ЛЕС

12+
Автор:
МиронВысота
ЛЕС
Аннотация:
Незнакомая планета. Цветок среди инопланетного леса. Наплывающий туман. Одинокий старатель. Одинокий собиратель. Но так ли он одинок? Фантастический хоррор.
Текст:

В лесном полумраке тихо. Слабый свет прорывается через кроны и пузырится на гладких стволах.

Лес такой плотный, что у меня вот-вот начнется приступ клаустрофобии. Деревья, деревья, деревья. Со всех сторон. Как в гробу заперт.

Ровные, широкие стволы – в два-три обхвата. Вершины распадаются на каскад зеленых с оттенком в нежно-голубое зонтиков - торчащих во все стороны веток с бахромой из очень узких, так что их можно принять за хвою, листьев. Мох ползет по стволам, аккуратными темными языками.

Торчат плоские корни, как гребни, как спины рыб. Корни, по пять-шесть штук, протянулись от каждого дерева, переплетаются и врастают друг в друга в четком геометричном порядке, словно весь лес – это единая структура, чертова грибница.

Перебираться через такие корни, все равно что участвовать в беге с препятствиями. Удобнее скакать по самим корням. Поверху. Толстые, прорезиненые подошвы ботинок почти не скользят по их мшистой поверхности.

Корни образуют ячейки наподобие улья, причудливой, но строго геометричной формы – шести- и пятигранники. Внутри эти ячейки на глубину пары ладоней завалены подгнившими листьями-иголками. Если поворошить этот лиственной наст, то наружу выползает ком белесых длинных червяков, похожих на обычных земных, дождевых. На воздухе они быстро сохнуть и теряют активность.

Там, в этих ячейках, кроме вороха листьев и червей, есть еще кое-что. Примерно в отношении один к сорока можно найти то, ради чего я вообще скачу по корням, ворошу палую листву, ношу тяжелый костюм и чертову маску, от которой у меня уже началась экзема на лице.

Цветок. Продолговатый, не больше 20 сантиметров стручок, треснутый вдоль, а внутри сочное, жирное месиво. Пальцы в резиновых перчатках осторожно отделяют мягкие защитные листы, обнажая красное или редко пурпурное тугое тело – плотное скопление лепестков в клейковине. Теперь цветок нужно очень медленно вытянуть из стебля так, чтобы корешок, длинный ворсистый хвостик, не оборвался от моего неосторожного движения. На Базе принимают и без хвостика, но считают за брак и платят за такой, оборванный, вполовину меньше. Цветок без «хвостика» невозможно хранить дольше пары дней – его сразу нужно пускать в переработку, и все равно концентрат вытяжки получается не такой плотный.

Я еще никогда не видел раскрывшийся цветок. И никто не видел. Компания отмечает количество нулей в вербовочных буклетах, которые достанутся тому, кто сорвет цветок с распустившимся бутоном. Сами-то они не могут заставить цветок раскрыться, несмотря на то что возятся с ними уже лет пять. Цветок раскрывается сам и только когда туман. А когда туман, я сижу в Модуле, и выйти в это время меня не заставит ни один цветок. И никакой повышенный бонус от Компании.

Краем глаза я заметил человеческую фигуру в белом защитном костюме, метрах в десяти за стволами деревьев, и тут же рефлекс бросил меня вниз, в вязкую массу листьев и червей.

***

Здесь лес обрывался и сразу за ним начиналось поле. Модуль лежал белой черепахой на самой границе.

Я огляделся, за спиной все так же неподвижно высились стволы, вот только посветлее и мха на них почти не было. Паника внутри улеглась. Сердце монотонно долбило свой ритм. Только в башмаках хлюпало, да маска запотела по углам.

Я отжал ручку Модуля и зашел внутрь. Поставил блокиратор на замок, впервые за пару месяцев. Бросил пустой ранец на полку – букет сегодня собрать не получилось. Итого минус пять к плану. Не критично. Я иду с опережением. Могу позволить себе две-три пустые смены.

Через специальную камеру, где система сдула с меня враждебные пылинку и продезинфицировала, я прошел в раздевалку, где достал из защитного футляра навигатор, снял балахон с капюшоном, костюм, ботинки, перчатки и, наконец, идиотскую маску. Кинул мокрую от пота футболку в угол. В одних трусах, с навигатором в руке поднялся в жилую часть Модуля с прозрачными вставками-окнами. На полу матрас, рядом стол, на нем станция.

Я подключил навигатор к монитору, и вызвал Базу, одновременно выскребая из-под матраса приплюснутую бутылку вискаря «Небесный апостол».

Успел хлебнуть из горлышка, когда в динамиках зашуршал знакомый голос Нины. Хорошо, что сейчас Нинина смена. Нина кажется мне помягче, чем остальные. Участливее. С нашим братом собирателем Компания особо не церемонится. А у Нины приятный голос, с такой волнительной хрипотцой. И глаза. Большие, ореховые. Или я что-то путаю и фантазирую в одиночестве. Но все равно необходимо быть осторожным. Не хватало чтоб они решили, что у меня поехала крыша.

- База, это Модуль 237, - начал я.

- Здравствуй, Харон. Что там у тебя? По моим показателям на твоей стороне разгар рабочего дня.

Ее голос, дребезжащий в динамиках, наводит тоску. Большие, ореховые глаза. Возможность перемещаться без защитной маски. Без тяжелого костюма. Горячая пища. Горячий душ. Что-то кроме одинокой бутылки «Апостола» из пайка. Что я ей скажу? Как задать тот вопрос, из-за которого я, бросив делянку, оставив вешки, спустив псу под хвост еще три часа в и без того коротком временном окне, отведенном на работу. Что меня так обеспокоило?

- Нина, - начал я, - у меня вроде проблема с внешней оболочкой модуля. Есть вероятность потери герметичности.

Всего лишь глубокая царапина. Ни о какой потери герметичности речи не идет, но о таких вещах я обязан докладывать. Так что формальный повод для беспокойства у меня есть. Не могу же я сказать, что видел кого-то в лесу. Может видел. Может не видел. Может показалось.

- Ты уже сообщал об этой проблеме, Харон. Она усугубилась?

- Нет.

- Не переживай, Харон. Это нормально. Три месяца в одиночестве и становишься мнительным. Ничего не кажется больше? Тут на юге, Ламер, помнишь, такой маленького роста, почти карлик, две смены ловил анаконду. Представляешь? Здесь, анаконду. – Я не видел, как Нина улыбнулась, но по сценарию нашей беседы, она сделала именно это. Я должен почувствовать ее улыбку. Операторы обязаны задавать определенный тон при общении с Собирателями. Потому что Собиратель может сойти с ума, а оператор - нет. Оператор – это островок безопасности. Там всегда все хорошо. На той стороне.

- Нина, а как близко ко мне другие модули. Кто-то еще работает в моем секторе?

Черт. Зачем я это спрашиваю? Я и так знаю ответ. В тридцати километрах, на север, если прямо через лес, база японцев. На востоке целая россыпь модулей разных корпорация и стран, но, чтобы попасть к ним надо преодолеть почти отвесную скалистую гряду. И все. Дальний форпост. Нужно хорошо постараться, заслужить, чтобы оказаться здесь на непаханой делянке.

- Нет, - помолчав ответила она. Вот эта заминка, она мне показалась? А интонация? Настороженность в голосе?

- Исключено, Харон, - продолжила Нина. - Наши все работают по другим секторам, ты вообще один на юго-западе. Если не считать японцев. Но японцы ровно через лес, там при всем желании не пройти.

Я облизал сухие губы и снова хлебанул «Апостола». Что сказать? Мне показалось, что я видел человека, одетого в белый комбинезон. И он расставлял вешки, отмечая обследованные места. Такие же вешки, как и у меня.

- А, ну ладно, - я демонстративно зевнул в эфир. - Думал устроить себе перерыв и сходить к кому-нибудь в гости.

- Хорошая идея, Харон. – засмеялась Нина. - Иди к японцам. Только завещание напиши, не забудь.

- Подумаю. Ладно отбой.

- Погоди, Харон. – голос Нины стал мягче, полнее. - Я знаю, как это непросто сидеть там безвылазно, одному. Я понимаю тебя. Если ты хочешь услышать мой голос, тебе необязательно придумывать повод.

- Спасибо, Нина.

- У тебя в контракте есть пункт о расслабляющих беседах, но не злоупотребляй ими, - в динамиках зашуршал смех. – Отбой, Харон.

Динамики еще пошипели какое-то время. Человек мне мог показаться. Иллюзия. Галлюцинация. Мираж среди непрерывной стены деревьев. Да, человек мог мне просто показаться. Но как быть с этим?

Я открыл снимок, сделанный мной на том месте, где я видел еще одного Собирателя. Или не видел. На экране появилось изображение - в тягучей, прелой массе листвы отчетливо проступал отпечаток ботинка. Ботинка с прорезиненной подошвой. Такого же, как и у меня.

***

Теперь еще дрон!

Дрон рухнул километра за два от Модуля. Просто пошел вниз, зарылся в траву и перестал посылать сигнал.

Запуская дрон, я исходил из того, что незнакомый Собиратель, чтобы так свободно шляться по моей делянке, должен иметь свой Модуль. И не дальше, чем в километрах пяти-шести. Это с учетом того, что чистый день длится часа четыре, а передвигаться по лесу, кроме как на своих двоих, невозможно.

Модуль не может встать в лесу из-за плотности деревьев. Их ставят на самой границе леса и травяного поля. Справа от моего модуля, в пределах видимости, расселина, просто трещина, уходящая глубоко вниз на многие сотни метров. Из нее, как мне иногда, кажется, и поднимается этот чертов туман, и наступает грязный день, который длится почти столько же сколько чистый. Но, конечно, я знаю, что туман приходит не оттуда, он просто сидит в этой расселине всегда, как молоко в кастрюле, болтается у самого края. Туман возникает одновременно во всем лесу и в поле. Вдруг. Пара минут и ты не видишь собственные руки, даже если их поднести к самому стеклу защитной маски.

Чертова маска. Она не убивает страх. А делает его только сильнее. Как и этот чертов костюм. Суррогат безопасности. Плацебо. Ты не знаешь, что проникает в тебя при каждом вздохе, что просачивается через поры кожи, что за свет проходит через тебя. Здесь безопасно, говорят тебе. Скафандры не требуются. Но кто это говорит – ученые, работающие на Корпорации? Те самые, которые не могут объяснить, почему на этой планете всего пять-шесть видов живых существ, что такое туман, откуда он берется, да что они вообще знают про эту планету? Что мы знаем про нее, кроме того, что из этих сочных, как налитые и свежие кукурузные початки цветов можно добывать некую вытяжку, которая омолаживает клетки, эффект от которой на долгой дистанции не просчитан, не выявлен, но за которую именно сейчас платят сумасшедшие деньги?..

Выходит, что единственный путь для поиска дроном чужого модуля, это кромка между травяным полем и лесом, идущая на восток на многие километры. Если есть еще один Собиратель, то есть еще один Модуль, и стоять он может только там.

Теперь дрон упал. Ответа на вопрос по чужому Модулю нет. Зато есть новый вопрос – почему упал дрон?

Вытянутые окна на крыше залило туманом.

***

Цапли.

Я их так называю.

Семь-восемь белых птиц одновременно вышагнули из зарослей и зависли у самой границы леса. Я оступился на скользком корне, и они синхронно повернули ко мне свои головы.

Цапли. Не выше метра, белого оперения, на длинных красных ногах, с гибкой шеей, клювом тонким и тоже неестественно длинным. Единственные живые существа, кроме червей, которых я видел на этой планете. Они охотятся на этих самых червей, вытаскивая их слипшихся в комки из вороха листьев своими похожими на иглу клювами. Цапли кучкуются на границе между лесом и полем, там, где корни деревьев не такие высокие. Ни разу не видел, чтобы они летали. При желании можно легко поймать одну из них – цапли совершенно непугливы, как будто у них нет здесь естественных врагов.

Я помахал цаплям рукой. Птицы, если это птицы, синхронно отвернулись от меня и принялись ковырять своими клювами между корней. Удивительно одинаковые. Одного оттенка, одного размера, двигаются медленно, попадая в такт друг другу. Словно единый организм. Все в этом мире единообразно. Все одинаковое. Одинаковые деревья. Одинаковая трава. Черви. Цапли. Бедный мир, но в нем как будто нет ничего лишнего. Совершенная простота. Только местные «цветы» существуют отдельно.

Я обошел цапель по дуге, забрав немного вглубь леса – неизвестно что за желания у стаи нелетающих птиц на белково-червивой диете. В проклятом костюме и прорезиненом балахоне жарко. В ботинках опять хлюпает.

Одинаковые деревья… Графичная, вот какая она, эта планета. Как химическая формула. Так их рисуют в учебниках. Это правда единственное, что я знаю про химию. Я всего лишь Собиратель.

Я вернулся на границу леса и поля. Цапель уже не видно, их скрывает стена высокой травы.

Поле травы тянется до самых песчаных дюн на берегу Южного океана. Ровный, плотный, словно кто-то аккуратно прошелся газонокосилкой на высоте двух метров газон. В траве вязнут даже вездеходы, а человеку невозможно пробиться через жесткие и узкие стебли. Что там? Кто-то же есть на вершине местной пищевой цепи?

На границе поля и леса ощутимо жарче и значительно суше листья под ногами, ниже корни, хотя сами деревья высотой не меньше тех, что в самой чаще.

Я не заметил его и чуть было не наступил.

***

Не сказать, что он как-то по-особенному красив. В таких случаях всегда ждешь чего-то необычного…

Я сделал несколько фотографий на навигатор, положив для масштаба линейку. Размером с ладонь, он похож на осьминога. Студенистое полупрозрачное тело и бледно-розовые щупальца-лепестки. Руки у меня немного дрожат. Испугавшись, что неосторожным движением смогу повредить цветок, я снял рабочие перчатки и остался в тончайших резиновых. Через них цветок ощущался жирным и скользким. Живым. Я осторожно потянул и цветок на удивление легко вышел из короткого стебля, потащив за собой невзрачный черный корешок. Потом упаковал цветок в заранее подготовленную банку. Зафиксировал время, подписал банку и убрал в переноску. Воткнул вешку, обозначив место. Отметил место в навигаторе. Я первый человек на этой планете, который нашел распустившийся цветок. Моя смена закончена. Я сорвал джекпот.

Позабыв про дрон, я повернул обратно к Модулю. Почему мы всегда думали, что раскрывшиеся цветы должны быть в самой гуще леса? Почему мы думали, что они распускаются только в тумане? Наплевать на эти почему. Вспомнить бы какова премия тому, кто найдет такой цветок. Не спрятанный в бутоне, а такой… Многие нули.

Я торжественно прошагал по выступающим корням мимо ковыряющихся цапель. Они синхронно повернули головы в мою сторону и замерли. Я прошел совсем рядом, почти касаясь их переноской. Потом, увидев сверкнувший впереди силуэт Модуля, ускорился. Стал скакать по гребням корней. Опорная нога в какой-то момент поехала, и я полетел вниз, инстинктивно отставляя в сторону руку с переноской.

Удар и темнота.

***

Пришел в себя оттого, что лицо стало влажным и липким. Я дотронулся до него, с ужасом понимая, что на мне нет защитной маски. Удивился, что не могу открыть глаза. Потом понял, что они открыты, а я лихорадочно хлопаю ресницами, пытаясь согнать окружающую белую пелену. Поднес пальцы к самым глазам и только тогда увидел, что они ярко-красные. И снова погрузился в вязкий сон.

***

- Ты просишь эвакуацию?

Эвакуация – частое явление, когда речь идет о Собирателях. Быть в одиночестве, когда через каждые четыре часа накатывает волна тумана, такого густого, что тебе приходится отсиживаться в Модуле, а в остальное время бродить по корням между однообразных стволов, глядя себе под ноги - серьезное испытание для психики. Единственное, что тебя держит на плаву это выработка, план. Эвакуируешься - не выполнишь план. Не выполнишь план – получишь штраф и низкий рейтинг. Штраф сожрет почти все, что ты до момента эвакуации успел собрать, а низкий рейтинг опустить тебя в самый конец очереди на следующую смену.

- Модуль 237, вы запрашиваете эвакуацию? – голос Нины стал официальный.

- Нет, - ответил я и отключился.

Голова болела, сильно горело обработанное антисептиком рассечение на лбу, в горле першило. В горле… Это паранойя, последствие проведенных среди тумана нескольких часов без маски. Тошнота. Сотрясение. Легкое сотрясение. Мне нужен покой. Выспаться.

Я вытащил бутылку «Апостола». Чего сейчас внутри меня больше? Эйфории из-за найденного цветка? Паранойи из-за сползшей маски? Чертового тумана?

Эвакуация. Второй раз в лесу я очнулся, когда туман исчез. Собрал разбросанные вещи и дотащился до Модуля. Банку с цветком аккуратно поставил в хранилище. Цветок переливался розовым. Имея на руках распустившийся цветок, я могу затребовать эвакуацию в любой момент. Надо прочитать контракт внимательнее. Каждый Собиратель надеется найти распустившийся цветок, но никто не верит.

Что мне сказать про маску и туман? Умники на Земле так боятся, что мы завезем какую-нибудь неизвестную заразу, что меня в любом случае ждет карантин. Каждого Собирателя, решившего подвести черту, сначала держат на орбите три месяца. Потом посткарантин - я не могу бывать на Земле в течение 15 лет, так и буду жить на околоземных станциях, а в лучшем случае в колониях Солнечной системы, каждые полгода проходя обязательный медицинский контроль. Богато жить, смогу позволить себе все что угодно – лучшую пищу, лучшие развлечения, лучших женщин с большими, ореховыми глазами. Миллион бутылок «Небесного Апостола». Все, что угодно. Все, кроме Земли.

Я хлебнул из бутылки. Горло ожгло. Зато головная боль отступила. Хорошо, что у меня нет напарника. Первое время Собиратели жили в Модулях и отрабатывали делянку по двое-трое. Слишком долго прижавшись друг к другу в тесном помещении. Слишком много напряжения. Слишком страшно, чтобы делить свой страх и этот туман за окнами с кем-то еще. После пары десятков инцидентов, когда кто-то кого-то прирезал от жадности или с тоски, Компании стали практиковать одиночные заплывы. Теперь наша данность — это суициды. Пять-шесть случаев в урожайный сезон.

Еще ходит история про Саркофаг. Что тоже не способствует разрядке обстановки. Научная станция «Саркофаг 5», несколько ученых умников. База успела принять от них путанное сообщение о вероятном контакте. Потом молчание. Прибывшая группа нашла пустую станцию, которая выглядела так, словно ее только что покинули – на столах в кухне горячая пища, душевые еще сочатся паром, музыка ревет в брошенных наушниках, но никого из восьми человек. При этом все защитные костюмы на месте. Все кроме одного. Вся информация с жестких дисков отформатирована. Облачные хранилища также пусты. Группа зачистки провела там несколько суток, а это было непростые пять суток. Тяжело удерживать людей в таком месте. Потом станцию законсервировали, историю засекретили, но все Собиратели знают про «Саркофаг 5».

Я допил бутылку и завернулся в одеяло. Тут же пришла головная боль. Окно, к тому моменту как я смог заснуть, опять успело замести туманом.

***

Дно банки было покрыто желе. Прозрачным. Легкого розового оттенка.

Первые несколько минут я стоял как парализованный. В глотке свербело. Я глубоко вздохнул и закашлялся. Чертова цветка не было. Все, что от него осталось это желеобразная лужа на дне банки. Вот тебе и многие нули.

На смену параличу пришла ярость. Я уже было замахнулся чтобы запустить банку в стену хранилища, как меня опять скрутил приступ кашля. Я упал, скрючился на полу, выгибаясь всем телом. Ударился ногами о дверь. Банка выпала из рук и покатилась в угол. Желе внутри плавно двигалось по стеклянным стенкам.

Я сплюнул небольшой комок слизи. Мысли скакали, как сумасшедшие. Цветок. Кашель. Маска. Желе. Слизь из горла. Туман. Как с меня могла слететь маска? Маска, сидящая на лице, как вцепившийся спрут, укрытая сверху капюшоном от балахона. Она никак не могла слететь от удара. Если только я сам ее не снял, находясь в полубессознательном состоянии. Или кто-то не снял ее с меня.

Облачившись в защитный костюм, я вышел из Модуля. Переноску и вешки с собой не взял, зато прихватил тяжелый топор, единственное что в Модуле можно считать хоть за какое-то средство защиты.

Место моего падения недалеко от Модуля. Рядом блуждали цапли, никак на меня не реагируя. Я методично исследовал лес, ячейку за ячейкой, пока не запиликал таймер. Так ничего не обнаружив ничего необычного, чего-то выделяющегося, я, основательно взмокший, поплелся, переступая через гребни корней к Модулю. Быть в маске из-за постоянных приступов кашля, стало невозможно, но я побоялся ее снимать. Ну уж нет. Надышался и так. Горло внутри чесалось. Лицо горит. Полыхает адовым огнем. Моя экзема когда-нибудь меня достанет.

Я вернулся в Модуль, оставил топор у дверей, прошел процедуру дезинфекции, казавшуюся мне теперь почему-то бессмысленной и первое что увидел, зайдя в хранилище – это разбитую банку на полу с остатками чего-то засохшего и розового.

***

Чертов кашель.

Во время приступов меня сминает пополам, маска запотевает, из глаз брызжут слезу. Единственное, что меня держит в этом лесу – это злость. Кто-то безнаказанно орудует на моей делянке, хозяйничает в моем Модуле, оставаясь при этом незаметным, невидимым. А единственное, что меня успокаивает это топор, который я ношу с собой. И еще камеры, которые я расставляю по периметру. Мне нужны доказательства, когда сюда прилетит эвакуационный зонд.

Я потерял цветок. Те сухие, заскорузлые остатки, которые я вместе с осколками поместил в новую банку, и фотографии навряд ли компенсируют мне потерю по сменам. План не выполнен. Кашель означает, что я надолго попаду в карантин, пока умники не разберутся в причинах. Может быть, я вообще сдохну. Если не от той заразы, что этот кашель вызывает, так значит от резких спазмов во всем теле во время приступов. Плохо заканчивается моя собирательская эпопея, но моя злость, надеюсь, вытащит на свет мразь, прячущуюся за стволами. Слышал я байку о черных Собирателях, которые в обход правил и защитных механизмов, проникают сюда, на эту чертову планету за этими чертовыми бутонами, из которых делают эту чертову вытяжку.

Я расставил все камеры и пошел по самой границе между полем и лесом к Модулю.

Пройдет пара лет, и когда снимут все ограничения, проведут геологоразведку и прочую научную хрень, сюда начнут ломиться разные компании, и станут драть друг у друга добычу, стремясь урвать кусок пожирнее. И не отступятся, пока не высосут из этой планетки все, что можно продать. И не останется ничего, кроме грязных шахтерских городков с людьми, для которых эта планета станет вечным домом…

Место, где раньше стоял мой Модуль было обозначено внушительной проплешиной на месте прижатой травы. Стебли, скинув наконец давивший их груз, на глазах выпрямлялись. Еще пара минут и трава встанет в полный рост.

Модуля №237, моего Модуля, моего дома не было.

Кашель так сильно скрутил меня, что я упал на гребень ближайшего корня, стащил защитную маску с лица и уткнулся в раскрытые ладони. Когда спазм кончился, в ладонях осталась творожистая, белая масса. В ней копошились черви.

***

Я иду. Или ползу, когда сил совсем не остается.

Кружится голова, но я двигаюсь вперед. Маска, балахон, перчатки, топор – все брошено, осталось где-то позади. Я бы сбросил и разбухшие ботинки, но босиком не дойду. Навигатор болтается на шее. Я ползу на север. Там, говорят, должны быть японцы. Направление. Главное – не потерять направление.

Деревья растут так плотно, что это похоже на лабиринт. Лабиринт без конца. Лабиринт, который никуда не ведет. Здесь даже Минотавра своего нет. Гребни корней местами почти моего роста – нужно карабкаться, ползти по ним, цепляться. В ячейках между корнями шевелящаяся жижа, доходящая мне до колен. Мох на стволах меняет свой цвет на иссиня-черный. Туман возникает вдруг. Но я продолжаю ползти, обхватив руками очередной гребень, царапая о него щеки и подбородок. Тишина не кончается.

Одно радует, кашель почти прошел. Чувствую, как что-то движется у меня под кожей на лице. Я вцепляюсь ногтями в это место и чешу, расчесывая лицо в кровь. Это дает облегчение на несколько минут, или может часов. Потом зуд и движение под кожей начинаются снова.

Очередной туман обрушивается неожиданно, я теряю опору и лечу вниз, в жидкую грязь. Лицо окунается в освежающую прохладу, и я напрягаю волю чтобы не глотнуть из этой лужи. Поднимаю голову. Делаю усилие, чтобы встать, опираясь на скользкое дно, пропуская между пальцев комки извивающихся червей и натыкаюсь на человеческую руку.

Мозг никак не реагирует. Рука и рука. Я вытягиваю со дна застывшую, набитую илом перчатку от защитного костюма и подношу ее к самому носу. По краю перчатки гравировка. Тру пальцами буквенный рельеф и пытаюсь прочесть. САРКОФАГ 5.

Я прислоняюсь спиной к скользкому гребню. Отдыхаю. Вокруг меня непрозрачная пустота, которая слепит. Я закрываю глаза.

***

- … итак, вы утверждаете, что не нашли свой Модуль на месте, когда вернулись после установки камер? При этом вы не слышали Зонд?

Человек напротив меня не имеет лица. Оно плотно скрыто эластичной непрозрачной тканью. Человек одет в серый комбинезон. За все пять наших встреч я ни разу не видел, чтобы он пошевелился. Он задает одни и те же вопросы. На протяжении нескольких часов. От встречи к встрече.

- Да, - соглашаюсь я с ним.

- Как у вас на руке оказалась перчатка с Саркофага 5?

- Я ее нашел.

- Где?

- Не знаю.

- Кто здесь изображен? – Человек не шевелится, даже когда за его спиной на экране возникает фотография. Ореховые глаза.

- Нина. Наш оператор на Базе.

- А здесь? – новое лицо.

- Не знаю.

— Это кто? – дальше следует череда фотографий незнакомых мне людей. Я отрицательно машу головой.

— Это?

Всю стену занимает мое лицо.

— Я, - шепчу я.

- Громче, пожалуйста. Кто?

— Это я, - Я ощупываю свое забинтованное лицо. – Слушайте, сделайте анализ ДНК. Это так просто. Отпечатки пальцев. Вы, что идентифицируете меня по фотографии? Вы же видите в каком я состоянии. Вы нашли мой навигатор? А остатки цветка?

Должно быть, мы странно смотримся со стороны. Два человека без лиц. Он молчит. Свет становится ярче, мое лицо на стене бледнеет. Кто-то заходит в комнату и встает у меня за спиной.

- Обернитесь, - приказывает мне человек напротив. - Вы узнаете этого человека?

Я оборачиваюсь и вижу самого себя. В белом комбинезоне.

Другие работы автора:
+2
05:50
145
13:08 (отредактировано)
+1
Получилась очень кинематографичная история. Лес с одинаковыми деревьями, синхронные цапли, белые черви и цветок, который для чужаков стал сокровищем. Картинка ясная, чёткая и при этом сюрреалистичная, что обычно притягивает взгляд. Хоть сейчас в серию «Любовь смерть и роботы».
Да ещё этот густой туман. Кстати, вот с туманом то возник вопрос. Он не страшный. ГГ его боится, а меня, как читателя, этот туман не пугает. Ну не видно ничего, и что? Почему этот туман заставляет прятаться искателей в своих убежищах?
Почему упал дрон? Этот вопрос был в рассказе задан, но ответа так и не было. Так нельзя. Создаётся впечатление, что автору просто нужно было заставить ГГ куда-то идти, и для этого было использовано падение дрона, эдакий «рояль в кустах».
Ещё один вопрос по дрону — почему нельзя было его использовать для поиска цветков? Ведь было бы намного эффективнее и приятнее, сидя на лужайке с бутылочкой «Апостола», управлять летающим по лесу дроном, чем скакать как козлик по корням деревьев.
Пока читал рассказ, я понял, что мне не хватает названия планеты. Чтобы она совсем стала единым живым существом, на подобии Соляриса. Здесь она просто «эта планета».
В целом получился очень атмосферный рассказ про далёкую планету и одиночество. Мне рассказ понравился.
И по мелочи:
На воздухе они быстро сохнуть и теряют активность.
Мягкий знак не нужен.

цапли совершенно непугливы
не пугливы

В проклятом костюме и прорезиненом балахоне жарко.
прорезиненном
15:23
+1
Спасибо за высокую оценку. У меня у самого были большие претензии к этому рассказу. Я его написал давно и не сильно в нем уверен.
Про туман. Возможно, что страшно потому от тумана на неизученной планете непонятно что и ожидать. Прячутся от него видимо и по причине неизвестности в нем заключенной, так и в силу невозможности что-то делать и даже двигаться непонятно куда — такой он плотный. Но вы вероятно правы, сам по себе туман получился не такой уж пугающий.
Дрон? Возможно, да. Тут больше авторского. Хотя это вписывается в линию нестабильного и непонятного. Почему он пропал. Кто-то его сбил или случайность. Это не знание в первую очередь рассчитано на героя, а потом уже на читателя.
про название планеты — интересная мысль.
Опечатки, да — присутствуют Спасибо.
Но особо скажу про «прорезиненые». Изначально конечно было две НН (это я даже со своим безграмотным русским в анамнезе уловил), но Орфограммка советовала поставить одну Н и даже мотивировала это тем, что все определяет идущее следом слово.
Вот цитата: «прорезиненный балахон — возможно, ошибка в написании суффикса прилагательного
Совет: прорезиненый балахон
Пояснение: причастия глаголов несовершенного вида и соотносительные с ними прилагательные пишутся по-разному: причастия с нн, прилагательные — с одним н, при этом причастие опознается по наличию зависимых слов, напр.: гружённые дровами повозки, жаренная на масле рыба, писанная маслом картина; но: гружёная баржа, жареная рыба, писаная красавица, стриженые волосы, крашеные скамейки»
16:13
Пояснение: причастия глаголов несовершенного вида и соотносительные с ними
Прорезинил — глагол совершенного вида.
Загрузка...
Константин Шагар №1