Мальчик, разговаривающий с пылью

16+
Автор:
Rora
Мальчик, разговаривающий с пылью
Аннотация:
История о маленьком мальчике, который больше всего на свете хотел стать волшебником.
Текст:

***

Стены старого замка тянулись к сизым кучерявым облакам. Год от года они вырастали все сильнее и наверху границы между кладками уже невозможно стало различить. Солнечные лучи прорезали облака и заключали в теплые объятия зеленый мир вокруг замка. Но стены-великаны словно не замечали красоты окружающих полей и лесов. Все, что они желали — хотя бы кончиком большой каменной руки коснуться волшебной диадемы, которая висела высоко в небе и обещала каждому смельчаку вечную жизнь, славу и могущество.

Шли века. Стены росли, но диадема продолжала оставаться вне их досягаемости. Словно кто-то невидимый каждый раз отодвигал ее все дальше от земли в царство облаков. Края обновил очередной неровный ряд горного гранита, а потом еще и еще один — и, наконец, каменные великаны сдались. Они опустили головы, ссутулили широкие плечи и преклонили колени перед Создателем в знак того, что более не будут стремиться завладеть тем, что не желает никому принадлежать. Но о диадеме они забыть так и не смогли. Магический артефакт продолжал висеть прямо над их головами — все такой же прекрасный, недостижимый и невероятно желанный. Тогда великаны подняли руки высоко вверх, пока их кисти не скрылись за пеленой облаков, и очертили ладонями большой ровный круг, как символ мечты о прекрасной диадеме, до которой они так и не смогли дотянуться и поэтому воссоздали ее из камня.

***

Замок Монс стоял на Мышином холме уже более двадцати тысяч лет. Владельцы по очереди сменяли друг друга и прежде небольшое сооружение превратилось в грандиозный зодческий ансамбль. Роскошные ковры, изысканные гобелены, богатые украшения, диковинные сорта цветов в розарии — каждый новый хозяин стремился превзойти своего предшественника. Словно великолепие убранства могло приумножить мастерство и силу магии и помочь не оставить первенство старым мастерам. Изящество и точность сотворения заклинаний, ловкость движения рук, четкость и уверенность фраз — идеал был так близко, но все еще оставался невероятно далеким.

В сорок седьмой год двадцать первого тысячелетия главный волшебник королевства — повелитель магии шести стихий, мастер Виктус да Маги — по обычаю открывал в главном зале замка ежегодную церемонию посвящения юных чародеев. Знатные семьи собрались в глубоких темных арках и ждали начала ритуала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и перешептываясь. Дети выстроились в длинную змейку вдоль узкой тропинки, ведущей на вершину холма, и прятали дрожащие от волнения руки в складках длинных платьев. Виктус да Маги встал перед большой каменной чашей и начал читать заклинания.

— Ортум аква эт нент ин вентум. Ортум супериор эт нент дуриус.*1

Минуту вода в чаше стояла не шелохнувшись. Затем тихо зашумела, покрылась мелкой рябью и вверх поднялся мириад крохотных капель, образовав в воздухе рваный вихревой столб.

Цветы, украшавшие обод, повернулись к заполненному залу и, широко распустив лепестки, поприветствовали зрителей. Помещение окутал сладковатый запах мака и розы и по аркам прокатился глухой возглас одобрения.

— Экспримендум темпос ет сит хиемс ин аэстате! *2 — выкрикнул главный чародей и взмахнул руками. Всеобщий восторг придал ему смелости и уверенности в себе. На старческом лице мелькнула самодовольная улыбка, а в глазах блеснул гордый огонек.

Капли воды отделились от вихревого столба и полетели по залу крохотными снежинками. Оттолкнулись от прогретых солнцем стен, перемешались друг с другом и пустились в завораживающий танец вокруг вихревого столба, чаши и гостей. Теплый воздух словно не имел над ними никакой власти. Не остывая сам и не растопляя замерзшие капли, он образовал между снежинками витиеватые теплые островки и принялся ревностно охранять границы от посягательств холода.

Виктус да Маги взмахнул руками и произнес новую магическую фразу. Водяной вихрь тот час закружил с еще большей силой и превратился в непроницаемый серый столб, точь-в-точь похожий на одну из колонн, которые стояли по периметру зала. Лишь тонкая паутинка движения потоков напоминала о том, что магию создал не камень, а вода и ветер. Неведомая сила неожиданно разорвала солнечные лучи на множество мелких клочков, заключила их в тюрьму теплых островков и превратила пространство вокруг в диковинную мозаику из синих и желтых кусочков, обдающую то холодом, то жаром.

Из темных арок донеслись возгласы изумления. Магистр смог удивить даже самых требовательных зрителей. Но через мгновенье рычание вихря поглотило восторженные голоса и восхищение сменилось непониманием и страхом.

— Вентус конверсус ин катаэгис!*3 — произнес новое заклинание чародей, нарисовал руками полукруг и гордо отступил назад.

Пространство прорезал громкий звериный рык. Словно за воздушно-водной серой стеной притаилось чудовище — голодное и озлобленное, готовое в любую минуту скинуть пока еще сдерживающие его оковы и поглотить все живое вокруг.

Посетители замка повалились на колени, охватили головы руками и с силой сжали зубы, превозмогая боль и страх. Виктус да Маги в отчаянии заметался из стороны в сторону. Он повторил заклинание, сделал резкий взмах руками, но рык лишь усиливался. Снежинки превратились в огромные ледяные градины, разорвали теплые воздушные островки и рванули вниз. Острый лед атаковал замок, словно стая саранчи посевные угодья в погожий летний день. Он кусал щеки и носы гостей, обдирая кожу до крови. Со злорадным шипением впиваться в стены, срезал лепнину, разбивал дорогие фарфоровые вазы, разрывал картины, царапал мебель, резал ковры. Красные лепестки цветов взметнулись в воздух, смешались с солнечными лоскутками и перекрасили теплые островки в кроваво-желтый цвет. Вихревой столб рванул в небо и продырявил голубое полотно. Вокруг вазы закружил огромный смерч.

Виктус да Маги продолжал без остановок читать одно заклинание за другим, с каждым разом проговаривая волшебные фразы все громче и требовательнее. На последних словах его голос почти сорвался на хрип. Чародей возвел руки открытому своду, прошептал одними губами несколько слов, закрыл глаза — и вдруг все стихло. Ветер пропал. Столб воды тяжело рухнул на дно вазы, а цветы вернулись на край обода. Следы разгрома исчезли. И солнечные лучи длинными желтыми лентами вновь упали в зал через широкий круглый свод и ярко осветили чашу в самом центре. Гости начали медленно поднимать головы, проверяя целость рук и ног и боязливо оглядываясь по сторонам.

Исчезновение мастера Виктуса заметили не сразу. Один из старших магов вдруг громко закричал: «Сбежал?!» — и бросился к каменной чаше. Но там, где еще недавно стоял человек, остались лишь длинные богатые одежды. Смерч забрал с собой события последних минут и заодно прихватил их главного виновника.

Никто из чародеев раньше и не помышлял о том, чтобы соединить стихии из разных миров. Многие не верили, что магия вообще способна на такие чудеса. Древнее заклинание, открывающее порталы, на протяжении веков оставалось лишь легендой. Красивой сказкой, которую рассказывали детям, будоража юные умы удивительными приключениями героев, обладающих тайными знаниями.

Вещи великого чародея предали огню согласно магическому обычаю и провели ритуал, чтобы его душа могла обрести покой и отказалась от попыток вернуться в мир живых. Старшие не знали, что может принести с собой возвращение магистра, поэтому решили запретить путешествия между мирами. И дабы оградить детей от соблазна практиковать опасную магию, с момента таинственного исчезновения — так в королевстве стали называть день гибели главного мага — великая чаша начала отбирать у молодых чародеев умение творить заклинания высшего порядка.

После смерти магистра замок Мосс так и не обзавелся новым хозяином. Большой красивый дом пришел в полное запустение и сотни старых книг с редкими заклинаниями огромной силы и легендарными магическими фразами, которые раньше мечтал изучить каждый волшебник, оказались похоронены на высоких полках библиотеки. Огромный камин, бронзовые ручки в форме черепов и щитов вместе со старинными гобеленами и мебелью из дорогой древесины — все утонуло в море пыли и грязи. Розарий зарос дикими травами и замок погрузился в долгий тяжелый сон под тоскливые колыбельные хулиганистого ветра, который с тех пор стал бродяжничать по пустым коридорам и залам. Лишь раз в год в день летнего солнцестояния, словно стремясь взять в оковы древнюю магию, на ровном сером настиле, покрывающем каменный пол, образовывались тонкие ручейки следов самого разного размера и формы. Огромные деревянные факелы загорались ярким пламенем. Большая чаша наполнялась до краев водой. И по главному залу прокатывались перешептывающиеся голоса взрослых и детей.

Самый важный день в году для всех юных жителей королевства преображал замок до неузнаваемости. Праздник словно оживлял его и он принимался радушно встречать гостей в благодарность за долгожданное возвращение из мира грез. Но с заходом солнца все возвращалось в прежнее состояние. О замке забывали или просто старались не вспоминать, все чаще обходя стороной. Верховные маги считали жилище главного магистра безобидным. Но слишком уж много тайн окутывало его стены. Натиск страшных историй не выдерживало даже безудержное детское любопытство.

***

По большому круглому залу эхом прокатился протестующий скрип тяжелой двери. Сначала нехотя и сопротивляясь, но потом все быстрее и легче, массивное дерево поползло вперед и нарисовало на полу ровный широкий полукруг. Через секунду из-за края выглянула детская голова и боязливо осмотрелась по сторонам. Длинная белобрысая челка упала на правый глаз и голова сильнее наклонилась набок, чтобы отбросить мешающую прядь и освободить обзор. Но маневр не сработал. Тогда голова набрала побольше воздуха, скривила нижнюю губу, прицелилась и сильно дунула вбок и вверх. Тут же громко чихнула — и стая летающих мышей, сорвавшись с высоких углублений на стенах, закружила по залу.

Дверь вмиг захлопнулась. Открылась лишь спустя несколько минут. И из-за нее вновь показался знакомый белобрысый чуб. Следом вынырнула голова и стали появляться остальные части тела — медленно, с частыми остановками, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, и готовясь в любую минуту покинуть опасное место и спрятаться за дверным щитом.

Лишь спустя несколько минут операция успешно завершилась и маленький мальчик лет десяти-двенадцати в нерешительности замер у серой каменной стены. Он крепко сжал в руках длинное древко метлы и боязливо бросил взгляд на темные арки и широкие углубления в стенах у разбитых окон, словно в темноте ниш прятались не крылатые мыши, а грозный противник невероятной силы и мощи.

Наконец мальчуган сделал большой шаг вперед, глубоко вздохнул и громко крикнул:

— Я не боюсь!

— Боюсь, боюсь, боюсь! - тот час прокатилось по залу громкое эхо и стая крылатых вновь взметнулась в воздух.

На этот раз летуны опустились совсем низко и принялись хлопать крыльями прямо у носа мальчика. Тот резко попятился назад. Уткнулся спиной в холодную гравированную ручку на двери. Высоко подпрыгнул. Выронил метлу и, подняв в воздух ворох пыли и грязи, заставил летучих мышей кружить по залу еще энергичнее.

Закрыв уши руками и прижав голову к коленям, мальчуган замер в ожидании. Лишь когда хлопанье полностью утихло, он медленно поднял голову, осмотрелся по сторонам, встал очень осторожно продвигаться вглубь зала, выставив вперед метлу, чтобы если что сразу отразить крылатую атаку. Но атаки не последовало. Стая покружила в вышине и через несколько минут исчезла в круглом своде.

Маленький гость подошел к большой чаше в самом центре и заглянул внутрь. В нос тут же ударил едкий запах тины и застоялой воды и мальчуган недовольно скривил лицо. Внизу среди темно-серых комков грязи и талого льда плавали полусгнившие лепестки цветов и клубки из травы и листьев. Серые стенки покрывали частые островки зеленовато-коричневой плесени, а с широкого обода свисали почерневшие длинные нити речных водорослей.

— Гадость какая!

— Кая, кая, кая! — снова полетело по залу эхо и, оттолкнувшись от стен, закружило в долгом звуковом танце, пока не исчезло в круглом отверстии в вышине.

Деревянная палка громко стукнула по полу.

— Пчих! Чих, чих, чих! Не буду! Уду, уду, уду! Грязная, противная, гадкая вонючка! Ючка, ючка, ючка! Сама себя убирай! Рай, рай, рай!

Мальчик с силой махнулся метлой в сторону чаши и на нее полетело огромное облако пыли.

— Пчи, чи, чи, чи! — вдруг откуда-то донесся тоненький почти хрустальный голосок.

От неожиданности мальчуган чуть не плюхнулся на пол. Он в очередной раз выронил метлу и в воздухе снова закружили тысячи маленьких пылинок, а в вышине захлопали крылья.

— Кто здесь?

— Десь, десь, десь! - повторило эхо.

Но ответа не последовало.

***

— Кто здесь?! Десь, десь, десь?!

Мальчуган встал. Поднял метлу. Огляделся по сторонам, стараясь уловить малейшее движение, и на цыпочках начал обходить большой зал, всматриваясь в темноту глубоких ниш и путанные изгибы лепнины на стенах. Ничего. Он подошел к чаше. Заглянул внутрь. Присел на корточки, внимательно осмотрел пол у основания. Отошел на пару шагов назад и вдруг резко махнул метлой прямо на чашу.

— Пчи, чи, чи, чи! — снова покатились хрусталики по залу.

— А...а ну, вы..выходи! Ходи, ходи, ходи!

Голосок не ответил.

Мальчик поднял метлу и приготовился сделать еще один взмах.

— Не надо, надо, надо, надо! — взмолились хрусталики.

Маленький гость огляделся по сторонам.

— Кто ты?! Ты, ты, ты!

Он прищурил глаза и стал внимательно изучать узорчатый орнамент, богато украшающий внешнюю сторону чаши.

— А ну! Ну, ну, ну!

Метла опять угрожающе повисла в воздухе.

— Я здесь, десь, десь, десь! — прозвенел голосок.

Тут мальчуган заметил, что на широком ободе что-то шевелится. Он подошел ближе, нагнулся и прищурил глаза. На него смотрел крошечный серый кругляш размером не больше дюйма. Подперев руками бока, он всем видом показывал, насколько ему неприятна встреча с нежданным гостем.

— Будь добр, не дыши так сильно, — надменно заявил круглый шарик. Мальчик не ответил. — Погода не располагает к купанию, знаешь ли. — И снова молчание. — Ау-у-у-у! Ты слышишь меня, меня, меня, меня?! — Кругляш щелкнул пальчиками и глуховатый звук прокатился по залу.

Мальчик, наконец, отвел голову назад.

— Что ты такое? — спросил он почти шепотом и попробовал потрогать пальцем.

— Я Грэн. И, будь добр, без рук. Я тебе не зверушка, — мальчик убрал палец, но продолжал вопросительно смотреть на серый кружок. — Я песчинка из магического узора на руках тридцать третьего великого магистра. Соединяю большую львиную розу с первым черепом с правой стороны, — кругляш гордо выпятил вперед маленькое тельце.

— Но ты говоришь?

Хрустальный голосок осекся.

— Ну да, говорю.

— Ничего себе! Себе, себе, себе!

— Друг мой, поменьше воздуха, — серый кружок чуть не свалился на дно чаши.

Мальчик еще с минуту смотрел на непонятное нечто и вдруг громко закричал и запрыгал на месте.

— Я могу! Могу, могу, могу! Я знал! Знал, знал, знал! Эта глупая, вонючая посудина, ничегошеньки она не понимает! Мает, мает, мает!

Волшебный крохотный шарик спустил короткие ножки с каменного обода и с интересом стал следить за виртуозными па мальчика. Мальчуган прыгал, скакал, крутился и даже сделал сальто, идеально приземлившись на обе ноги. Пыль поднималась в воздух, не успевая оседать. Через несколько мгновений зал погрузился в густой туман, похожий на тот, что часто можно увидеть по утрам в низинах у реки.

— Я должен рассказать отцу, — отдышавшись, выпалил мальчик. Он хотел было броситься к дверям. Но вдруг остановился. — Нет, нужно показать, — он подбежал обратно к чаше. Наклонился к тому месту, где сидел кругляш. Но каменный обод оказался пуст.

Мальчуган обошел чашу вокруг. Осмотрел углубления на орнаменте и трещины у основания на полу. И все равно никого не нашел. Быть может, ему почудилось. Он так хотел стать великим магом, как его отец, что, оказавшись в магическом месте, ему начали мерещиться странные вещи. Не зря же про замок всякое рассказывали. Место хранило остатки волшебства прежних хозяев. А как иначе? Или, может, это и был тот самый призрак, которым его столько раз пугал старший брат? Хорошо, что он сразу догадался. Навлек бы позор на голову отцу. Ему и так было нелегко. В семнадцатом поколении магов родился немаг.

У немагов в королевстве была незавидная участь. Им запрещалось почти все на свете: участвовать в собраниях, магических играх, ритуалах, общаться с детьми-магами. Но главное — им не разрешали изучать магию. Ни в каком виде. Даже если случайно подслушать. Нельзя было подходить к дверям учебных классов. Прогуливаться под окнами во время занятий. Залезать на деревья, прятаться под столы и забираться в старые шкафы с картами и книгами. Сколько хитрых уловок было перепробовано и все зря. В класс не получилось проникнуть даже в виде пера для письма. Старший брат поплатился десятью дежурствами после занятий. А немага никто не стал жалеть. Его отправили мыть огромный пыльный зал и заплесневелую чашу. И вернуться разрешили только после захода солнце. Не побоялись же сослать ребенка к призраку!

Почему же ему так не везет?! И пол такой грязный и холодный.

— Как тебя зовут, вут, вут, вут? — неожиданно зазвенели хрусталики.

Нет, ему не послышалось. А вдруг это все-таки не призрак? Вдруг он и вправду оживил неживой предмет? Как в сказке про чародея Маркуса.

Ноги сами подскочили и подбежали к чаше.

— Йохан!

Мгновенье хрусталики молчали. Для Йохана оно показалось вечностью.

— Чаша завредничала, да?

— Что? - не понял Йохан.

— Что, что?! Забраковала тебя чаша, спрашиваю? Не разрешила колдовать?

Йохан отвел взгляд.

— Моя очередь только через год, — пробурчал он и поджал губы.

— Ха, разве тебе еще нет десяти?

Йохан промолчал. В деревне все смеялись за его спиной и почти с ним не разговаривали. А теперь еще какой-то оживший кусок грязи будет издеваться. Стало обидно почти до слез. Но Йохан не заплакал. Только нахмурился.

— Да, не кисни. Хочешь, я научу тебя, как обмануть чашу?

Йохан с недоумением и даже подозрением посмотрел в сторону хрустального голоска.

— А разве так можно?

— Да, проще простова! — гордо зазвенели хрусталики. — Это же камень. Тук-тук, тук-тук, тук-тук!

— Неправда. Чашу еще никто не обманывал.

— Если ты не знаешь — это еще не значит, что такова не бывает. Разве об обмане рассказывают, друг мой?!

Йохан наклонился поближе к месту, откуда доносился голос.

— Это как?

— А так, что если ты никому не расскажешь, то никто никого не обманул.

Крохотные глазки смотрели прямо на Йохана. Но как он не старался, так и не мог в них разглядеть, врет ему странный новый знакомый или нет.

— А если ты сам меня обманешь? — наконец, спросил Йохан.

— Тогда мести тебе полы до скончания дней. Что ты теряешь, друг мой?

Последние слова прозвучали совсем близко от уха. Йохан повернул голову и увидел, что серый кружок важно вышагивает по его плечу из стороны в сторону, широко размахивая тоненькими ручками.

— Ну что, договор?

— И как ты будешь меня учить?

— Да, проще простова, друг мой. Сам все увидишь.

***

В круглых витражах старого замка играли солнечные зайчики. Утро выдалось на редкость погожим и приятным. Даже молоко коровы Фиры казалось слаще и пахло как летом росой и только что скошенной травой. Йохан со всех ног бежал вверх по холму на встречу с новым приятелем. Всю ночь он не сомкнул глаз, прокручивая в голове картины будущей жизни. Он представлял, как вернется домой и покажет, чему научился, как все удивятся и как будут счастливы отец и брат, когда во время следующего ритуала посвящения чаша признает его магом. Мысли о скором чудесном преображении не покидали Йохана даже сейчас, когда он чуть ли не вприпрыжку несся вверх по узкой тропинке.

Сами все увидят. И поймут, что чаша тоже может ошибаться. И вообще, в ней нет никакой магии. Это просто грязная каменная посудина. Да, еще и воняет. Фу!

Йохан с разбегу навалился на массивную дверь и заставил ее медленно и лениво податься вперед. Петли тоскливо заскрипели, жалуясь на ранний подъем, но впустили Йохана внутрь.

Из розария донеслось звонкое пение зарянки.

— Я пришел! Шел, шел, шел!

Йохан подбежал к чаше.

— Грэн, ты здесь? — уже тише спросил он, разглядывая изгибы каменных цветов.

— Здесь, — хрустальный голосок прозвенел совсем рядом с правым ухом. Кругляш сидел на плече Йохана и выстраивал пальцами различные фигуры.

— Ну что, идем учиться? — улыбка широко расплылась по веснушчатому лицу.

— Идем, — одобрил кругляш. — Но сначала спустись-ка в деревню и принеси кадку воды из реки.

От возмущения Йохан чуть не фыркнул.

— А как ты хотел, друг мой? Разве годится садиться за учебу немытым? — Грэн стряхнул с тонкой ручки плотную серую паутинку и из-под нее блеснуло маленькое серебряное пятнышко. — Что ты застыл разинув рот? Топай резче. А то мы с тобой так до конца жизни не управимся.

Мыть огромный зал совсем не хотелось. Но тон голоса учителя, которого Йохан с таким трудом нашел, не оставлял выбора.

Катка с водой быстро перекочевала из реки в замок. А потом еще и еще раз. К полудню чаша, пол и стены в зале засверкали ярче, чем свечи в канделябрах во время званых ужинов в домах старших магов. Грэн сменил серую пижаму на серебряные одежды и довольный вышагивал по плечам ученика, раздавая ценные указания. Там еще раз помыть. Здесь чуть лучше почистить. Воду пора бы сменить. Йохан выбился из сил и начал жаловаться на усталость и боль от мозолей на руках.

— И как ты собираешься стать магом, если устал оттого, что пару раз поднялся на холм? - не сдавался кругляш.

— Не пару раз, а целых восемь. И еще я тащил полные кадки с водой. Они тяжелые, между прочим.

— А колдовать, думаешь, легко? — с вызовом бросил серебряный шарик. Йохан вздернул нос. В ответ хрустальный голосок лишь ехидно рассмеялся. — Что ж, друг мой, видишь ту маленькую дверцу напротив? Поди-ка откройте ее.

Не говоря ни слова, Йохан уверенным шагом пересек большой зал и толкнул дверь. Послышалось хлопанье крыльев и навстречу вылетела большая стая крылатых грызунов.

Летучие мыши давно облюбовали замок и совсем не были рады гостям. Они на всей скорости слетали вниз с высоких выступов, затем резко разворачивались и больно били по щекам жесткими крыльями. Потом долго кружили в вышине, прятались в сумраке темных ниш. И все повторялось сначала.

Воспользовавшись минутной передышкой, Йохан зажег свечу и вошел внутрь комнаты. Яркое пламя осветило небольшое помещение и запахло старой бумагой и пылью.

— Ух ты, сколько книг! Вот это да! — глаза Йохана заблестели от счастья. — И все это можно читать?! И никто не запретит?!

— Не думаю, что все, — деликатно заметил кругляш, но Йохан совсем не обратил внимание на замечание Грэна.

— Все! Обязательно! Каждую!

Он поставил свечу на стол, подбежал к высоким стеллажам и стал высматривать, что бы выбрать в первую очередь.

— Что ж, друг мой, — вынужденно отступил кругляш, — тогда начни вот с той тоненькой книжечки. Открой-ка ее на пятой странице.

Йохан встал на цыпочки, потянул книгу к себе и чуть не уронил сокровище на пол. Тонюсенький пергамент оказался тяжелее булыжника, из которых чернорабочие складывали здания. Йохан с трудом перетащил книжку на стол. Поднял обложку и опять чуть не надорвался. Словно обложка была сделана из тяжеленной металлической пластины. Следующие страницы дались Йохану с еще большим трудом. Чтобы перевернуть третью, он взялся за лист двумя руками и ступнями оперся о ножки стола. Справиться с четвертой ему уже не хватило сил.

— Ну как, друг мой? Легко читается? — съязвил Грэн. — Если что, на верхних полках есть потолще и посложнее. А вон тот свиток — чудеснейшая вещица! Ты не стесняйся...

— Это магия?! — перебил Йохан кругляша. — Старик все заколдовал, чтобы никто не смог научиться волшебству лучше него?! — разочарование чуть не хлынуло водопадом из глаз.

— Повежливей, друг мой! — кругляш резко повысил голос. — Мой господин был величайшим из чародеев. Он был, нет, он до сих пор остается магистром высочайшего уровня! Никто не может сравниться с ним по силе и знаниям! — маленький пальчик многозначительно потянулся вверх.

— Но эти книги нельзя читать! — хныкнул Йохан. — Они заколдованы!

— Они не заколдованы. В них просто много знаний, поэтому они такие тяжелые. Чем сложнее наука, тем труднее учиться!

— Врешь ты все! — Йохан не стал дослушивать — Неправильно все это! Если бы я хотел таскать тяжести, пошел бы строить замки. Гадкие книги!

— Это настоящие магические книги!

— В деревне куча магических книг и свитков. И ни один из них не весит как целый шкаф.

— Если ты будешь тренироваться, то скоро они перестанут казаться такими тяжелыми.

— Не хочу! — топнул Йохан ногой. — Не буду!

В воздух поднялось серое облако. Послышался громкий чих и шмыганье носом.

— Скулишь как побитая собака.

— А ты мелкая блестящая, — Йохан запнулся, — не-понятно-что! Сам читай свои железные книги, обманщик!

И он бросился к двери.

— Трусишка! — полетели вдогонку хрусталики. — Маленький хвастливый ленивый трусишка, сишка, сишка, сишка!

Массивная дверь крикливо скрипнула и по большому залу прокатилось эхо шагов, в спешке удаляющиеся по коридору. А затем все затихло. Лишь ветер, насвистывая одну из своих грустных песен, прошмыгнул в библиотеку и случайно затушил свечу, забытую на столе.

***

Десятки свечей ярко горели в высоких канделябрах большой столовой. Огромный деревянный стол ломился от изысканных блюд и источал солоновато-пряные ароматы далеко за пределы зала. Запах щекотал ноздри и вызывал глухое урчание внизу живота, заставляя часто облизывать губы и неосознанно перемещать ноги в сторону высоких дверей.

Йохан сидел на ступеньках крутой лестницы, ведущей в просторный полутемный коридор, и смотрел на стену напротив. Зеркала в изящных узорчатых рамах бесконечно отражались друг в друге и создавали иллюзию длинного перехода в другой мир. Пламя свечей, отбрасывающее блики на зеркальную поверхность, напоминало факелы в коридорах заброшенного замка в день посвящения и Йохан то и дело глубоко вздыхал.

Из большого зала донесся громкий радостный смех и стук столовых приборов по бокалам. По традиции сейчас должна была начаться игра "Узнай мага по тени его рук, когда он творит заклинания". Йохан подвинулся ближе к высоким резным перилам и, прижав лицо к теплому дереву, с завистью посмотрел на двери столовой.

Раньше он всегда присутствовал на званых вечерах. Отец часто сажал его на колени и хвастал перед гостями, рассказывая, как быстро его младшенький освоил новую грамматику, как точно перечертил карту королевства и насколько ловко в очередной раз переиграл старшего брата в ручной мяч. «Какое великое будущее ждет этого мальчика!» — говорил он. Соседи дивились и восхищались.

— Грязное вонючее корыто, — проскрежетал зубами Йохан. — Если бы только... Если бы только... — он запнулся. Опустил голову на колени и спрятал глаза в длинных рукавах.

Прошло пять дней с последнего визита Йохана в старый замок. Он старался не маячить в деревне и сутками бродил по окрестным лесам, собирая зимнюю ягоду, что растет близ реки. Он даже познакомился с лесничим, который научил его находить капканы, расставленные для диких животных, и различать следы, чтобы избежать встреч с крупным зверем.

Лес всегда увлекал Йохана. Природа его успокаивала и дарила уверенность и свободу. Ему нравилось слушать пение птиц по утрам, вдыхать запах древесины и сырой земли, наслаждаться легким дуновением ветра на берегу реки. Природа наполняла его тело легкостью и ощущением, что в жизни нет ничего невозможного и что все по плечу, нужно только захотеть.

— Почему же так тяжело? Почему они такие тяжелые? — стоило ступить на порог родительского дома, как неуверенность снова возвращалась. — Они точно заколдованные. А как иначе? Грэн — обманщик. Должен быть другой способ, — взгляд Йохана вновь уткнулся в лабиринт взаимно отражающихся зеркал и он наконец решился. — Я должен сказать отцу.

Внизу тихонько скрипнула половица и послышался шепот. Йохан наклонился через перила и стал всматриваться в полумрак.

— Так мы договорились? — донесся до него из темноты женский голос.

Голос показался незнакомым и Йохан почти повис на перилах вверх тормашками, пытаясь различить появившийся в коридоре силуэт.

— Все, что пожелаешь! - услышал он следом мужской бас.

Брат! Зацепившись ногами за резное дерево, Йохан замер и стал прислушиваться.

— Подожди, а как же?..

— Она ему больше не понадобится, — мужской голос говорил мрачно, уверенно и почти без остановок, словно заучил текст наизусть. — Через год его отправят к знахарям на медвежий остров. Будет бродить по полям и лесам. Собирать лечебные травы. Твоя сестра может забрать мантию.

— Вы его что высылаете, да? — женский голос зазвучал совсем расстроено и даже виновато. — Так сразу? А это не слишком?

Ответ последовал не сразу. Словно слова не хотели произносить вслух. Но потом они полились словно поток горной реки — быстрый, резкий и беспощадный.

— Ему никогда не стать магом. Ни один чародей не возьмется его обучать. Ведь чаша не дала благословение. Слишком — оставлять его здесь… Все вокруг то и дело судачат об этом. Обзывают родовым проклятием, наказанием за грехи отцов, дедов, матерей и еще невесть чем… — голос на мгновенье умолк, но потом продолжил чуть мягче и спокойнее, — Он любит лес. Он будет в порядке.

— Такой очаровательный мальчик. Умненький, миленький. Так жаль…

Послышался неровный смешок.

— Миленький? Хм, очаровательный? Так тебе больше нравится мой брат, а не я? Я что зря стараюсь?

В ответ донеслось такое же неровное хихиканье и фигуры вышли на свет.

— Ну, ты и дурила! — маленькая ручка игриво ударила по широкому плечу.

Высокая фигура притянула к себе женскую и поцеловала в губы. Но девушка сразу же отстранилась и деланно пригрозила кавалеру.

— Если мы сейчас не вернемся, отец отправит войско соглядатаев на мои поиски.

— Ты всегда можешь сказать, что мы договаривались о мантии для Фионы. Материал-то редкий. Отец не будет против. Он все поймет.

— Вот, и я боюсь, что поймет.

— Хочешь, пойдем наверх и ты ее заберешь? Ну, как доказательство?

Девушка приподнялась на носочки и шепнула кавалеру на ухо.

— В следующий раз, хорошо? — она перехватила руку спутника и потянула за собой, жеманно приподняв брови и надув губки. — Я хочу, чтобы у меня был повод вернуться.

Молодой человек засмеялся и дал себя увезти.

Тяжелая дверь справа от лестницы приоткрылась и впустила в полумрак коридора полоску яркого света. Из зала тут же вынырнули звонкие голоса вперемешку с побрякиванием тарелок и чарующими запахами десертов и фруктов. А еще через мгновенье полоска исчезла, прихватив с собой всю яркость звуков и ароматов, и в полумраке коридора остался лишь легкий сладковато-пряный след, словно ехидное напоминание о прошлой жизни, которая никогда уже не вернется.

Йохан слез с перил и медленно пошел вверх по лестнице. Долгое время он бродил по длинному коридору второго этажа, а затем вошел в свою комнату, сел на кровать и уткнулся головой в подушку.

Незаметно наступило утро.

***

Петли плаксиво заскрипели и тяжелая дверь лениво поползла вперед. Ровный полукруг чуть более тонкий, чем неделю назад, вновь появился на каменном полу и из-за двери показался Йохан. Он осторожно шагнул вперед, затем чуть увереннее сделал еще шаг и наконец твердо ступая, направился вглубь зала, где на противоположной стороне чернела маленькая дверь.

В зале не было слышно ни звука. Ни хлопанья крыльев летучих мышей, ни протяжного стона ветра, прорывающегося внутрь через разбитые стекла больших окон. Даже эхо шагов тонуло в глухой тишине.

По рукам Йохана пробежали мурашки. Он зашел в библиотеку, поставил свечу и посмотрел на высокие стеллажи книг и свитков, со всех сторон облепившие стены маленькой комнаты.

— Как грибы внутри трухлявого пня, - пришло Йохану на ум и он поежился. — Не уйду! — с вызовом бросил он и посмотрел на стол, где оставил книгу в прошлый раз. Книга все так же лежала открытой на третьей странице, слегка припорошенная полупрозрачными серыми пылинками. Она словно ждала, что за ней скоро вернутся.

Облокотившись на стол, Йохан попытался прочитать первую строчку.

— Кандел...кандела... ард...

Читать оказалось еще труднее, чем перелистывать страницы. Буквы ни в какую не хотели составляться в слова. Они разбегались по краям листа, прятались одна под другую, менялись местами и превращали текст в полную бессмыслицу.

— Ардет, — Йохан напряг зрение и призвал на помощь всю силу воли, стараясь по очереди отлавливать каждую букву. — Ниси... нису...нисити...

Выбившись из сил, мальчик плюхнулся на стул, откинулся на высокую спинку и громко вздохнул. В воздухе повисло крохотное облачко пара. Утро выдалось на редкость холодным и неприветливым.

— Магия кандела ардет ниси ин перфекта тенебрис. Магическая свеча горит только в полной темноте. — От неожиданности Йохан чуть не свалился со стула. — Сам, значит, учиться решил?! — хрустальный голосок ехидно звенел с разных сторон, не давая увидеть хозяина. - Думаешь, справишься без моей помощи, да?! Надо же, какие мы гордые! Трусливые, но гордые!

Йохан с минуту покрутил головой, надеясь поймать взглядом кругляша, а потом тихо, но уверенно процедил сквозь зубы.

— Воду таскать из реки не буду. Я тебе не челядь рваная.

Хрусталики рассмеялись

— А кто ты, друг мой? Не ты ли сюда заявился с метлой в руках?

Йохан закусил губы.

— От кадки мозоли с кулак. Я даже ложку держать не могу…

Голосок глубоко вздохнул и снова принялся поучать.

— Ты все думаешь, колдовать легко. Так, иди маши метлой, чтоб в тебя все пальцем тыкали. Зато руки болеть не будут. Иди! Чего сидишь?! Нечего здесь сидеть. Без меня ты ничего не сможешь!

Кругляш запрыгнул на серовато-желтый разворот и испытующе посмотрел на мальчика. Его серебряная одежка успела покрыться серой паутиной и снова нуждалась в стирке.

Йохан поднялся и вышел из комнаты. Через три часа зал и маленькая библиотека сверкали идеальной чистотой. Довольный кругляш разгуливал по плечам Йохана и раздавал ценные указания. Время полетело с немыслимой скоростью.

— Старайся лучше! Больше силы! Смелее!

— Говори громче и четче! Чего ты мямлишь?

— Разбегаются буквы?! И что?! Внимательнее давай!

— Читай и сразу запоминай! Буквы в выученных словах не будут прятаться и убегать!

— Быстрее надо воду носить! Чего ты плетешься! Тебя что, дома не кормят?!

— Устал он! Надо же, беда какая! Пока свеча не догорит, не вздумай вставать!

Упрекам и нравоучениям, казалось, не было конца. И с каждым днем их число только росло, а тон учителя становился все более властным и капризным. Но у Йохана постепенно начало получаться.

— Генисте фуге ад ме! — громко крикнул Йохан и нарисовал кистью большой полукруг. *4

— Ад ме, ад ме, ад ме, ад ме! — взмыло эхо к круглому своду.

Метла сорвалась с противоположной стороны зала и влетела в руку. И в тот же миг Йохан громко вскрикнул, выронил древко и прижал запястье к груди.

— Ай! Больно как!

— Ольно, ольно, ольно! — словно издеваясь, повторило эхо.

На худенькой ручке зазмеился тонкий длинный порез. Йохан непонимающе взглянул на мастера.

— Скоро заживет, — спокойно ответил Грэн. — Кожа загрубеет. Больно так не будет.

— Всегда? — в глазах читались изумление и страх.

— У каждого заклинания есть цена. Прилетающая метла — самое безобидное и легкое.

— Ни у кого в моей семье нет ни единого шрама.

— Никто в твоей семье не стал великим магистром!

— Я просто хочу колдовать.

Йохан опустил глаза и сжал руки в кулаки.

— Боль пройдет. Вот увидишь, — хрусталики понимающе сбавили тон. Но уже через минуту командный голос вернулся. — Давай еще раз! И что б не ронять!

Йохан поставил метлу, отошел в противоположную сторону и выкрикнул заклинание. Древко в тот же миг оказалось в руке. Но боль снова пронзила запястье и метла ударилась о камень.

— Еще раз! — скомандовал Грэн.

— Еще раз!

— Еще раз!

— Еще раз!

— Еще раз!

Сколько было попыток? Йохан сбился со счета. Но боль ослабла. Или, быть может, как и обещал кругляш, он к ней привык и перестал замечать.

***

Зима очень скоро сменилась весной. За весной торопливо пришло лето. Йохан даже не заметил, как на деревьях повисли спелые фрукты, а поля покрылись разноцветным цветущим ковром. Приближался день посвящения. На столе маленькой библиотеки выросла высоченная стопка книг с водными и воздушными заклинаниями. Йохан успел выучить больше половины из них. Зазубрил сотни волшебных фраз и все опробовал на метле и кадке. Каждое заклинание оставило на его теле тонкий, но ощутимый шрам. Теперь даже в жаркие летние дни ему приходилось носить платья с длинными рукавами. Порезы на ладонях он объяснял стычками с когтистыми кустарниками в низовьях реки и разборками с назойливыми корягами в лесу, которые якобы постоянно бросались ему под ноги во время прогулок. А обо всем остальном взрослым не стоило знать до поры до времени.

Любой житель королевства до шестнадцати лет мог повторно пройти проверку на чаше. Но за все время чаша ни разу не изменила решение. Поэтому когда Йохан попросил у отца разрешение снова принять участие в ритуале, тот принял его желание в штыки. Заявил, что это напрасная трата времени, которая лишь привлечет ненужное внимание к семье. Но хорошенько все обдумав, он все же дал разрешение. Ссылка из дома для маленького мальчика могла оказаться слишком болезненной. Его следовало хоть чем-то порадовать перед отъездом. В конце концов это ничего бы не изменило. А так у ребенка останется ощущение, что он боролся до конца, хоть и проиграл. Так ему будет легче отпустить прошлое и начать новую жизнь.

В тот день старший чародей поцеловал и обнял сына впервые за последние несколько месяцев и тут же об этом пожалел. В груди что-то больно защемило и появилось необъяснимое тоскливое чувство то ли неизбежности, то ли обреченности. А, может, это была обида на жестокую судьбу, которая забирала ребенка из семьи и рушила столь горячо лелеянные надежды.

Больше он с Йоханом не заговаривал. Было слишком тяжело смотреть в глаза маленькому мальчику и ледяным голосом цитировать королевские законы. Какой смысл в словах, если они лишь бередят ноющую рану. Лучше не видеть и не говорить, а когда сын уедет, все войдет в привычную колею.

***

Наступил долгожданный день церемонии. Вереница юных магов медленно поползла вверх по холму. Вдоль узких коридоров зажглись яркие факелы и на широком ободе чаши распустились маки и розы. Семьи участников, как обычно, столпились в темных арках серых стен и, затаив дыхание, принялись ждать начала. Первый ученик переступил порог большого зала и вышел в центр. Он зажмурил глаза, вытянул руки над водой и чаша быстро и твердо объявила решение. Другого никто и не ожидал.

Когда пришла очередь Йохана, он долго стоял, не осмеливаясь начать ритуал. Страх, что его снова отвергнут, ковырял внутренности острыми когтями и заставлял оттягивать момент. Магические слова из важного заклинания без перерыва крутились в голове. Но Йохан так переживал, что забудет их или произнесет в неправильном порядке, что его зубы начали тихонько постукивать.

Ветер прошмыгнул сквозь побитые витражи и игриво качнул лепестки цветов на ободе чаши. Йохан наконец медленно вытянул одну руку вперед, затем другую и стал ждать, как учил его Грэн.

По воде поплыли легкие круги. Постепенно они расширились и стали углубляться, вращаясь все быстрее. В следующую минуту вода поднялась высоким столбом и окружила руки. На ладонях Йохана проступила еле заметная полупрозрачная сеточка с рисунком в виде цветов, щитов и шлемов. Вода поднялась еще выше и водопадом рухнула на дно чаши, окатив Йохана с ног до головы. А затем снова поднялась и зависла, продолжая непрерывно вращаться вокруг рук.

— Сейчас, — подумал Йохан. — Лумен аб алио мундо, каэкум вивум лапидем, — беззвучно прошептали его губы. — Лумен аб алио мундо, каэкум вивум лапидем. *5

Полупрозрачная сетка на руках тут же вспыхнула и чаша осветилась ярким светом. По залу прокатился удивленный возглас, смешанный с нотками то ли разочарования, то ли радости. Йохан был слишком взволнован, чтобы разобрать, какие эмоции испытывали гости церемонии. А потом сетка вдруг погасла.

— Лумен аб алио мундо, каэкум вивум лапидем, — прошептал он с еще большей настойчивостью.

Сетка вспыхнула вновь. Но через мгновенье вновь погасла. Затем вспыхнула еще раз. Но уже только на левой руке и маленькие огоньки стали медленно переползать вправо.

Тут Йохан увидел, что преграждало путь огонькам. Рядом с правым большим пальцем яркие кружочки очертили крошечную пустую точку. Словно волшебные нити слегка надорвались в одном месте.

Несколько лет назад, играя со старшим братом в ручной мяч, Йохан споткнулся и сломал палец правой руки. Он тогда еще долго не заживал и даже спустя время продолжал болеть в дождливую погоду. Что если это старая рана была виновата и теперь она помешает ему пройти церемонию? Йохан стал в спешке искать глазами кругляша. Но Грэна нигде не было и сердце Йохана учащенно забилось.

Яркие огоньки еще раз подошли вплотную к пустой точке и снова отхлынули обратно.

— Лумен аб алио мундо, каэкум вивум лапидем. Лумен аб алио мундо, каэкум вивум лапидем.

Йохан повторял заклинание почти без остановок. Он надеялся, что так успеет прочитать его большее число раз и хоть в один из них магия сработает. Но волна огоньков постоянно подходила к бреши и постоянно откатывалась назад.

Гости в зале стали громко перешептываться и один из старших чародеев вышел из темной арки и решительно направился к центру.

А потом случилось неожиданное. Маленькая серебряная песчинка отделилась от грубой серой платья Йохана, слетела вниз и закрыла собой брешь в сетке. Свет вспыхнул ярче прежнего. Вода поднялась высоко вверх и, когда спала, пространство вокруг осветили сотни крошечных огоньков, образовав большой искрящийся серебристым светом шар.

Зал громко вдохнул и словно забыл выдохнуть. Но Йохан этого даже не заметил. Он любовался волшебным свечением и думал лишь о том, что наконец-то у него все получилось. Теперь-то он точно станет настоящим магом и ему не не придется уезжать из дома. Теперь все будет так, как было прежде.

— Но что это за свет? — Йохан отвлекся от огоньков и поднял голову к открытому своду.

Сверху на чашу упал красноватый луч и осветил центр зала. Свет был таким ярким, что Йохану показалось, что сам повелитель Солнца спустился на землю. Он зажмурил глаза, прикрыл лицо руками и хотел было отступить назад. Но в следующее мгновенье неведомая сила резко дернула его на себя и потащила вверх. Все выше, и выше, и выше, пока зал, а потом и замок, и вся деревня не исчезли из виду.

— Обманщик, — только и успел подумать Йохан.

Мир вокруг него погрузился во мрак.

***

Зал стоял не шелохнувшись. Женщина в длинном бардовом платье громко вскрикнула и упала на пол. Несколько человек подбежали ей на помощь, а остальные бросились к месту, где минуту назад стоял маленький чародей. На полу лежало лишь ученическое платье с не по погоде длинными рукавами и закрытые детские сандалии.

***

Серые каменные стены устремлялись к открытому круглому своду далеко в вышине, теряясь среди вереницы сизых облаков. Они напоминали сгорбленные спины склоненных в молитве каменных великанов, навеки застывших перед Создателем в позе покорности и благоговения. Не слышно было ни пения птиц, ни скрежетания мелких животных. Лишь ветер разносил по длинным узким коридорам протяжные тоскливые песни.

Уже много лет замок Монс оставался без хозяина и пришел в полное запустение. Сотни ценных магических книг лежали забытыми на высоких полках библиотеки. И некогда цветущий розарий, прежде радующий посетителей яркими красками и чарующими ароматами, зарос бурьяном и плющом. Массивные кованые решетки на окнах, огромный камин, бронзовые ручки в форме черепов и щитов, старинные гобелены и мебель из дорогой древесины — все утонуло в море пыли и грязи. Ничто и никогда не нарушало глубокий сон старого замка.

***

1 — Ортум аква эт нент ин вентум. Ортум супериор эт нент дуриус — поднимись вода и крутись в вихре. Поднимись высоко и крутись быстрее.

2 — Экспримендум темпос ет сит хиемс ин аэстате — сожмись время и впусти зиму в лето

3 — Вентус конверсус ин катаэгис! — Вихрь превратись в ураган

4 — Генисте фуге ад ме! - Метла лети ко мне.

5 — Лумен аб алио мундо, каэкум вивум лапидем - Свет из другого мира, ослепи живой камень.

  • Дайте критику
Другие работы автора:
+1
11:01
167
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Анна Неделина №2

Другие публикации