ОГНИ СВЕТЛЯЧКОВ (34,35)

16+
Автор:
ФоринБукс
ОГНИ СВЕТЛЯЧКОВ (34,35)
Аннотация:
История, рассказанная от лица мальчика, живущего на протяжении всей своей недолгой жизни в подвале с родителями, бабушкой, умственно неполноценным братом и сестрой. Вся его семья изуродована огнём от пожара, случившегося ещё до его рождения. Сестра же носит белую маску, которую отец не позволяет ей снимать.
Текст:

34

Человек-сверчок вошёл в шкаф. Свет от его масляной лампы был так близок, что, казалось, мог ожечь меня пламенем. Я вжал шею и опустил голову, стараясь казаться как можно более незаметным, почти уверенный, что он увидит мои ноги среди висящей одежды. Затаив дыхание, я замер, пытаясь совладать с накатившей волной животного ужаса. Мне казалось, что сердце моё оглушительно гремит в замкнутом пространстве шкафа. Мне захотелось, чтобы оно остановилось и не выдало меня.

Несколько вешалок с одеждой заскользили по верхним направляющим гардероба у меня над головой. Это Человек-сверчок пробирался вперёд, отодвигая препятствия с пути своими ногами.

Папин голос прозвучал по ту сторону комнаты, за дверью:

- А что здесь делает эта книга?

- Какая книга? -отозвалась мама.

- Вот эта.

Сердце замерло у меня в груди. Я потратил несколько драгоценных секунд на то, чтобы решить оставить свет включенным или же нет, но совершенно забыл о чем-то куда более важном. Книга! «Волшебник страны Оз». Когда я побежал к шкафу, она так и осталась лежать у дверного косяка. Я обнял банку со светлячками.

Мне в лицо ткнулась какая-то кофта.

Всего в нескольких сантиметрах от меня заворочилось тело Человека-сверчка. Я почувствовал исходящий от него жар. В легком подрагивании сферы света, отбрасываемой его масляной лампой я угадывал биение своего пульса. Я закусил губу, чувствуя, как несколько капель стекают у меня в трусах. Я изо всех сил сжал ноги, пытаясь остановить то, что должно было вот-вот произойти.

-Ты открывала дверь? - спросил папа уже в комнате. - Когда мы вернулись с кухни. Это ты открыла её?

- Она уже была открыта. Ты открыл её. Я даже не стала…- вместо того, чтобы закончить фразу, мама испуганно взвизгнула.

Что-то ударилось в дверь шкафа и упало на пол.

Это папа швырнул книгу.

Мне удалось устоять на подкосившихся ногах. Всё мое тело оцепенело от страха, но я отчётливо чувствовал, как влага в моих трусах продолжает распространяться во все стороны. Человек-сверчок вздрогнул от неожиданного удара книги по дверце шкафа. Его движения заставили затанцевать вешалки. Тени от света его фонаря растянулись, сжались и снова растянулись.

Удар книги означал лишь начало папиного гнева.

Пол в комнате задрожал под его быстрыми шагами. Он что-то закричал, но я не смог разобрать что именно. Я услышал, как открылась дверь спальни.

Отец направлялся в мою комнату. Он обнаружит, что меня нет в пастели.

Вешалки над головой перестали двигаться, видимо, Человек - сверчок оправился от испуга, вызванного ударом книги о шкаф.

Замерев на месте, я представил себе, как он открывает дверь шкафа. Давай, давай, ну давай же! Мне нужно было, чтобы он вышел в комнату. Чтобы освободил мне путь, чтобы я мог убежать по тоннелю и выбраться наружу, прежде чем отец вернется из моей комнаты, раскрыв план побега. Давай, давай, давай, ну давай же!

Человек-сверчок открыл дверцы шкафа и вошел в комнату моих родителей.

-Что-то случилось, - сказала мама Человеку-сверчку. Она продолжала что-то торопливо говорить, но я больше не смог разобрать ни единого слова. Я шумно выдохнул, так как не было больше мочи задерживать дыхание. Внезапно, я почувствовал прилив сил в моих обездвиженных страхом мышцах.

В ногах пробудилась взрывная сила. Внутренний импульс подтолкнул меня побежать в ту часть шкафа, откуда пришел Человек-сверчок. Одежда ударила мне в лицо.

Я нырнул в темноту, ведомый этим своим новым инстинктом.

Сначала мои босые ноги зашлёпали по какой-то незнакомой и непривычной поверхности. Затем меня внезапно обдало с ног до головы каким-то вихрем: он коснулся моих лодыжек, закрутился вокруг ног, ударил меня по груди и улетел прочь, просочившись под моими подмышками. Это был влажный воздух с поверхности. Тот самый воздух, который я порой ощущал на своём лице, когда выглядывал в окно в конце коридора, но теперь он омыл меня целиком.

Задыхаясь, я бежал что есть силы вперёд. Моё частое прерывистое дыхание приглушало звуки, исходящие из спальни у меня за спиной.

Ноги мои двигались по чему-то непривычно мягкому. Это было такое новое и одновременное странное ощущение. Что-то оцарапало мне лицо, прежде чем сила столкновения оттолкнула меня назад, и я очутился лежащим на спине. Теперь пришёл черёд моей заднице почувствовать странную поверхность дна тоннеля. Я тут же вскочил на ноги, испугавшись своих ощущений.

Затем я испытал страх, подумав, что моя лампа из светлячка разбилась от удара. Я провел пальцами по контуру банки. Она была цела. Как же я был глуп, что не вспомнил о них раньше.

- Свет! - сказал я светлячкам. - Осветите мне путь!

Я продублировал свою команду ритмичным постукиванием по крышке банки. Но, прежде чем мои маленькие друзья откликнулись на мой призыв, нужда в их свете отпала сама собой, потому что дверь шкафа позади меня открылась. Свечение от масляной лампы Человека-сверчка было достаточно ярким, чтобы дать мне увидеть темную стену, возникшую на моем пути.

Я слышал, как он дышит позади меня.

Почувствовав, как справа от меня пахнуло зловонным воздухом, я побежал в этом направлении и увидел еще одну стену, которая появилась передо мной как из-под земли, так что я едва избежал столкновения. Я последовал за током воздуха, сделав еще один поворот. Свет от масляной лампы причудливо искажал пространство тоннеля, раскачиваясь из стороны в сторону с каждым шагом Человека –сверчка, напавшего на мой след. Моя тень змеилась по земле, словно прилипла к моим ногам, как будто она тоже хотела сбежать из подвала. Или, может, это была тень моего отражения в окне, та часть меня, которая смотрела на меня извне, с другой стороны оконного стекла. Я ловил воздух ртом, задыхаясь. Слезы срывались с моих глаз, оставаясь позади меня.

Еще одно препятствие появилось, когда было уже слишком поздно останавливаться. Это был гигантский мешок из коричневого материала. Мешок Человека-сверчка. Я наткнулся на него и был отброшен вперед, перелетев через него. Однако рыхлая стена коридора удержала меня от падения. Я притих, прислушиваясь, ожидая услышать всхлипывание детей, оказавшихся в мешке.

Но различил только громкий треск у себя за спиной. Звон металла, хруст ломающегося стекла. И протяжный стон Человека-сверчка.

Свет лампы, которую он нёс собой, погас, оставив меня в полнейшей темноте.

Я, было, начал отстукивать по крышке банки последовательность сигналов морзянки, но вовремя остановился, так как меня осенило, что свечение светлячков выдаст меня. Безопаснее было оставаться в темноте. Я вытянул руку перед собой, как иногда делала бабушка, перемещаясь по подвалу без посторонней помощи. Я шёл на ощупь, ведя трясущейся рукой по стенам, имеющим одинаково мокрую, скользкую поверхность. Но найти то, что я так судорожно искал, мне никак не удавалось. То, что со слов сестры, я должен был найти без труда. Однажды днем, когда мы сидели в ванной, она взяла шланг от душа и изогнула его дугой. Затем заставила меня пройтись по нему пальцами несколько раз. Она объяснила мне, что на последней стене в коридоре я найду какие-то металлические штуки с такой вот изогнутой формой. Они крепятся прямо к стене, одна над другой, снизу вверх. Сестра сказала мне, что это ступеньки, и что мне придется взобраться по ним, точно так же, как я обычно поднимался по лестнице на свою верхнюю койку.

В темноте я раз за разом ощупывал влажные стены, не найдя ничего похожего на ступеньки. Потом мне в голову пришла мысль, что сестра обманула меня. Что это была ловушка. Она хотела, чтобы я ушёл из подвала, чтобы она могла сделать с ребёнком то, что уже давно задумала. Отравить его, в моё отсутствие, чтобы я не мог помешать ей, как в тот раз, когда я вылез из-под кровати, чтобы разрушить ее коварный замысел.

Я не переставал прикасаться к стенам, уверенный, что меня обманули.

Ощущение обман усиливалось с каждой секундой. Я представил себе, что все члены моей семьи, на самом деле, были её сообщниками. Они все хотели привести меня в этот странный тоннель. Во тьму. Они все хотели избавиться от меня. Освободить себя от мальчика, который нарушал их жизненный уклад вопросами о солнечном пятне на полу в гостиной. Мальчика, который прятал вещи в своем ящике. Они хотели выгнать меня из подвала, доверив сделать это Человеку - сверчку, которого они сами ничуть не боялись. Я представлял их собравшимися в родительской спальне, отмечавшими успешное завершение провёрнутой ими операции. Дверцы шкафа были наглухо закрыты. Я был выброшен вон за пределы их мира. Навсегда. Превратился в своё собственное отражение в окне. В тот призрак, которым я на самом деле и был, как верно подметил мой отец.

Окружённый кромешной тьмой, неспособный различить ни одну из частей своего тела, дабы доказать самому себе своё существование, я почувствовал себя полностью растворившимся в пространстве. Исчезнувшим в пустоте. Как будто бы я стал ни чем иным как досадным воспоминанием в памяти моей семьи, которое вскоре забудется, словно дурной сон.

Тогда-то я и наткнулся на них. Они были аккурат над моей головой. Штуки, похожие на душевой шланг, но только потоньше и холодные на ощупь. Вцепившись в них пальцами, я ощутил, что они действительно были изогнуты, как и рассказывала мне сестра.

Я расплылся в улыбке, почти осязая плотную тьму, сгустившуюся вокруг меня.

Я вознамерился схватиться за эти штуки обеими руками, но это оказалось совершенно невозможно, так как, зажатая под мышкой банка со светлячками, не давала мне сделать это. Я попытался растянуть трусы, чтобы запихать банку под их резинку, но она оказалась чересчур большой и не влезала. Но я не мог покинуть подвал без моих светлячков. Ведь это их свет должен был сделать меня видимым там наверху. Они должны были воспроизвести своими огоньками последовательность вспышек, которой я научил их.

И тут я услышал шаги позади себя.

А затем раздалось хорошо знакомое мне щёлканье вывернутого задом наперёд колена.

Я был вынужден оставить светлячков здесь, в тоннеле.

-Я обязательно вернусь и спасу вас, - прошептал я, припадая к земле.- Вас и малыша.

Пока я прощался со светлячками, я потерял ориентацию в пространстве и не мог понять, где же теперь находятся поручни в стене. Мне пришлось снова начать их поиски с вытянутыми вперёд руками. Каждый раз, когда руки мои упирались в стену, мне в лицо падали мокрые комья грязи.

Дыхание Человека-сверчка ощущалось уже совсем близко.

В отчаянии я беспорядочно заскрёб по мокрой стене, сдирая ногти. Внезапно я ударился локтем о какой-то выступающий металлический предмет. Это была искомая мной ступенька лестницы. Я вцепился в неё изо всех сил.

У меня за спиной, совсем близко, раздался незнакомый голос.

- Не надо,- произнёс он.

Голос этот был низким и надтреснутым хрипотцой. Голос, принадлежащий существу, являвшемуся человеком лишь наполовину.

Парализующий страх заполнил всё моё существо, превращая меня в идеальную добычу. От пронзившего меня шока, я ни мог пошевелить ни ногой ни рукой. Всё что мне удалось, так это потрясти головой, чтобы смахнуть налипшую на глазах грязь.

Я несколько раз моргнул и внезапно увидел далёкую полоску света. Там наверху.

Полоска эта светилась каким-то небывалым, ни на что непохожим пурпурным светом и была едва различима для глаз. Ни с чем подобным мне не приходилось сталкиваться, живя в подвале.

Не ослабляя хватки, я попытался подтянуться, помогая себе ногами, упирая их в стену. Что же, если Человек- сверчок хочет засадить меня в свой мешок, без боя я не сдамся. Я не дам ему сожрать меня, пока не увижу верхний мир, за пределами подвала. Пока не узнаю, на что похож тот мир, что ожидает меня за границей призрачной фиолетово-багряной полосы света у меня над головой.

Прилагая невероятное усилие, из последних сил мне удалось подтянуть тело вверх, так что мои локти оказались на высоте металлических поручней, за которые я цеплялся. Но продержаться в таком положении долго я не смог. Боль в спине и плечах заставила расцепить руки и я рухнул вниз.

Оправившись от падения, я сел на землю и издал носом рыдающий звук, охваченный отчаянием.

- Ты там в порядке? – спросил голос.

Словно ужаленный, я выпрыгнул вверх, снова пытаясь схватиться за поручни. Но вместо этого врезался в стену.

Человек-сверчок заговорил со мной снова.

- Подойди ко мне,- сказал он.

Словно обезумев, я судорожно скрёб руками по стене, пытаясь выбраться.

Раздавшийся в темноте голос бабушки заставил меня остановиться.

- Иди сюда к нам!

К хору голосов присоединился голос мамы:

-Вернись в спальню!

- Мы должно многое объяснить тебе,- добавил голос отца.

Постепенно я стал различать в темноте очертания фигур моих родственников. Но вот какая-то тень отделилась от них и шагнула ко мне. Хруст колена, сопровождавший движения, выдал его.

- Не ешь меня! – умолял я.

Из маминого носа вырвался свист.

- Это не то, о чём ты думаешь. Он не Человек-сверчок,- сказал папа.

-Не бойся!- вторила ему бабушка.

Незнакомая фигура протянула ко мне руку. Это действительно была рука, а не нога с вывернутым назад коленом.

- Ты… Всевышний?

Человек рассмеялся.

-Я бы предпочёл, чтобы с этого момента ты звал меня просто Дедушкой,- произнёс он.

35

В спальне, мама обняла меня, опустившись на колени. Она сложила руки козырьком у моих глаз, дабы смягчить эффект от резкой смены освещения.

- Почему ты сбежал? – спросила она.- Почему ты просто не сказал нам, что хочешь уйти?

Я высвободился из её объятий, ни сказав ни слова в ответ и сел на кровать свесив ноги, устроив банку со светлячками у себя на коленях.

- Потому что всё это время вы держали меня взаперти,- произнёс я.- И продолжали врать мне.

Мама посмотрела на отца, ища у него поддержки. Отец сделал жест рукой за спиной мамы, приглашая дедушку и бабушку присоединиться к разговору. Вчетвером они внимательно смотрели на меня, словно изучая, так же и я смотрел на своих светлячков в банке в течении многих ночей.

-Сын,- начал отец,- мы тоже хотим, чтобы ты покинул подвал.

Я удивлённо заморгал, приоткрыв рот от удивления.

- Твой дедушка нуждается в помощи,- сказала бабушка и поцеловала деда в щёку.

Замявшись на секунду, я впервые опасливо посмотрел на «Всевышнего», «Человека - сверчка». Сначала, я, было, решил, что его морщинистое лицо результат пожара. Но приглядевшись, я понял, что это было не так. Кожа под подбородком свисала мешком. Глаза за очками, казалось, утонули в оплывшей плоти его нависающих век.

-Я больше не могу делать это сам - сказал он. Его брови, белые, как и у бабушки, были расслаблены и неподвижны. Его лицо излучало само спокойствие, воспроизведённое на покрытых шрамами от ожогов лицах остальных членов моей семьи, как будто они долгое время ждали этого момента.

- Но я же уже почти поднялся, - сказал я. - Ты остановил меня.

- Потому что мы хотим, чтобы ты ушел, а не убежал, - объяснил папа. - Мы надеялись, что ты сами придете к такому решению. Но, даже проведённые ночи в ванной не заставили тебя пожелать уйти отсюда, – от лёгкой улыбки шрам на лице отца искривился. - Сынок, тебе придется за многое простить нас. Я просто хотел, чтобы ты перестали любить это место. Так, чтобы решиться уйти отсюда было бы не так трудно для тебя.

-Уйти?- Я обнял банку, пытаясь осмыслить слова отца. – Так ты собираешься отпустить меня?

- Не так давно я спрашивала тебя, не хочешь ли ты уйти, - вмешалась мама. - В твоей постели, когда мы болтали об этих твоих зеленых бабочках. Это был серьезный вопрос, и ты тогда сказал, что не хочешь никуда уходить от нас.

- Так я и взаправду не хотел этого.

-Так почему же ты теперь хочешь сбежать?

- Потому что я много чего узнал.

Безмятежность на лице папы пошла трещинами.

- Что вы имеешь в виду?

Я замотал ногами в воздухе и уже, было, хотел перечислить все те ужасные вещи, которые открылись мне. То, что этот папа положил ребенка в живот моей сестры. И что мама и бабушка позволили этому случиться, и что именно поэтому они считали это худшим из своих грехов. Но я вовремя прикусил нижнюю губу, чтобы слова не хлынули наружу. Потому что я всерьёз опасался того, что всё они говорили мне сейчас, могло быть очередной ловушкой, чтобы держать меня в темноте. Ещё одна ложь, чтобы заставить меня остаться в подвале. Такая же неправда, как и в случае с цыпленком. С маской. Как и о волдырях боли во внешнем мире.

-Я хочу уйти, - дрожащим голосом произнёс я. - Отпусти меня.

- Мы собираемся отпустить тебя, - сказала мама. - Но не так.

- Я хочу уйти!- мой крик вызвал удивление у родственников, отчего их тела, сомкнутые в объятиях, затрепетали, словно по ним прошёлся спазм. В соседней комнате проснулся малыш.

- Скажи нам, почему ты хочешь уйти!

- Потому что ты обманывал меня, - ответил я, глядя папе в глаза. – Это вовсе не лучшее место в мире!

Он вздохнул, услышав мой ответ. Он отнял руки от мамы и бабушки, а затем встал на колени передо мной. Банку со светлячка он положил на кровать. Меня удивило, что он не проявил к ней никакого интереса. - Я хочу, чтобы ты знали, что мы делали это ради тебя.

Я нахмурился, не понимая.

-Заставляя тебя поверить, что это лучшее место в мире, - объяснил он. Затем он взял меня за руку и ущипнул ее.- Понимаешь?

Он нежно покручивал мне кожу своими пальцами, как было, когда я впервые спросил его, почему мы не можем покинуть подвал. Когда он рассказал мне, что внешний мир был весь сделан из волдырей, подобных тому, который вскочил на моей коже после ожога маслом. В ту самую ночь, когда я впервые потянулся, чтобы открыть дверь на кухне.

Нос мамы свистнул.

Отец перестал пощипывать меня и поцеловал мою руку, как он это обычно делал.

- Мы должны были заставить тебя поверить, что здесь для тебя самое лучшее место в мире, чтобы тебе жилось здесь счастливо. Я провел рукой по лицу папы и погладил его шрам под волосами. Я снова пережил то приятное ощущение, что и в детстве. В памяти всплыли воспоминания о другие приятные ощущения, которые превращали подвал в лучшее местом в мире. Тепло от солнечного пятна на моих руках. То как мама поправляла простыню у меня на груди перед сном. Ощущение от ее морщинистых губ, когда они целовали меня в лоб. Запах талька, исходивший от бабушки. Вкус морковного супа. Мой палец закончил своё путешествие по папиному шраму. Хорошие воспоминания тут же померкли.

-Вы все врали мне, - сказал я.

Папа опустил голову:

- Прости.

- Это было единственное, что мы могли сделать для тебя,- добавила мама. - Маленький мальчик должен жить со своей семьей.

Я взвесил ее слова.

- Но почему мы живём здесь?

Повисла тишина. Я увидел, как бабушка прижалась лбом к груди деда.

Папа поднял голову и взглянул на меня. Складки обожженной плоти отбрасывали глубокие тени на его лице.

- Потому что мы не можем покинуть этот подвал.

- Мы не можем,- тихим эхом повторила за ним мама.

- Но ты можешь,- добавил дедушка. - И настало время тебе сделать это.

-И почему же ты не можешь уйти? - спросил я.

Глаза папы теперь смотрели мимо меня, куда-то в пустое пространство, оживляя в памяти то время, которое, должно быть, осталось далеко позади.

- На все эти вопросы есть ответы, - сказал он, наконец. – Но так сразу всего не расскажешь. Нужно время.

Я высвободил руку из его ладони. Схватив свою банку со светлячками, я повернулся к отцу спиной и спустился с другой стороны кровати.

- Хочу знать правду, - твёрдо сказал я.

- Сынок…

-Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы! - закричал я.

- Лучше, если ты узнаешь всё постепенно…

- Сестра единственная, кому я могу доверять!

Атмосфера в комнате сгустилась, как только я упомянул сестру. Бабушка резко вздохнула. Изогнутая линия шрама на лице отца напряглась и выпрямилась. В глазах вспыхнули огоньки гнева.

- Ну, конечно! - произнёс он, вскидывая руки к потолку. - Твоя сестра! Наверняка это она стоит за всем этим. Что она наплела тебе?

Прежде чем я смог ответить на его вопрос, он пробормотал:

- Хотя, она может объяснить нам всё сама.

Отец подбежал к выходу, чтобы найти ее в моей спальне, но как только он открыл дверь, сестра чуть было не упала на него. Видимо, всё это время она была за железной дверью, прислонившись к ней ухом и подслушивая. Восстановив равновесие, она обвела всех нас медленным взглядом, одного за другим. Затем она бросилась к шкафу. Отец отреагировал молниеносно. Он бросился к дверям и закрыл их спиной, преграждая ей путь.

-Даже не думай, - сказал он ей. - И наденьте маску, мальчик здесь.

-Я знаю, что мальчик здесь. Я не слепая. Слепа твоя мать.

- Надень её!

- В этом больше нет нужды,- по всему было видно, что она наслаждалась тем молчаливым беспокойством, что охватило взрослых в комнате после её слов. – Так ведь, братишка?

Мои родные коротко обменялись недоумевающими взглядами. Затем мама подскочила ко мне. Она хотела закрыть мои глаза, в тщетной попытке продлить ложь, но я сопротивлялся, вертя головой из стороны в сторону. Сестра воспользовалась замешательством отца, и рванулась к шкафу. Но он схватил ее за запястья и вернув ей руки за спиной, крепко держал их, словно рукава смирительной рубашки.

- Можешь не зыркать так глазами, - произнесла сестра. - Пацан уже знает, как выглядит моё лицо. Он в курсе, что ты заставляешь меня носить маску лишь потому что тебе невыносим сам факт того, что огонь не тронул меня единственную.

- А знает ли он, почему так произошло? - спросил отец.

Она не ответила ему, а повернулась ко мне.

- Так что они тебе там говорили? - она подняла подбородок, чтобы облегчить давление отца на ее тело. - Что они делали все ради твоего же блага?

Я не знал, что и ответить на это.

- Это было лучшее, что мы могли сделать в сложившейся ситуации, - пробормотала мама.

- Лучшее? - сестра попыталась изобразить улыбку, но та превратилась в гримасу боли. - Ну, посмотри, чего вы добились!

Сестра пристально посмотрела на меня. Затем она обвела взглядом комнату, как бы указывая на весь наш подвал.

- Нам удалось остаться вместе, - прошептал отец ей на ухо. -Мы дали двум твоим братьям семью, которую ты хотела погубить.

- И теперь, именно в сейчас, когда Дед умирает, ты хочешь, чтобы мальчик вышел на поверхность.

- Он не умирает,- горячо выкрикнула бабушка.

Руки отца сжались вокруг шеи сестры, словно петля, заставляя ее притихнуть. Но слов, брошенных ею, было достаточно, чтобы я кое-что для себя понял.

- Ты знала? - спросил я ее. - Ты знала, что они собираются позволить мне уйти?

Она моргнула сквозь завесу спутанных волос, закрывавших ее лицо. Веки её казались мухами, попавшие в паутину. Она шевельнула ртом, но не ответила.

- Конечно же, она знала, - сказал папа. - Мы приняли это решение, когда родился ребенок. Еще до того, как дедушка спустился, чтобы рассказать нам, что плохо себя чувствует.

Та ночь, когда я увидел Человека-сверчка в подвале. Когда я обмочился от страха, прячась в углу гостиной.

- Это известие просто заставило нас ускорить процесс, - продолжал папа. - Но похоже, что твоя сестра попыталась опередить нас.

-Ты знала, - повторил я, обращаясь к сестре. Но на этот раз это был уже не вопрос.

- Она использовала тебя, чтобы рассказать другим о подвале, - добавил папа.

В испуге, я приложил руку ко рту.

- Никто не должен знать, что мы здесь, - сказала бабушка.

- Но она сказала, что вы сможете продолжать оставаться жить здесь, в подвале …

Я запнулся на полуслове, поняв, что лишь повторяю слова сестры. Слова, являвшиеся заведомой ложью. Так же, как и всё, что она рассказывала мне о Человеке-сверчке. Она толкнула меня на побег, скрыв, кем он является на самом деле, хотя прекрасно знала, как я трусил встретиться с ним лицом к лицу.

Я смотрел на свою сестру и глаза мои наполнились слезами от ещё одного предательства.

Она извивалась всем телом, пытаясь вырваться из рук отца.

-Их ложь намного хуже! - прокричала она, не прекращая борьбу с удерживающим её отцом, сосредоточив усилия на том, чтобы высвободить из захвата свою правую руку. Внезапно сестра затихла. Затем она выплюнула волосы, попавшие ей в рот и, на лице появилась одна из ее всегдашних притворных улыбочек.

- Ты знаешь, на что способен отец, - многозначительно произнесла она.

- На что это я ещё способен? - озадаченно спросил папа. - О чем ты говоришь?

Я прекрасно знал, о чем она толкует. О той самой ночи, что я провел, скорчившись в ванной. О тех царапинах, что я заметил на его спине, когда подглядывал за ним из-за занавеса, висящего над ванной.

Рывком сестра выбросила обе свои ноги вперёд, отчего отец потерял равновесие. Затем она пнула его, так же как и в ту ночь, когда она лежала на кухонном столе, рожая. Она ударила отца по ноге пяткой и укусила его за руку, которой он неосторожно зажал ей рот. Но отец не разомкнул своего захвата, борясь с ней, словно с жалящим насекомым, в которое превратилась моя сестра. Они упали на пол и откатились от дверей шкафа.

Сестра окинула на меня умоляющим взглядом.

-Ты знаешь, на что он способен, - снова сказала она.

Я вспомнил слезу, которую я видел за ее маской той ночью.

И сделал шаг в сторону шкафа.

-Беги! - закричала сестра. - Они не собираются отпускать тебя! Они будут покрывать отца! Выйди из этого подвала и расскажите всем, что здесь происходит!

Отец обрушился на сестру всем своим весом. Он сжал её лицо руками. Вены на его предплечьях раздулись. Я увидел, как сестра попыталась восстановить контроль над своей правой рукой, но отец прижал её своим коленом.

-Что ты ему наплела? - почти прорычал он сквозь зубы. Их лица были так близки, что почти соприкасались носами. Когда я сделал еще один шаг к шкафу, мама взяла меня за плечо.

- Борись! - крикнула сестра, изо всех сил напрягая лёгкие. - Они не собираются тебя отпускать!

- Мы дадим тебе уйти, - сказала мама.

- Тогда докажите это ему, - обессилено прошептала сестра. - Пусть уйдёт прямо сейчас.

Я потянул руку к себе, ожидая, что мама отпустит меня, чтобы я мог уйти.

Но она лишь сильнее сжала пальцы.

- Прости, - сказала она. - Я не могу отпустить тебя вот так.

Она потянула меня к себе.

Намереваясь навсегда заточить меня в подвале.

Борясь за свою свободу, я принялся вырываться что было сил. Мать отвесила мне пощечину, оцарапав моё лицо своими обгрызенными ногтями, походившими на зубчики пилы. Я почувствовал, как мне обожгло щёку.

И только тут меня осенило. Мне открылся самая ужасная ложь, среди всего прочего, чем кормила меня сестра с той самой ночи в ванной.

Я перестал сопротивляться маме.

Я посмотрел в глаза сестры, притаившимися за завесой спутанных волос; голова её была прижата к полу.

- Ты соврала мне про папу, - сказал я.

Ее воспалённые запавшие глаза, горели от ярости на мокром от пота лице.

- Уходи, сейчас же… - слова со свистом вылетали из её горла. - Иначе никогда уже не выберешься…

-Ты наврала мне про папу, - повторил я. - Той ночью, когда я наказанный спал в ванной. Ты сказала, что пришла туда, чтобы вымыться после того, что он делал с тобой. Что это ты оставила царапины на его спине. Но ты ответила мне не сразу. Помнишь, ты сделала вот так ногтем?- я повторил её жест, повторяя то, как она провела тогда ногтями мне по спине. Она сказала, что папа снова пытался положить ребёнка ей в живот.

-Какой ты умный мальчик, - сдавленно прошептала сестра, задыхаясь.

- Это мама поцарапала папину спину, - продолжил я.- Она всё время обкусывает ногти. Они у неё похожи на маленькие пилы и оставляют особенные царапины. - Я указал на свежие царапины, которые они только что оставила на моем лице. - Папа не делал с тобой ничего особенного в ту ночь. И нос у тебя кровоточил не поэтому. Это побочное действие крысиного яда. Я прочитал это на коробке. В ту ночь ты зашла в ванную, чтобы смыть яд. Ты мазала им свою грудь. Вот почему ребенок не мог проснуться на следующий день.

- О чем он говорит!? – отец обратился к сестре, обрызгав ей лицо слюной. Вены на его шее вздулись даже больше, чем на руках.

Сестра издала глубокий протяжный стон.

Мама опустилась на колени передо мной.

- Что она тебе такого сказала?- спросила она, вытирая мои влажные глаза своей растянутой футболкой.

- Она сказала, что это папа положил ребенка ей в живот.

Бабушка заплакала, услышав это.

- Ты что действительно сказала такое! - крикнул на сестру отец.

Профиль сестры поднялся над пятном волос, лежащих на полу. Она ответила ему презрительной улыбкой, передразнивая:

-Ты что действительно думаешь, что мне слабо?

Папские руки впились ей в шею. Он сжал их, не давая произнести ей больше не слова. Он продолжал с силой сжимать их, пока дедушка не прикрикнул на него, приказывая остановиться.

-Сынок, твой папа никогда не делал ничего подобного,- сказала мне мама.

-Но ты и бабушка говорили, что ребенок - это грех. - Сказал я шмыгнув носом. - Что это самое худшее, что произошло в этом подвале.

-Да, так и было, - подтвердила свои слова мама. - Каждый день мы сожалеем, что не остановили его. Но это был не твой отец.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем спросить.

- Тогда кто же это был?

В соседней комнате началось землетрясение. Затем дрожь переместилась в коридор. Мой брат застучал по металлической двери, просясь войти. Мама посмотрела на дверь.

- Тот, кто сейчас стучится сюда.

Её глаза подёрнулись пеленой слёз.

- Для семьи млекопитающих нехорошо иметь детей от родственников, - напомнил я ей.

-Нехорошо, - согласилась она, - но иногда это всё же случается. Всё сказанное ею совпадало с тем, что она уже однажды рассказывала мне, когда укладывала спать.

- В глубине души они думают, что я этого заслуживаю, - произнесла сестра дрожащим голосом. - Что мой брат имеет на это право, так как я в долгу перед ним, за то, что я сделала, когда он был маленьким.

Руки отца снова легли на её шею.

- Не слушай ее, - прошептала мама.

Сестра многозначительно посмотрела на меня, но я не понял, что значит этот её взгляд.

Затем она закрыла глаза.

Ее напряженные руки опали под фигурой отца, подогнутые ноги вытянулись. Сжатые кулаки открылись. Все ее тело размякло. Она походила на насекомое, подвергнутое воздействию цианида калия. Голова её завалилась набок.

Папа наблюдал за происходящим с открытым ртом.

Вся сцена разыгрывалась в полной тишине.

- Ты не…- хотела было спросить что-то бабушка.

Тогда-то правая рука сестры и метнулась, словно гадюка, выскальзывая из-под колена отца, как только тот приподнял его. Это была та самая рука, которую она безуспешно пыталась освободить раньше. До меня дошло, почему она так хотела высвободить её, когда узнал рукоять, выглянувшую из-под оборванной материи ее коричневой юбки, на уровне талии. Рукоятка ножа, которую папа когда-то использовал, подражая ковбоям из фильмов, вонзая лезвие в стол между пальцами своей открытой руки.

-Нож! - крикнул я.

Сестра схватилась за рукоятку, прежде чем папа смог что-либо предпринять.

Она занесла руку с ножом за его спиной.

- Я всё равно выберусь из этого подвала! - закричала она.

В этот миг мама отстранилась от меня. Банка со светлячками выскользнула из моих пальцев. Я увидел, как мама отчаянно набросилась на сестру.

Сначала она остановила падающий на отца нож. Затем она подняла руку к потолку, высоко поднимая мою банку.

-Нет! - закричала я. Но мамины руки уже упали вниз, с силой рассекая воздух.

Банка со светлячками обрушился на лицо сестры.

Её нос опустился вниз, сминаясь под прямым углом. Как будто то, что родители рассказывали мне о её лице, скрытым за маской, было правдой.

Лицо сестры превратилось теперь в живую маску из волос и крови.

А мои светлячки разлетелись по комнате.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

0
17:13
52
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
@ndron-©