Механический

12+
  • Достойный внимания
Автор:
Alfie
Механический
Аннотация:
Доктор Иорам Шеслер – большой поклонник всяческих древностей и меланхоличный эстет. Он Искатель. И однажды тропа поисков приводит его в лавку Часовщика.
Текст:

Доктор Шеслер шел темной улицей, стараясь не оглядываться и не слишком пристально всматриваться в тени. Не потому, что не о чем было беспокоится, но единственно из предпочтения не замечать как мнимых, так и реальных угроз. Будто от опасностей можно отгородиться, просто закрыв на них глаза. Подобным образом поступают дети, прячась под одеяло от подкроватных чудовищ.

Прикрываясь столь инфантильной и вовсе несвойственной ему в обычных обстоятельствах логикой, доктор свернул в еще более мрачный переулок, где, как он помнил, находилась мастерская Часовщика, отыскать которую могли лишь те, кто наверняка знал о ее существовании. И это неспроста. Для всех прочих она, в силу крайней укромности и невзрачности, оставалась буквально невидимой. А если кому-либо приходилось набрести на нее по чистой случайности, хозяин лавочки объяснял подобное не иначе как судьбой. Так было и с доктором.

Меньше недели назад Иорам Шеслер, большой любитель прогулок и исследования "городских внутренностей и трущоб", после сытного обеда в одном местном кафе решил попристальней осмотреть окрестности той старой части города, куда по воле случая его занесло.

Энергичной пружинистой походкой, манерой, нынче безвозвратно утерянной, минуя улицу за улицей, квартал за кварталом, он разглядывал фасады и подъезды старинных многоквартирных домов. Двускатные крыши с багровой черепицей, гротескные гаргулии и причудливые флюгеры, вычурные барочные балюстрады маленьких балконов, когда-то белые, но теперь покрытые желтой патиной веков.

На пути ему попадались сонные бульвары с позабытыми кофейнями, запущенные парки, где в сени ветвей таились руинированные статуи неизвестных теперь героев, памятники вождей, чьи имена, заслуги и преступления давно канули в забытье. Местами встречались современные дома и замороженные стройки. Никому ненужные, они там, где цемент их плоти слезал пластами, являли взгляду костяки черной арматуры и походили на трупы животных, гниющие на обочине дороги.

Как большой поклонник всяческой древности, ценитель ностальгической меланхолии и охочий до воспоминаний эстет, доктор нашел все окружающее чрезвычайно интересным. И сомнамбулой следуя за тонким шлейфом, сотканным из грез и призрачного эха отзвучавших мелодий, забрел в тот самый неказистый переулок и оказался у дверей мастерской Часовщика.

Вход в заведение выглядел как спуск в винный погребок, скрывающийся в тени под занятным резным порталом. Эдакий проход в катакомбы. Иорам осмотрелся. Вокруг сгущались сумерки, но часы показывали четверть пятого. До заката ещё оставалось достаточно времени.

Над узким переулком крыши высоких домов практически смыкались, образуя нечто вроде темного коридора. В этом месте царил гнетущий сумрак, добавляя ему зловещего шарма. Все, что сопряжено с тенями, пренепременно связано и с наиболее интригующими тайнами из возможных. Сколько же их может хранить подобная обитель? Доктор Шеслер смотрел на дверь мастерской, но видел не иначе как ящик Пандоры, переполненный секретами и историями, одна другой интересней, и облизнул губы, прежде чем войти.

Часовщик оказался древним стариком, словно сошедшим с иллюстрации из книги сказок. Маленький, подслеповатый, с седыми бакенбардами на морщинистых щеках. Помесь гнома и полевки.

– Вы – Искатель истины! – с порога заявил он.

– Что, простите?

– По опыту знаю, люди, заходящие в мою скромную мастерскую, делятся на несколько тип-типов. Типов. Вот вы, например, Искатель. Вы ищете не что-то конкретное, зачастую даже и сами не знаете, что именно, хотя можете строить домыслы по этому поводу и предполагать. Но! Но такие клиенты, как вы, верят в интуицию и убеждены: попадись им на глаза нечто действительно ценное, не в общем понимании материальной ценности или перспектив выгоды в дальнейшем при перепродаже, но в силу необъяснимой привязанности, хотя, конечно, одно другому не мешает, так вот, попадись им на глаза необычная вещица, они обязательно угадали бы в ней исключительность, достойную внимания и приобретения. И, как правило, у Искателей ничего не сломано. К счастью для них, для вас, для всех! здесь я не только чиню механизмы, но и продаю разные занятные штук-штуковины. Штуковины.

Старик поправил очки с неимоверно толстыми линзами.

– Осмотритесь, может, и вы найдете для себя что-нибудь подходящее. Могу заверить, мои цены не кусаются. В отличие от тов-товара. Товара, – он погладил чучело печального пуделя и звонко расхохотался, демонстрируя ряд ровных зубов. Но спрятанные под стеклом глаза не смеялись. Кажется, за все время Часовщик даже ни разу не моргнул.

“Протез”, – подумал доктор, разглядывая широкую улыбку старика.

Спустя полчаса Иорам вышел из лавки, прижимая к груди механическую шкатулку, хотя вовсе не собирался ничего покупать. Но, как и предсказывал хозяин странной мастерской, при виде неказистой дубовой коробочки доктор ощутил влечение настолько сильное, что попросту не смог ему противиться, как будто в ней была заключена часть его души. Не соврал старик и по поводу ценника. Стоимость сувенира оказалась достаточно скромной.

Дома Иорам Шеслер, едва разувшись и повесив шляпу на вешалку, уединился в спальне. С некоторым волнением он взялся за изящно изогнутый рычажок шкатулки и осторожно крутанул. Под корпусом механизма что-то щёлкнуло, но ничего не произошло. Крышка коробочки осталась на месте. Изнутри не доносилось ни звука.

Разочарование оказалось настолько огромным, что первым порывом было немедленно вернуть в мастерскую брак и устроить скандал. Но Иорам решил повременить до завтра. Ночь изменила его планы.

Дойдя примерно до середины переулка, доктор Шеслер заметил вблизи арочный портал мастерской. Зияющий черный проход вел на цокольный этаж.

Из страха упасть и переломать кости Иорам спускался на ощупь, не отрывая ладони от щербатой стены и ступая с великой осторожностью. В моменте он поймал себя на мысли, что, несмотря на все отвращение и ужас, печется не столько о собственном благополучии, сколько о сохранности шкатулки.

Пленительный ее шепот, хотя механизм хранил молчание, до сих пор стоял у доктора в ушах, как некое заклинание или молитва. Кроме того, кошмарное наваждение порождало фантомы и призраки, и весь мир отныне выглядел не тем, чем казался. Даже и путь, ведущий в мастерскую, ощущался куда длиннее прежнего.

Ступень за ступенью лестница уводила доктора в неведомые глубины, петляя самым причудливым образом, и превращалась то в винтовую, то в прямую, то расширялась так, что идущему чудилась пропасть по одной ее стороне, то сужалась, словно каменная кишка, где невозможно даже выпрямиться в полный рост. Иорам уже было решил, что попал в ловушку сновидения и, одураченный грезами, не найдет выхода, пока не проснется, когда неожиданно наткнулся на дверь.

Он толкнул ее. Слабо брякнул невидимый во мраке колокольчик, и перед глазами показалась утопающая в теплом свете комната мастерской. На полках, как и прежде, собирали пыль разнообразные сувениры и механизмы. Причудливые часы различных размеров и форм, шкатулки, сродни приобретенной им, заводные игрушки: солдатики и щелкунчики, куклы-младенцы с оголённым корпусом, демонстрирующие механические внутренности, деревянные, ярко раскрашенные карусели, обезьяны с безумными гримасами, клоуны с шеями-гусеницами, безвольно свисающие из коробок. Квадратные роботы отовсюду наблюдали за ним. Граммофоны и фонографы тянули бутоны латунных труб, и лавочка, без того небольшая, еще более уменьшалась в размерах под гнетом незрячих игрушечных взглядов.

Иорам Шеслер крикнул хозяина. Но никто не отозвался.

– Заберите свою шкатулку! Она мне не нужна! Я не знаю, что с ней не так или, может со мной, но я больше не могу держать ее при себе.

Он вспомнил первую ночь (и все последующие), когда крышка сувенира открылась сама собой и вместе с шепотом и мелодией, причудливей которой он не слышал, выплеснула наружу едва различимые потоки, порождающие мираж. В разноцветных прозрачных волнах таяли краски реальности, сползая с мира, как густая патока. Искажая все видимое, они ветвились в воздухе, блестели в свете луны и притягивали взгляд.

Иорам поднялся с кровати им навстречу и, ведомый гипнотической музыкой приблизился к шкатулке. Из недр ящичка на него смотрел красивый серебристый ключ, похожий на игрушечный заводной. От вида блестящей безделушки душу доктора охватил трепет, и он почувствовал, как безумное озарение овладевает разумом. Но страшнее всего была непоколебимая убежденность, что оно, это озарение, истинно.

– Деньги можете ост-оставить! Оставить… – выкрикнул Иорам. Голос дрожал от волнения.

Не дождавшись ответа, он подошёл к небольшому бюро и услышал глухой щелчок из застенок мастерской. На мгновение повисла тишина, а затем из груды сломанных игрушек в углу комнаты поднялся Часовщик и, судорожно пританцовывая, напевая механическим голосом старомодный мотив, направился к прилавку.

– Нашли, что искали, мистер? – крякнул он со смешливой издевательской ноткой в голосе. Присел, выпрямился и спазматически обвел рукой мастерскую. Иорам заметил: из затылка старика торчал ключ, очень похожий на тот, что лежал в шкатулке. Доктор потянулся дрожащими пальцами к собственному затылку. – Нашли, что искали, мистер? Нашли, что искали…

+6
14:03
321
14:21
+3
Добрый день.
Местами встречались современные дома и замороженные стройки. Никому ненужные, они там, где цемент их плоти слезал пластами, являли взгляду костяки черной арматуры и походили на трупы животных, гниющие на обочине дороги.

отлично
Как большой поклонник всяческой древности, ценитель ностальгической меланхолии и охочий до воспоминаний эстет, доктор нашел все окружающее чрезвычайно интересным. И сомнамбулой следуя за тонким шлейфом, сотканным из грез и призрачного эха отзвучавших мелодий, забрел в тот самый неказистый переулок и оказался у дверей мастерской Часовщика.

тоже очень хорошо
Но такие клиенты, как вы, верят в интуицию и убеждены: попадись им на глаза нечто действительно ценное, не в общем понимании материальной ценности или перспектив выгоды в дальнейшем при перепродаже, но в силу необъяснимой привязанности, хотя, конечно, одно другому не мешает, так вот, попадись им на глаза необычная вещица, они обязательно угадали бы в ней исключительность, достойную внимания и приобретения.

отлично
Написано здорово. Очень стильно. С заеданием, которое сначала воспринимается, как заикание, тоже очень удачный ход. Ну и трансформация, конечно.
Спасибо.
18:41
+2
Спасибо! Рад, что понравилось)
19:22
+1
14:59 (отредактировано)
+2
«Лица стерты, краски тусклы,
То ли люди, то ли куклы.
Взгляд похож на взгляд,
А день — на день.
Я устал и отдыхая
В балаган вас приглашаю,
Где куклы так похожи на людей».

Никому ненужные, они там, где цемент их плоти слезал пластами, являли взгляду костяки черной арматуры и походили на трупы животных, гниющие на обочине дороги.

Восторг!
Иорам заметил: из затылка старика торчал ключ, очень похожий на тот, что лежал в шкатулке. Доктор потянулся дрожащими пальцами к собственному затылку. – Нашли, что искали, мистер? Нашли, что искали…

Ещё больший восторг!
18:42
+1
Спасибо)
00:12
+2
Идея рассказа замечательная, достойная большего объема. Хотелось бы дополнительного содержания, сведений об этом пугающем механическом мире, развития интриги. Стиль мне кажется искусственно усложненным, перегруженным подчиненными оборотами и эпитетами, особенно в диалогах. Сами по себе обороты правильные и красивые, но из-за перенасыщения выпадают в нерастворимый осадок.
19:45
+2
Заигрался чутка, получается) спасибо
00:58
+3
Стильно, немного саспенса не хватило.
Понравились «инфантильная логика» и «охочий до воспоминаний эстет» thumbsup
06:31
+2
Спасибо)
17:40
+2
А мне как раз стиль понравился. Люблю такое. Вычурно, но в разумных пределах. thumbsup
16:34
Спасибо)
Загрузка...
Владимир Чернявский

Другие публикации