Записки енисейского раздолбая (134-141)

16+
Автор:
baturine
Записки енисейского раздолбая (134-141)
Аннотация:
После шлепка вездеходом о поверхность реки, вода взрывом разлетелась в стороны по кругу, и мы ухнули в образовавшуюся в воде яму. Потом нас накрыло вернувшейся в зад водой полностью, так будто и не было туточки никакого вездехода. Парней в кузове накрыло водой с головами буквально за секунду. Над поверхностью заполярной речки Сопочная, прямо посередине меж её голых берегов, гордо возвышался лишь мой вполне героический, но такой одинокий бюст.
Текст:

Горячий машинист полярного коня

Генератор выгружали руками, без рационализаторских предложений деда Юдина, ввиду его неспособности стоять на двух ногах и трезво мыслить в данный момент. Парни злые, как волки полярные, оттого и силы проснулись в них могучие, словами и мыслями крайне нецензурными подкрепленные.

Все очень ясно представляют, какие последствия нас ожидали, если бы на пути вездехода растяжка маячная так своевременно не оказалась. Собственно растяжка эта нас всех спасла.

Что я рассказывал водителю вездехода, точно не помню, потому, как не в себе слегка был. Все, что помню, это то, что речь была не очень литературная, и постоянный зуд в ладонях обуревал – так мне хотелось водителю лицо расплющить о гусеничный трак вездехода.

Еще часа два ждали пока техник откисал, дабы маячную технику к генератору подсоединить. РИТЭГ снесли почти вплотную к трубе знака. Грелись все эти два часа, прижавшись спинами к корпусу РИТЭГа. К счастью лезть на самую верхотуру навигационного знака по скобам деду Юдину необходимости не было. Он просто отсоединил провода от электробатарей и подсоедини к РИТЭГу.

Фонарь маячный весело так замигал кому-то там на енисейском фарватере. Работу маячного фонаря проконтролировали снизу, благо характеристики огня менять было не надо. Да я деда Юдина по любому в таком состоянии на верхотуру знака не пустил бы. Ему исполнить прыжок «из-под купола цирка» под команду «алле-ап» с пятнадцати метров пьяной дурной головой о вечную полярную мерзлоту, скудно прикрытую ягелем, было очень даже запросто. Как два пальца об асфальт!

На обратном пути водитель вездехода отчебучил очередную козу. Осерчал, бедолага, на мой дополнительный инструктаж по технике безопасности вождения вездеходов в экстремальных условиях крайнего севера, состоявший исключительно из нелитературных выражений. Да и пары спиртные из дурной башки видимо не совсем выветрились.

Зря, конечно, я его так, надо было более литературные выражения отпускать. Или наоборот, сразу по ушам надавать покрепче следовало. Купьсюзь, буксюзь - много слов говно, как говорят мои закадычные друзья-товарищи тюркского происхождения. Они же утверждают, что удар в челюсть много эффективнее многочасовых вербальных увещеваний воспитательного характера.

На пути к знаку, под гнетом РИТЭГа, мы крались на цыпочках нежно, не спеша преодолели небольшую речушку по метров двенадцать шириной. На карте речушка именовалась Сопочной. Съехали в воду с пологого бережка в воду, проплыли поперек речушки и вскарабкались на крутой в полтора метра высоты обрывистый бережок.

Все вышло очень даже благообразно. Осознание, что у тебя за спиной, в кузове вездехода дремлет ядерная штука неизвестной тебе мощи, очень даже дисциплинирует и даже взбадривает, повышая жизненный тонус.

Когда же возвращались налегке к пароходу, после матерного инструктажа, вездеходчик уселся за рычаги вездехода с видом паровоза с запаленным перегретым котлом. Впечатление у меня было, что он вот-вот взорвется. Ехали назад на предельных скоростях, словно на вездеходных гонках в праздник таймырского оленевода.

Водила пар из ушей таким образом выпускал. И даже когда на пути появилась та самая речушка, скорость не упала ни на йоту. Крепка броня и танки наши быстры. Критическое давление паровозного пара в мозгах водителя вездехода достигло допустимый психикой предел и что-то там внутри «лопнуло».

Вездеход, прыгнув на полной скорости с бережка с небольшим трамплином, прилетел прямо в тютельку на самую середину речушки. Нырок был просто замечательный. У меня челюсти дюже ядрено друг о дружку клацнули. А в голову пришли две довольно бредовых мысли: сейчас мы все утонем, и как хорошо, что теодолит в кабине.

После шлепка вездеходом о поверхность реки, вода взрывом разлетелась в стороны по кругу, и мы ухнули в образовавшуюся в воде яму. Потом нас накрыло вернувшейся в зад водой полностью, так будто и не было туточки никакого вездехода.

Парней в кузове накрыло водой с головами буквально за секунду. Над поверхностью заполярной речки Сопочная, прямо посередине меж её голых берегов, гордо возвышался лишь мой вполне героический, но такой одинокий бюст.

Длилось такое положение секунд пять, потом над водой стали появляться головы парней в поисках глотка воздуха, а затем всплыл и сам вездеход, с шумом водопада, раздвигая водную поверхность.

Также бурно, как и из вездехода, хлюпая, стекала в обратную сторону речная вода, успевшая проникнуть в мои штаны. Вездеход натужно заурчал, отфыркиваясь выхлопной трубой, затем, шлепая гусеницами в воде, деловито двинулся к противоположному берегу.

Берег реки, на который мы выбирались, был довольно пологим, и вездеход легко выполз на него, извергая с себя потоки мутной воды, и остановился. Судя по всему, вездеходчик притормозил, дабы поинтересоваться нашим мокрым самочувствием.

Сразу после остановки я спрыгнул с крыши кабины и пошел к кустам выливать воду из сапог и отжимать намокшую ниже груди одежду. Пока я разоблачался до исподнего, отжимал и развешивал мокрые манатки на ветвях кустарника, за моей спиной матерный гомон, усиленный многоголосым эхом на полярной фене, перебивался какими-то мокрыми шлепками.

Водила, сдается мне, крепко получил-таки от парней по ушам за свой горячий нрав, и за несанкционированное сверху злоупотребление протирочными спиртосодержащими жидкостями на пару с дедом Юдиным. Особенно громкими были мокрые аплодисменты лоцмейстерской публики за виртуозное вождение вездехода в экстремальных условиях крайнего севера.

Я уже не стал вникать в эти тонкости. Процесс сей был неуправляем, а в неуправляемые процессы, как мне кажется, лучше не встревать. Вдохновителем действий в духе «око за око» был боцман, мужичок лет сорока, небольшого росточка, жилистый и крепкий на кулак. Боцманы они все ребята не промах и на руку дюже скорые – медленным на расправу и слабым духом парням на боцманскую должность ходу просто нет.

Просушиться нам не удалось, поскольку солнечная активность явно не располагала к загару на заполярном пляже. Пришлось отжать одежду и снова влезать в мокрую робу.

На обратной дороге боцман с «Лота» и моторист Саня Редьков шустрили на пару, то и дело, тормозя водилу, около кучек сброшенных оленьих рогов, и по быстрому перекидывали их в кузов вездехода, рискуя наколоть ими моих парней из лоцмейстерской партии.

Что боцман, что моторист Редьков имели в душе некую струну, подобную самой толстой воловьей жиле на контрабасе. Можно было бы, как принято, обозвать ее коммерческой стрункой, но уж очень ей не подходит уменьшительное слово струнка. Нет, это точно была толстая воловья жила с весьма сочным барабанным звуком БУУУ!

Насчет боцмана у меня нет полной уверенности, но вот на лице моториста Редькова лежала пожизненно несмываемая печать принадлежности сего имярека к Богом избранному народу.

Стоило посмотреть на изображение библейского Давида, второго царя народа Израиля после Саула, младшего сына Иессея из Бет-Лехема, чтобы понять, что моторист Саня Редьков марширует по жизни под явно вымышленным псевдонимом. Вот и не верь в реинкарнацию.

Сам же Саня Редьков на все провокационные вопросы отвечал одним весьма и весьма мощным, практически убийственным доводом – сыны Израилевы судовыми мотористами, да еще в заполярье, да на Енисее не бывают.

Может, конечно, он кого-то и убедил своим убийственным доводом, но только не меня. Вернее не Карловича, а тот уж поделился со мной своим веским и безапелляционным латышским «Фэ», по поводу моториста Редькова.

Впрочем, в том, что Саня юлит подобно вьюну меж пальцев, я большого греха я не вижу. Было бы странно, если бы он взял и чистосердечно, как на духу выложил причину, по которой он тут на «Лоте» по уши в солидоле, под палубой, ниже ватерлинии обретается.

Я вроде антисемитских настроений за собой не замечал, да и Редькова в гетто отправлять не планировал. Мне по большому счету глубоко по бубну, какой он там национальности. А это всё, простое дурацкое любопытство. Человек, он ведь такое до неприличия любопытное существо, что просто диву даешься.

Это я себя от поганого настроения после приключений наших с РИТЭГом избавить пытаюсь думами о всякой хрени несуразной. Как мне Карлович, фигурально выражаясь, уши надрал - до сей поры пунцовые.

Лучшее средство в борьбе с пьянством

Дед Юдин меня подвел, конечно, со страшной силой и зол я на него не передать до какой степени. Однако, если вдуматься, а кто не грешен? Да и деду я все-таки многим обязан. В прошлом году перед первым выходом в самостоятельный рейс Сергей Григорьевич Овчинников вызвал меня к себе и представил моего техника, деда Юдина. Объяснил, что дед сей научит меня всему, что я по недосмотру преподавателей не смог постичь за период шестилетнего обучения в Макаровке.

При этом, улыбаясь он предупредил, дабы не переживал я сильно по факту незнания многих вещей, потому, как и до меня все, в том числе и Овчинников проходили тренинг у техника Юдина. А всё по тому, что не учили нас этому, считая, что собрать на ягеле навигационный знак из бревен и взгромоздить его на высоту в восемнадцать, а то и двадцать метров дело абсолютно плевое. А вот когда ты сталкиваешься с такой «плевой» задачей нос к носу, оказывается, что не знаешь ты с какого конца к решению данной задачи подкрасться.

Причем касается это не только вопросов технических, но и проблем, возникающих в процессе общения с личным составом. Вылезет какая-либо проблемка наружу в процессе личностных отношений, а ты в силу молодости и малого опыта встаешь перед вопросом – как правильно поступить в данной ситуации.

Ключевое слово здесь – правильно. Вот шеф мой и прямо и четко дал указание, иди и руководи самостоятельно, но в дружбе с собственной головой. А, если какая закавыка возникнет в техническом плане, либо в процессе общения с личным составом, слушай внимательно советы вот этого замшелого в ракушках полярного деда. Нет у деда высшего образования, зато опыт у него есть могучий.

Слышал я где-то, а возможно прочел, что лучшим средством в борьбе с малярией до открытия хинина в девятнадцатом веке был рецепт индейцев кечуа – лимон нашпигованный перцем и порохом вводят в анус и меняют два-три раза в день. Мнится мне рецепт серьезный, даже жесткий, и пригодился бы не только против малярии.

Я бы с удовольствием попользовал сим рецептом своих подчиненных, в качестве средства борьбы с совершенно несвоевременным и чрезмерным по массе употреблением спиртных напитков. Вот только, где напастись такого количества лимонов с перцем, да еще и пороха в придачу.

На первом моем выходе в район работ случилась вот такая оказия, ввиду полного отсутствия контроля с моей стороны. Дебют начинающего молодого специалиста с сопутствующими «вывихами». Утешало то, что обошлось только «вывихами», без переломов.

Дали мне временно под руку гидрографическое судно «С-215», загрузили бревнами, досками, проволокой, гвоздями, шанцевым инструментом и прочим лоцмейстерским оборудованием. Погрузкой командовал техник Юдин, поскольку я ни бельмеса в этих делах не понимал – сколько, чего и для чего нужно всё это погруженное на борт имущество.

До сей поры я еще никем, кроме поступающих в ЛВИМУ абитуриентов в летний период не руководил, не говоря уже о бойких лоцмейстерах, седых шкиперах и лысых капитанах с изрядным брюшком поверх поясного ремня. Капитан г/с С-215 уже в возрасте - во время Великой отечественной воевал боцманом на торпедном катере, а уже в мирное время успел обзавестись изрядной морской грудью.

Сутки шли до места, где предстояло восстановить первый снесенный ледоходом навигационный знак. Подошли ночью и встали на якорь на траверзе места с координатами знака. Самого знака, как понятно, в природе уже не существовало.

Подъем в шесть часов, бреюсь, чищу зубы, умываюсь и выхожу на палубу. Лоцмейстерская партия в сборе, построена дедом Юдиным согласно армейского устава. Енисей слегка штормит, «С-215» подкидывает на волне и вся моя лоцмейстерская братия на этой же волне энергично качается.

Приглядываюсь я внимательно, и понимаю, что качаются мои подчиненные не в такт с подходом волн в борт нашего работяги парохода. Да и ветер порывами до моего носа доставляет весьма душный запашок именуемый перегаром. Слово перегар не совсем точно отражает сложившуюся удушливую атмосферу, я бы назвал эту духовную субстанцию новым словом – перегарище.

Продолжение вероятно последует...

13:08
+1
Вот про такие приключения надо сериалы снимать. Жалко, что я не режиссер или скажем продюсер… Такие персонажи колоритные, а истории вообще нарочно не придумаешь. bravo
13:46
Спасибо, Сара! kissingblushlaugh
Загрузка...
Владимир Чернявский

Другие публикации