Единственная пристань. Глава четырнадцатая

16+
Автор:
veter
Единственная пристань. Глава четырнадцатая
Аннотация:
Света, Миша и их близкие и новогодняя ночь
Текст:

Новогодний вечер в гостиной Гусевых был в самом разгаре. Уже проводили Старый год и встретили Новый. Первый раз за много лет поздравление с экрана телевизора зачитывал диктор, а не Генсек.

«Видимо совсем плох стал наш дорогой Леонид Ильич, - усмехнулся Александр Васильевич. – Сил не осталось даже народ с Новым годом поздравить».

«Саш, и это правильно, он так говорит в последнее время, что ничего понять невозможно, а эти причмокивания и бессмысленный взгляд – прямо позор на весь мир». – Лидия Владимировна говорила, как всегда по-особенному произнося «р».

Миша неотрывно смотрел на Свету, до чего же она красива, длинные тёмные волосы, большие серо-зелёные глаза, губы, а щёки раскраснелись, то ли от волнения, то ли от вина. Сам Миша выпил один фужер шампанского, а Света и шампанское, и коньяк, и даже принесённый Лидией Владимировной БРЮТ. Почему она так много пьёт?В последнее время всё думает о чём-то и молчит. Такое ощущение, что с помощью алкоголя расслабиться хочет, отвлечься от каких-то мыслей. Что там внутри её гложет? Раньше, ещё совсем недавно, не было у них друг от друга никаких секретов. Что же случилось теперь? Миша который день искал ответ и не находил. Может быть это как-то связано с этим новым сотрудником профессора Щеглова с легкомысленной фамилией Вьюгин? Миша обратил внимание, что Света то и дело читает по вечерам его стихи в журнале и украдкой смотрит на фотографию. Неужели влюбилась? А как же все эти красивые слова, вместе, навсегда, две половинки? А свадьба как же? Меньше месяца до неё осталось. Миша налил себе в стакан для сока коньяк из графина и выпил залпом. Тепло разлилось по всему телу и застучало в висках.

«Миш, ты чего?» - прошептала на ухо Света и незаметно взяла его за руку. Потом она придвинулась к нему поближе, а руку не отпустила.

На большой пушистой ёлке, стоявшей в углу гостиной, переливались огоньки гирлянды, а Дед Мороз с пушистыми большими бровями, похожими на брови Леонида Ильича, смотрел добродушно на компанию, рассевшуюся возле круглого столика.

«Ну вы, девчонки, и наготовили, дня за три не съедим, завтра, то есть, уже сегодня, снова милости просим к нам». – Александр Васильевич вытянул ноги, делал так всегда, когда расслаблялся и уходил от забот.

«Хорошо сидим, ну прямо милая, добрая семья. Нет, ей Богу, прямо хочется, чтобы это всё не кончалось», произнёс он с улыбкой. Юля включила музыкальный центр, зазвучала мелодия Эдит Пиаф, она хотела заменить, но Александр Васильевич остановил её.

Света пригласила Мишу танцевать, он сначала отнекивался, а потом согласился. Света прижалась к нему и положила голову на сильное плечо: «А мы с тобой, Миш, так больше ни разу и не танцевали, после того вечера в сельском клубе. Я часто вспоминаю эти удивительные каникулы у бабушки. Никогда их не забуду, никогда-никогда. И лодку, и лилии с кувшинками, и Чёрное озеро,» – Света заметила вдруг, что у Миши в глазах появились слёзы: «Миш, ты чего? Ты что, плачешь?»

«Я люблю тебя, Свет, очень сильно, ещё больше, чем тогда, в деревне. Уже жить без тебя не могу, каждую минуту хочу быть рядом. Я ведь совсем не таким был, простой деревенский парень. Что ты сделала со мной, Свет?»

«Так ты это из-за меня?» - Света выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

«Да, - чуть слышно прошептал Миша. – Мне кажется, что между нами что-то происходит, вот только не могу понять что?».

Света обняла его за шею и поцеловала в губы: «Родной мой, Мишенька! Люблю я только тебя и никогда не разлюблю. Ты - самое лучшее, что случилось в моей жизни. Это самое главное, ты должен это знать и всегда помнить. А всё, всё остальное, это о другом, совсем не то, что ты думаешь. Ты даже не думай об этом. Понял? И вообще, сегодня праздник, Новый год. С детства его люблю,» – Светка снова обняла Мишу и начала целовать, потом шепнула на ухо: «Миш, я такая пьяная. Уже голова кружится».

Лидия Владимировна, сидя на диване, разговаривала с Александром Васильевичем: «Мы с мужем были в Париже на концерте Пиаф в «Олимпии», кажется в шестьдесят третьем. Она уже плохо выглядела, но пела божественно».

«Да, эта певица переживёт века», - задумчиво произнёс Александр Васильевич и повернулся к жене: «Юльк! Давай, рассказывай зачем вы со Светой в кабинет ходили, кому звонили?».

Юля наклонилась к нему и сказала чуть слышно, почти шёпотом: «Я и не поняла толком. Светка набрала какой-то номер, ей тут же ответили. Она поздравила с Новым годом и сказала, что согласна, и всё, одна минута прошла, сразу трубку положила. Мне говорила, что для неё это очень важно и для того кому звонила тоже».

Александр Васильевич задумался, а Лидия Владимировна улыбнулась ему: «Да брось ты, всё у них хорошо. Смотри какая красивая пара, как подходят друг к другу, а всякие суды-пересуды были, есть и будут. Возле такой девчонки это неизбежно».

Музыка закончилась, Света и Миша вернулись за стол. За окном раздались звуки салюта, народ начал выходить во двор к большой ёлке возле детской площадки, послышалась гармошка.

Юля посмотрела на улицу: «Ой, как там весело. Иван Иванович, наш председатель, в шапке Деда Мороза подарки всем раздаёт, а народ над ним хохочет».

«Ничего удивительного, он как переберёт, так на всякую пошлятину его тянет, типа «Кому книжку «Тихий Дон», кому штопаный гондон». Любит он повыделываться, как актёришка из провинциального театра», – Александр Васильевич снял очки и положил их на стол.

«Саш, не занудствуй, лучше улыбнись, слышишь», - Юля прижалась к нему, а он её обнял.

«Ты, Юльк, знаешь как Иваныч нас с тобой называет, нет? Дед Мороз и Снегурочка», - Александр Васильевич захихикал.

«Ну и что? Главное, мы любим друг друга», - мечтательно произнесла Юля.

«И мы тоже», - повторила за ней Света и снова взяла Мишу за руку.

«Вот и хорошо, вот и славно» - Лидия Владимировна отглотнула немного из стакана с соком. «Господи, хорошо-то как, тепло, уютно, ёлкой пахнет, огоньки. Спасибо вам всем! И правда чувство дома возникает, будто семья большая. Вот, Юлька, родишь девочку, буду я ей как бабушка. Из меня хорошая бабушка получится», – она начала разливать коньяк по рюмкам: «Вы, мужчины, молодцы, какую хорошую детскую комнату соорудили. Всё красиво, уютно, прямо для любого возраста. Энергетикой особой уже зарядили. Имя-то придумали?».

«Да, - Юля дотронулась до бороды мужа, потом обняла его, - Она будет Александра Александровна».
«Замечательно, а как звучит – Александра Александровна Гусева. Если талант через гены передастся, то она наверняка шахматисткой станет, гроссмейстером. Все же говорили, Юль, что у бабушки твоей к шахматам удивительные способности были, да и Александр Васильевич всю жизнь играет».

«Вы, Лидия Владимировна, меня почему-то забыли, а я, между прочим, до сих пор частенько у него выигрываю», – Юля смешно поджала губы, делая вид, что обиделась, а потом расхохоталась.

Александр Васильевич посадил Юлю себе на колени и начал гладить её по животу: «Я, братцы, уже так люблю этого ребёнка, так жду его. Кажется, горы готов свернуть».

Потом выпили за будущую шахматистку Александру Гусеву. Юля снова включила музыкальный центр, зазвучала мелодия Джо Дассена.

Александр Васильевич принялся рассказывать о том, как сегодня праздновали на даче день рождения ректора. «Между прочим, Свет, про твоего Щеглова много говорили. Видимо и в самом деле талант большой. А в обкоме им недовольны, боятся этих ваших компьютеров, говорят, что это всё заграница таким образом строй наш подорвать пытается. Особенно Олег Мишин, отец нашей Ольги Олеговны рьяно выступал. Боюсь, палки в колёса будут Щеглову вставлять».

«Дураки они, за компьютерами будущее», - уверенно произнесла Света.

«Ну ты нас, если что, обучишь?» - пошутил Александр Васильевич.

«Постараюсь», - чуть слышно ответила Света и отвела в сторону глаза, снова задумавшись о своём.

«А что там у вас за новый юноша из Москвы на кафедре появился? – спросила раскрасневшаяся от коньяка Лидия Владимировна: «Стихи у него хорошие. Я весь этот «Флёр Парижского дождя» прочитала, особенно понравилось: «Не разрушайте чужие семьи, иначе кто-то разрушит вашу». По-моему здорово».

«Его жена два года назад бросила, когда он в длительной командировке был», - произнесла задумчиво Света, но, увидев взгляд Миши, замолчала.

Юля начала уговаривать всех пойти во двор к ёлке и с большим трудом уговорила. Взяли с собой бутылку шампанского. Народ от ёлки уже почти весь разошёлся, только Иван Иванович расхаживал, пошатываясь. Кругом на снегу валялись разноцветные конфетти, пробки, бутылки.

««Да, Мишаня, тяжело тебе утром придётся», - произнёс Иван Иванович и полез целоваться к Гусеву: «Василич, друг, дай я тебя поцелую. Молоток ты, шестьдесят, а туда же – молодой папаша! Ну что, в кружок у ёлки и хоровод водить будем, а, Лидия». В кружок с ним встали только Юля и Света.

«Скучный вы народ – историки», - не унимался Иван Иванович: «Вот, Лидусик, скажи нам, кто такой Пипин Короткий?»

Лидия Владимировна, не почувствовав подвоха, ответила со своим характерным «р»: «Пипин Короткий – это отец Карла Великого».

«Вот, отец, - начал издалека Иван Иванович, - А как же он сына заделал, если у него в штанах Пипин-то короткий?» Иван Иванович засмеялся один. Не получив поддержки, он махнул рукой и побрёл к своему подъезду. Затем ушли Александр Васильевич с Юлей, потом Лидия Владимировна. Миша и Света долго стояли возле ёлки одни, обняв друг друга, потом присели на лавочку возле подъезда, им так не хотелось, чтобы праздник кончался.

«Миш, я говорила серьёзно. Я люблю одного тебя и буду любить всегда, всю жизнь, что бы не случилось. Запомни это, запомни, пожалуйста. Ты – это самое лучшее в моей жизни». Потом, помолчав, начала снова говорить: «Знаешь, я же в школе отличницей была, с золотой медалью закончила. Меня часто на олимпиады всякие посылали. Однажды, на олимпиаде по литературе задали сочинение написать «С чего начинается Родина?» Ну все конечно про школу, про берёзки, про родителей, про фабрики и заводы, и всё так правильно, красивыми словами, ну и я, разумеется, так же. А вот сейчас написала бы про этот двор, про арку, про лавочку, про нашу с тобой дворницкую, которая лучше любого дворца, про Лидию Владимировича, Александра Васильевича, про Юльку, про будущую Сашку – я тоже уже люблю её. И про тебя – моего первого и любимого, сильного, доброго, красивого, самого лучшего на всём белом свете. Вот с этого и начинается Родина, с самого важного и самого дорогого. Ты – десантник, я знаю, что случись что, в первых рядах пойдёшь Родину защищать, ничто и никто тебя не остановит, и это правильно. Не словами про берёзки, не стихами, не болтовнёй, её защищать нужно, а сильными поступками, жертвуя многим. Ой, чего меня понесло? Напилась. Мишка, голова кружится. Ты прости меня, дуру, я только сегодня вдруг поняла всё это», – Светка развела вокруг руками. – Душа, Миш, наизнанку вывернулась. Ты не верь никаким разговорам. Есть ты и я и наша любовь. Вот с этого и начинается Родина. Я люблю тебя, слышишь, лю-б-лю!!!»

Где-то за крышей соседнего дома забрезжил рассвет, погас фонарь над козырьком первого подъезда, кое-где в квартирах зажёгся свет. Наступил Новый год и новый день. Миша и Светка за ручку пошли в свою «дворницкую». Она сейчас ляжет спать, а Миша переоденется, возьмёт в руки лопату, совок, оденет перчатки и отправится убирать двор. Он должен это сделать не позднее семи часов, так записано в трудовом договоре, в любую погоду, без праздников и выходных.

Сегодня работы будет много, кругом конфетти, бутылки, пробки, а ещё начался снегопад. Белые пушистые снежинки кружатся в воздухе, потом падают на землю и засыпают собой тропинки, лавочки, песочницы и детские качели.

  • Дайте критику
+4
22:50
106
01:28
…Душа наизнанку вывернулась
Загрузка...
Алексей Ханыкин