Берия и RoboCop

Лаврентий Павлович Берия, зашел к себе в кабинет. На носу у него было черное пенсне. Он бросил взгляд на фотокарточку, которая стояла в рамке на комоде. На ней была запечатлена пара: кот Базилио и лиса Алиса. Напевая «Лап тап тиба дудай» он подошел к своему столу и снял трубку телефона. С сильным грузинским акцентом Берия произнес:

- Барышня, соедините меня, с Робокопом. – последовала пауза. - Але, Робокоп? Здравствуй, дорогой. Сейчас я за тобой пришлю черный воронок, мне срочно понадобилась твоя помощь. Нет, на своей не надо, плебс распугаешь.

Берия рукой нажал на рычаг телефона не убирая трубку от уха.

- Барышня, дайте Мартынова. Мартынов, приготовь два пистолета ТТ и винтовку Мосина. И ящик патронов. Через час к тебе привезут Робокопа, выдашь ему. Только смотри, чтобы он за все расписался.

Берия положил трубку и сел в кресло, направив свой взор в огромное окно кабинета.

- Как похорошела Москва. Как похорошела Москва…

Он открыл ящик стола и достал оттуда фотографию Марлен Дитрих. Снял черное пенсне и положил на стол рядом с фотографией.

- Поедем красотка кататься. Давно я тебя не… катал. – напевал себе под нос, не отрывая взгляд от черно-белой актрисы, Лаврентий Павлович.

…

Тем временем, по усталым ковровым дорожкам кремлевских лестниц, тяжелой металлической походкой поднимался в кабинет товарища Берии Робокоп.

Охрана в шинелях, в буденовках и с трехлинейками стояли не только на входе и этажах, но и на каждом пролете лестницы. Все стояли смирно, и наслаждались мелодией из оригинального фильма Пола Верховена, которую каждый из них, усилием большевистской воли, воспроизводил у себя в голове, выполняя весеннее распоряжение ЦК партии. Робокоп знал это и раз в две – три минуты позволял себе улыбку.

Бывалый красноармеец Михалыч, у которого после взятия Перекопа на верхней части ягодиц появилась наколка «Перекопчик», естественным образом разделенная на «Пере» и «копчик», стоял сегодня в паре с молодым еще, зеленым, охранником Митькой. Митька всего месяц находился в столице, куда был призван из родного села и, начитавшись идеологически выверенной литературы, имел на все критический взгляд и скептический прищур. Стояли они с Михалычем на пролете между 22 и 23 этажами. И, когда Робокоп шел мимо них, бдительный Михалыч, не переставая выполнять весеннее распоряжение ЦК партии, боковым зрением заметил, что Митька, не только не наслаждается, но и не пытается воспроизводить мелодию из оригинального фильма Пола Верховена.

- Ты что ж это, собака!? Не выполняешь распоряжение ЦК? – шепотом просипел старый вояка.

Робокоп остановился и повернул голову в их сторону. Митька тут же у себя в голове воспроизвел нужную мелодию, хотя из-за спешки и страха она немного перемешалась с героической мелодией из первого Рэмбо. Но Митькино лицо показало все верно, он часто наблюдал за Михалычем, и знал, как нужно выглядеть в этот момент. Робокоп отвернулся и продолжил путь. Михалыч, понимая, что именно спасло Митьку, улыбался и большим пальцем поправлял усы.

- Ну, ты дурында! – подождав пока Робокоп пройдет еще пару пролетов, шепотом сказал Михалыч.

- Да, с одной стороны, понимаю я все. Борец с преступностью и все такое, как наш Фрунзе, но капиталист, ведь…

Михалыч попытался шепотом кричать, но закашлялся и вернулся в свой привычный шепотной регистр.

- С ума ты меня сведешь, оглобля! – продолжил ровно сипеть Михалыч. – Ты там у себя с кобылы не падал? Головой в низ? Может с печки тебя дитем роняли?

- Никак нет. - растерянно шептал Митька.

- Ты ж посмотри на яво! Это все что навешали, это ж не яво! Он этим всем не владеет! А если он не владеет собственностью, так какой же ... – Михалыч опять закашлялся. - он капиталист?! Дурында!

- Ооооой… – протянул шепотом Митька. – он эксплуатируемый класс!

- Дошло, наконец. – снисходительно сипел Михалыч.

Михалыч еще раз поправил усы, а Митька, теперь уже, сосредоточено с чувством с толком с расстановкой, воспроизвел мелодию, утвержденную для этого случая весенним распоряжением ЦК партии.

…

Три механических стука раздались в кабинете товарища Берии.

- Входи, дорогой! – громко сказал Берия по характерному стуку поняв кто именно к нему пришел.

Дверь распахнулась и в помещение наркома внутренних дел зашел робот-полицейский. Берия стоял возле стола широко раскинув руки в приветствии.

Для высшего партийного руководства разрешалось воспроизводить у себя в голове мелодию из оригинального фильма Пола Верховена только при появлении Робокопа, но не менее пяти секунд, дальше по желанию. Лаврентию Павловичу нравилась эта мелодия, поэтому после пяти секунд проигрывания, он усилием большевистской воли, оставлял у себя в голове играть ее фоном, примерно на 3% volume.

- Здравствуйте товарищ Берия. – всегда соблюдая протокол приветствия, поздоровался Робокоп. – Назовите причину вызова. Поставьте задачу.

- Понимаете, товарищ Робокоп, - Берия тоже решил перейти на официально-деловой стиль беседы. – Взлетает красная ракета, над нашей Родиною дым…

- Не слова больше!

Раздался звук трансформации, и за спиной Робокопа раскрылись огромные стальные крылья, а на ногах появились турбины.

С растерянным и немного глупым выражением лица Лаврентий Павлович попытался, что-то еще сказать, но было уже поздно. Мощные турбины изрыгнули струи огня и оторвали железного защитника от пола, направляя его прямо к окну, в которое совсем недавно хозяин кабинета разглядывал похорошевшую Москву.

Стальные крылья успели сделать несколько быстрых взмахов и сложится за спиной Робокопа на соколиный манер. С ужасным ревом и грохотом пернатый робот пробил стекло, разломав раму и разрушив часть стены здания над окном, вылетел наружу и скрылся в сером московском небе.

Судя по всему, установили новое оборудование недавно и должным образом оно еще не было откалибровано.

Дверь кабинета быстро открылась. Одной ногой на коридоре, а другой уже в кабинете стоял в ночной сорочке и с колпаком на голове, испуганный товарищ Сталин. Его ночное платье поднималось вверх из-за ветра, гулявшего теперь по кабинету наркома, приходилось постоянно придерживать его левой рукой. Говорит с сильным грузинским акцентом:

- Лаврентий, это что такое? Я всю ночь работал, прилег вздремнуть прямо в кабинете, хотя бы на пару часов! Я думал уже, Троцкий с трансформерами вернулся! А мне Котиков говорит: «Это товарищ Берия к себе опять Робокопа вызвал.» Что молчишь, Лаврентий?

- Простите, товарищ Сталин. Сейчас все исправим. – выдавил Берия.

- Эх… Ничего без меня не можете сделать. Почему по Коммунарке до сих пор трупы Ягоды и Ежова ходят?! Уже 8 чекистов съели.

- Так...- Берия закашлялся. – Зомби ведь.

- Зоомбиии… - тихо протянул вождь. - Лаврентий, я тебя больше предупреждать не буду, если ты этот бардак не закончишь, я тебе такие «зомби» устрою, мало не покажется!

Дверь закрылась. Берия достал платок и вытер пот со лба. За секунду до взлета товарища Робокопа, Лаврентий Павлович заметил на его правом крыле две буквы «ТУ». Теперь же, выговорив испуг на грузинском, он снова снял трубку телефона.

- Мартынова! Мартынов? В каком ШРГ у нас трудится профессор Туполев? В 29?

Берия нажал на рычаг телефона.

- Соедините меня с 29-ым ШРГ. – пауза. - Да. Туполева позовите. Что значит не может? Какой он там у вас «круг» испытывает? Первый? Дайте того, кто ничего не испытывает в круге. Это Берия. Почему у товарища Робокопа установлены экспериментальные и, судя по всему, еще не доработанные крылья профессора Туполева? Так распорядился Михаил Моисеевич? — с удивлением протянул Берия. – Ладно, Туполева не трогайте. Передайте, что хорошие крылья. Мощные.

Лаврентий Павлович положил трубку и что-то написал в своей маленькой зеленой записной книжке. После этого снова снял трубку телефона.

- Мартынова. Але, Мартынов, товарищ Сталин приказал в течении суток разобраться с нашей проблемой на Коммунарке. – последовала долгая пауза. - А что он, упал? Ну так поднимите товарища Мартынова, или у вас уже не осталось ни капли большевистской воли?! – пауза. - То-то же! Давайте его к трубке. Что? Але? Черти, бл**дь, вы за**али! – перешел на крик нарком. - Ни**я нормально сделать не можете, попросить вас нельзя, е**ны в рот! Так снимите б**ть с него этот противогаз! Але, Мартынов, с**ка, ты живой? – пауза. – Слышу тебя хорошо, дорогой. Спасибо потом скажешь. Через час в моем кабинете должна быть голая Любовь Орлова, дробовик и красное облегающее платье, чтобы с левой стороны длина почти до бедра, а справой низко, до икроножной мышцы.

…