вселенная по ошибке. часть вторая.

Вселенная по ошибке. Часть 2.

Глава первая. Возврат невозможного.

Когда всё стало слишком правильным, стало… скучно.

Кодзи 2.0 сидел в белом зале и считал количество возможных путей развития цивилизации, исходя из условий «без чихов, поросят и непредсказуемых катастроф».

— Всё идёт по плану, — сообщил он самому себе.
— Именно это и пугает, — прошептала Мара.

Они стояли втроём. Мара, Анара и Пустота.

Смотрели на идеальный, упорядоченный, слегка блестящий мир Кодзи 2.0 — и чувствовали внутри странное, липкое ощущение тоски.

— Это… хорошо, — сказала Анара, — но...
— Но где грязь? — перебила Пустота. — Где сумасшествие, ложки и барсуки с голосами оперных певцов?

Мара молча посмотрела вниз.
В Слой.
В старый мир.
В... спрятанное.

— Там же… всё ещё есть он? — тихо спросила Анара.

— Он, — кивнула Мара.

— Пошли, — сказала Пустота. — Я скучаю по бюрократии, которая задавала вопросы о смысле каши.

Слой ниже

Складка Пустоты открылась со скрипом, как старая шкатулка.
Там, в мягком комке времени и брошенных парадоксов, на куче форм, лозунгов, одного носка и пузырчатого манифеста, спал Кодзи 1.0.

Он тихо сопел. Из носа вылетал мелкий свет.
Под головой у него была подушка в форме звезды, подписанная «не настоящая, но удобная».

— Он не изменился, — сказала Анара.

— Конечно нет, — усмехнулась Пустота. — Это же Кодзи.

Мара осторожно дотронулась до плеча бога.

— Вставай, великий Создатель Чихов.

Кодзи открыл один глаз.

— …мне снился сырный дождь и летающие декларации.
— Это не сон, — хором сказали девочки.

Снаружи, в старом мире

Они не успели оглядеться, как что-то промчалось мимо, оставив за собой запах маринованного абсурда и след из флагов.

— Эй! Осторожно! — воскликнула Анара.

Из-за бумажных холмов выскочила Гоблинка Глинка — на этот раз с плакатом в руке, на котором большими буквами было написано:

ВИЛКА ПРЕВЫШЕ ВСЕГО!

— Где они?! Где эти еретики-пузыряки?! — визжала она. — Я принесу им новую истину! Я — пророчица Вилки!

За ней скакали поросята с висящими ушами-крыльями, а один нес гигантскую вилку из картона.

— Культ Ложки ослаб! — кричала Глинка. — Пришло время РАЗДЕЛИТЕЛЕЙ!

Мара прикрыла лицо рукой.

— Мы оставили их всего на один миллиард лет…
— И уже религиозная вилка.
— Прогресс, — хмыкнула Пустота.

Кодзи 1.0 встал, потянулся и чихнул.
Из носа вылетел гоблин с рулоном туалетной бумаги, крикнул «Свободный рынок для всех!» — и скрылся в кустах.

— Мы в деле, — сказал он. — Кстати, а где мой старый чайник?

Глава вторая. Форма 42-Р: «Заявление о начале революции»

Глинка ворвалась в город пузырей как ураган, перекусивший философским трактатом и запивший его вином.

В одной руке — плакат: «ВИЛКА ПРЕВЫШЕ ВСЕГО».
В другой — вилку. Настоящую. Относительно.

Позади неслись её верные свинопосланцы, размахивая лозунгами:

• «Ложка — сгиб зла!»
• «Врезай вилкой в догму!»
• «Время проткнуть истину!»

Но… город пузырей не дрогнул.

На перекрёстке их остановил пузырь с жёлтой ленточкой и бейджем «Младший Переключатель Революционных Каналов». Он поднял лапку.

— Простите. Вы… кто?

— Я — Пророчица Вилки! Я несу огонь пробуждения!

— Понимаю, понимаю… — кивнул пузырь, протягивая ей толстенную пачку бумаг. — Тогда вот. Это форма 42-Р — «Заявление о начале революции».

Глинка замерла.

— Чего?

— Ну, по Закону №113-Б, никакая идеологическая трансформация со смещением символической власти не может быть начата без предварительного рассмотрения Революционной Комиссией по делам Посудной Вертикали.

— Я… Я ВЫНЕСУ ВАМ ПУСТУЮ ВИЛКУ!

— О, только не это, — простонал другой пузырь. — Последний раз, когда кто-то вышел с пустой вилкой, Великий Чайник перестал кипеть на три недели.

Откуда-то сверху раздался глухой гул.
На вершине Пузырчатой Башни, окружённой паром, зашевелился Великий Чайник.

— Бу-бу-бу… форма… форма…

— Он чувствует незаконную агитацию, — испуганно зашептали пузыри.

— Да запихните вы уже эту форму себе в… — зашипела Глинка, но споткнулась о поросёнка, упала лицом прямо в декларацию на обороте ложки и заорала:

— МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ВАШ ЧАЙНИК!

На мгновение всё замерло.

Пузырь с бейджем глубоко вдохнул и… нажал тревожную кнопку.

— Уровень инфузии 4! Нелегальный культовый спор!
— Вызвать Архивного Заварщика!
— Поднять ложечные флагштоки!

С неба начали падать бумажные пакеты с инструкциями, формы для оформления формы, временные лицензии на революцию, и вишенка — цитата из Кодекса Ложки:

"Всякое перемешивание без одобрения Чайника карается молочным отлучением."

Глинка закричала:

— ДА ЭТО Ж БЕЗУМИЕ!

— Нет, — ответил пузырь с табличкой «Голос Ложки», — это Процедура.

Глава третья. Ошибка доступа и Третий выбор

Кодзи 1.0 ковырялся в реальности. В буквальном смысле — он сидел на земле и ковырял её пальцем, что-то бурча себе под нос.

— Мне нужен новый символ. Может, ложка с колесом? Или вилка в сандалиях?

Он нажал что-то не то.

Щёлк.
Треск.
Фыр-фыр-фшжж.

И тут… он появился.

Прямо в центре площади пузырей, рядом с протестующим культом вилки, вспыхнул свет, и из него выпал человек.

Обычный.
Немного помятый, с глазами, полными вопросов и ощущением, что его только что выдернули с корпоративной планёрки по управлению рисками.

— Где я?.. Что это?.. Почему в небе ложка?

— Кодзи… — прошептала Анара, подбегая. — Ты только что перетащил живого человека из мира 2.0!

— Он сам упал, — попытался оправдаться Кодзи, пряча пульт, сделанный из слона, картошки и кнопки «Вперёд».

— Это… нарушение границ! — воскликнула Мара. — Межмировое вторжение! Эти существа не предназначены для абсурдного давления!

Пустота появилась, как всегда, вовремя.

— О, девочки… — проговорила она с ленивой ухмылкой. — Ну давайте… Дайте хотя бы посмотреть, что с этого выйдет.
— Пожалуйста, — добавила она, откидываясь в невидимое кресло. — Я давно не видела, чтобы человек впервые встречался с говорящими пузырями и… о, вот и гоблин.

Из ближайшей чёрной дыры вылез тот самый гоблин — в бархатном халате, с бокалом вина, слегка подрумяненный и невероятно самодовольный.

Он посмотрел на человека, сделал глоток и усмехнулся:

— Ты выглядишь… потерянным. Это прекрасно.
— Где я?..
— В другом месте. Между тем, что никогда не было, и тем, что давно забыто.

Гоблин вытянул руку, капля вина стекла по бокалу.

— Стань Третьим.

— Третьим кем?

— Мы не знаем. Но это звучит так… загадочно. Мы любим загадки.
— Подписывай. Тут только форма на восемь страниц.
— Если не заполнишь — всё равно станешь. Но хаотичнее.

Человек огляделся. Пузырь с табличкой «Помощник по осознаванию лжи» пытался измерить ему смысл.
Поросёнок с ушами-крыльями подполз и предложил леденец.
Чайник на башне тяжело выдохнул пар, как будто сказал: «Ну началось…»

А Пустота с довольным видом прошептала:

— Обожаю неожиданных гостей.

Глава четвёртая. Чай, кодексы и рубль на апохмелку

Человек стоял посреди города.
Он пытался понять.

— Значит… вы — пузыри?
— Верно.
— А вы — поклоняетесь ложке?
— Когда как. Иногда это метафора. Иногда не совсем. Иногда мы путаем.
— А что делает Великий Чайник?
— Закипает. Это его долг. Мы тоже стараемся.
— А зачем мне… форма на существование?

Пузырь в очках вздохнул:

— Нарушение Пункта 3.4.1. «Попытка Понять».

— Понять… что?
— Именно. Понимание — прерогатива Кипящего. Ты не кипишь — ты сомневаешься. А сомнение — это уже почти мышление, а мышление здесь строго регламентировано.

В этот момент на площадь с важным видом выехал Главный по Бреду.

Он сидел на табуретке, которую несли четыре философа-ежа.
На нём была мантия из протоколов, глаза горели уверенностью, а усы напоминали графики заблуждений.

Он раскрыл свиток:

— Слушай, Третий! Тебе вменяется нарушение Чайного Трудового Кодекса, а именно:

1. Задавание прямых вопросов в пределах ритуального заваривания.
2. Сомнение в природе ложки.
3. Использование логики без варки.

— Что?..
— Тссс. Мы на слушаниях.

— По решению Заварочного Совета, ты обязан:
а) Принять на себя смысл,
б) Не использовать его,
в) Уступить чашку в очереди Великой Бессмыслице.

Появились Мара и Анара — мрачные, напряжённые.

— Хватит, — прошептала Анара. — Это перегиб.

— Мы должны вмешаться, — сказала Мара. — Ему больно.

Но тут, как всегда, в самый неподходящий момент, вылез гоблин — слегка подгулявший, в шляпе из картофельной кожи, с бокалом и сырым взглядом.

— НЕТ! — крикнул он. — Вы не понимаете! Он — Третий! Это Дар!

— Дар чего?

— Э… Дар… неважно! Главное — положено.
— Он должен! Он обязан! Он… должен дать рубль на апохмелку!

Человек моргнул:

— Рубль?
— Я не знаю, что это! — честно признался гоблин. — Но так принято у Третьих! У тебя есть рубль?

— Нет…
— Тогда… отдай что-нибудь круглое и непонятное. Сойдёт.

Мара обернулась к Пустоте:

— Ну? Ты всё ещё хочешь наблюдать?

— Конечно, — улыбнулась та. — Я наслаждаюсь. Это… божественно нелепо.

Гоблин наклонился к человеку и шепнул:

— Не волнуйся. Если дашь рубль — они подумают, что ты знаешь, что делаешь. А это самое главное. В этом мире главное — делать вид.

Глава пятая. Путь Третьего и Дверь в хаос

Пузыри восхищались.
Они вдохновлялись.
Они строили.

На центральной площади, рядом с Великим Чайником, вырос Храм Третьего.
Из мрамора сомнений.
С куполом из пересмотренных инструкций.
С витражами, на которых Человек был изображён в момент глубокой растерянности.

— Он пришёл, чтобы показать нам… путь! — вещал пузырь-проповедник.
— Он воплотил в себе сомнение и ничего не понял! Он — идеален!
— Третий не знает, кто он. Поэтому он выше всего!

На фасаде храма блестела надпись:

«Да пребудет в тебе недоумение. Оно — наш свет»

Человек стоял у входа в храм, в окружении пузырей, свинопоросят и маленькой ложки, которую ему вручили как символ внутренней разболтанности.

— Я… я просто упал из офиса… — пытался он объяснить.

— Точно! — закричал один пузырь. — Офис — это аллегория! Он вышел из офиса в нас!

Но тут — как всегда — появился гоблин.

С бокалом, в мятом пиджаке и с ухмылкой, полной жизненного безумия.

— Слушай, пророк… ты ж не всерьёз всё это?

— Я… сам не знаю.

— Прекрасно. Значит, тебе пора… со мной. В Дыру.

Он показал на Чёрную Дыру, у которой висела табличка:

«Просьба не беспокоить. В процессе созерцания Восхождения Вселенной Блюдечка с Голубой Каёмочкой.»

Из дыры снова что-то вылезло — картофель, мелкий дождик из мяукающих орехов, и крылатая декларация с надписью:
«Я устала. Дайте покой!» — это писала сама Дыра.

Пустота появилась рядом и вскинула бровь.

— Она жалуется?

— Уже третий раз, — кивнула Анара. — В прошлый раз грозилась засудить Кодзи за многолетнее вторжение со стороны гоблинской фауны.

И тут…
Кодзи, как всегда, нашёл «решение».

Он щёлкнул пальцами, из которых посыпались бумажные кексы, и открыл дверь.

Настоящую дверь.
С ручкой.
С табличкой:

"Мир Гоблина. Заходить только по внутреннему зову. Или по глупости."

— Всё, — радостно сказал Кодзи. — Теперь никто не мешает Дыре восходить. У каждого своя зона.
— Зона ответственности? — уточнила Пустота.
— Нет, зона абсурда. Их проще убирать.

Гоблин схватил Человека за руку.

— Пойдём. Ты должен увидеть, как барсуки строят парламент. У нас там обсуждают налог на вино и запятую в манифесте.

— Но храм…

— Забудь. Они сами себе разберутся. Главное — никогда не давай понять, что ты что-то понял.

И вот они вошли в Дверь.

А позади них над храмом Третьего раздался новый лозунг:

"Истина не ходит. Она плывёт. И, желательно, по чайнику."