Отрывки из сказок.
Автор:
проходящий
Текст:
Мы вышли на край обрыва, поеживаясь от утреннего холодка. Вдалеке небо уже начало розоветь…
Ульянка радостно закричала.
— УРА! Солнышко приходит. Вот же, видите.
» Но солнце всходило, чтобы спасти наши души.
Солнце всходило, чтобы согреть нашу кровь.
Сторожа продолжают спать, но сон их явно нарушен,
Сторожам все еще невдомек…»
Алиса вскинула руки к небу. Она словно молилась.
— Солнце мое! Подари нам надежду, укрепи нас в решимости, дай нам силы!
Неожиданно она взлетела ввысь.
— ОООООУУУУУУУ!
За ее спиной медленно проплывали то ли утренние облака, то ли фигуры вооруженных всадников. Она запела, раскинув руки.
«Ты взойди, взойди солнце красное
Над горою, над высокою,
Над горою да высокою,
Да над Волгою широкою.».
В деревне женщины, что зевая, выходили с подойниками из калиток остановились и посмотрели наверх.
— Это что? Бабы, смотрите! Снова ангел. Или кто там?
Одна испуганно показала пальцем в сторону леса.
— Слышали? Волки провыли.
— Слышали. Господи, что за напасть?
Старуха в черном, стоявшая у изгороди, подняла голову и неожиданно усмехнулась.
— Солнце в крови встает, волки воют, ночь та самая… Все совпало, как старые и говорили. Это бабы знак всем нам. Всей Руси. То сама Алена Арзамасская возвращается. Я же вам говорила, а вы не верили. Теперь увидели. Значит, срок подошел ей вернуться. Сама слышите, поет.
«Обогрей ты нас красно солнышко
Сирот бедных, людей беглых.
Да не воры мы не разбойнички,
Стеньки Разина мы работнички…»
— Давно у нас таких песен слыхать не было. Да видать время пришло.
Бабы дружно охнули.
— Лихо идет…
Старуха поправила платок и вздохнула.
— Видать время подошло, мужикам обрезы по погребам доставать.
«Наша Вольница, без одежд пришла
Наша Вольница, болью корчилась
Наша Вольница, бьет поклоны лбом
Наша Вольница, зарешечена…»
... » Что-то солнышко не светит, над головушкой туман…»
— Откуда знаешь ее?
Лена снова стала серьезной.
— Тебе скажу. Больше никому. Папа запрещает мне ее петь, боится. Я пою. Мы же тамбовские, мы все помним. И будем помнить пока живы…
Привели пожилого мужчину.
— Слышь, ты… Что здесь произошло? Какого хера, где люди? Здесь деревня стояла, там пионерлагерь был. Куда все делось.
Мужик поднял голову вверх и засмеялся.
— Ты что, сука, не понял меня. По-другому спросить?
Деревенский сплюнул.
— Давай, стреляй.
Командир вздохнул.
— Прекрати. Понимаю, тут все на нервах. Просто скажи. ГДЕ ЛЮДИ?
— Скажу. Лешачка их забрала, увела. И запомни. Сунетесь в лес, сдохните. Больше ничего не услышишь. Идите на хуй.
«…Спаса со стены под рубаху снял,
Хату подпалил да обрез достал.
А при Советах жить — продавать свой крест,
Сколько нас таких уходило в лес…»
… Лишь тогда, как исстари, от Москвы Престольной
До степного Яика грянет мой Ясак —
Поднимусь я, старчище, вольный иль невольный,
И пойду по водам я — матерой казак.
Две змеи заклятые к векам присосутся,
И за мной потянутся черной полосой…
По горам, над реками города займутся
И година лютая будет мне сестрой.
Пронесутся знаменья красными столпами;
По земле протянется огневая вервь;
И придут Алаписы с песьими главами,
И в полях младенчики поползут, как червь.
Задымятся кровию все леса и реки;
На проклятых торжищах сотворится блуд…
Мне тогда змееныши приподнимут веки…
И узнают Разина. И настанет Суд…
(Алексей Толстой. «Суд»)
… И полыхнуло от Амура до Немана.
Россия кровью да слезами умытая.
И пустели деревни да села, да казачьи станицы.
Время ответа пришло.
Да не воры мы не разбойнички,
Стеньки Разина мы работнички…
… Мы веслом махнем — корабли возьмем!
Жги!
Кистенем махнем — караван собьем!
Жги!
А ножом махнем — всех бояр побьем!
Жги!
Чтоб до неба встало, чтоб им, сукам, страшно было!
Не жалей…
Жги!
... Станичники тем временем переговаривались между собой.
— А ведь много слухов по земле идет. Да вот, говорят, Алена Арзамасская вернулась. Есть те, кто ее видел. В черном и глаза у нее волчьи. Только почему то рыжая… Ну да ладно.
— Подождите, казаки… Если она пришла, то и… Разина ждать надо? Да ведь это…
— Оно и есть. Видать время подошло…
… — Слышь, Степа, давай расскажи всем. Что вы на дороге видели?
— Видели… Мы с братом, с Кешкой, то есть, из Соборной возвращались. Ну да, от дядьки. Да нет, не сильно пьяные то. Ну, телегу на обочине оставили, поссать пошли. Возвращаемся, а тут брат меня толкает, мол, гляди чего. А там… На дорогу туман наполз, а в нем… И не поймешь ведь сразу. Тени из леса выходят. Конные, пешие… Вооруженные все. Подводы с пулеметами. Рядом волки огромные, а на них дети едут. Запомнил… Девочка рыжая там была.
— А куда они шли то?
— Да вроде к городу.
— Значит, видать время пришло…
... — А какой сегодня день? — Спросила Мику, придерживая, сидящего впереди нее на лошади Ису.
Алиса пожала плечами.
— С утра вроде Пасха была.
Мику помахала рукой, собравшимся на тротуаре людям, встречавшим отряд цветами.
— Радуйтесь, люди! Двойной праздник сегодня!
Едущая рядом на варге Нюра показала пальцем на висящее на столбе тело в дорогом костюме и одной туфле, засмеялась.
— Красиво ведь висит. Жалко не я подвесила.
Данька кивнул.
— Да еще за шею. Добрый у нас народ.
Подъехавший к Мику Костя почесал затылок.
— Маша, а вот скажи. За каким хером, ты его за собой возишь? Он же мертвый. Только людей пугаешь… Наверное.
Сзади, за лошадью Мику, за ноги было привязано обнаженное мужское тело с разбитой головой. За ним по асфальту тянулась серо-красная полоса. Мику обернулась.
— А что, он сдох уже? Тогда неинтересно. Обрезать надо.
Ульянка захохотала.
— Микусинька, ты как маленькая. Это же как дохлую крысу на веревочке в детстве таскать.
Та нахмурилась.
— Никаких крыс я не таскала. Я их может боюсь. Апач, обрежь веревку, а то смешно им, видите ли.
Дайте критику
