Жизнь между вспышками

Белая вспышка — и Женя стоит на кухне, дует на пальцы. По крайней мере, так он помнит. То, как проснулся, поцеловал спящую жену, накинул халат и вскипятил чайник, — всё поглотила белая мгла. Осталось только уже успевшее стать привычным чувство пустого отчаяния. Может, в этом и заключается смирение? Раньше подобные эпизоды сопровождал бессильный гнев, в порыве которого он разносил всё, что попадётся под руку. Сейчас о тех временах настойчиво напоминает вмятина на эмалированном чайнике.

Всё чаще он так: то обожжётся о чайник, проверяя его температуру, совершенно забыв, что вскипятил его буквально минуту назад, то стоит и удивлённо смотрит на пустую чашку из-под чая, причявкивая в попытках отыскать землистое послевкусие пуэра. Временами ум прояснялся, и от этого было только горше. В эти моменты взгляд становился осмысленным и по-тихому печальным, словно в одно мгновение ему приходилось вновь проходить все пять стадий принятия. Те, кто утверждают, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, никогда не видели глаз Жени в озарении забытого.

Вот Женя после летних каникул в радостном волнении идёт на линейку первого сентября. Учёба давалась легко, друзей в классе было много. Не первый раз в первый класс, но тоже особенный год — именно тот год, когда дети невероятно быстро вытягиваются за лето: девочки меняют кукол на первую косметику, а мальчики уже не говорят ломающимся, периодически «дающим петуха» голосом: «Фу, девчонка», а начинают проявлять ранее не испытанный интерес.

Вот Женя оканчивает школу: сдаёт выпускные экзамены, старательно вышагивает в вальсе, чтобы не отдавить ноги однокласснице, сдаёт вступительные экзамены в институт.

Вот Женя впервые встречает Аню. Это было на втором курсе. Желая впечатлить понравившуюся девушку, влюблённый юноша «занимается» по всему общежитию, чтобы устроить незабываемое свидание. Последующий месяц на пустой гречке тоже был незабываемым. По крайней мере, тогда казалось, что забыть его невозможно.

Вот Женя заканчивает институт и устраивается на первую работу по специальности. Они с Аней уже год живут вместе, и сейчас она заботливо собирает ему тормозок на обед. Завязывая галстук на ходу, он заходит на кухню и ладошкой шлёпает любимую по попе. Она поворачивается к нему, улыбается, целует, желает удачного первого дня на работе.

Вот Женя и Аня сидят в банкетном зале ресторана, полном гостей. Их стол расположен отдельно от остальных столов, за которыми собрались самые близкие люди: друзья и родители. Свадьба — ещё одно незабываемое событие в жизни.

Вот Женя идёт на повышение: становится начальником отдела проектирования в крупной строительной компании. И это в свои тридцать лет! Жизнь идёт своим чередом, и вроде бы успешно. Только голова болит иногда, да всякие мелочи стал забывать. Наверное, это всё переутомление.

Вот Женя беспокоится, что головные боли участились. Как любой мужчина, он до последнего не идёт к врачу. Как любой цивилизованный человек, он однажды решает погуглить свои симптомы.

Вот Женя видит, что ссылки на статьи о ранней деменции фиолетового цвета…

Аня заходит на кухню и тихонечко обнимает сзади мужчину, который некогда знал себя как Женя. Он поворачивается к ней, всё ещё оставаясь в её объятиях. Вид у него растерянный и словно виноватый, как у нашкодившего щенка.

— Милый, всё хорошо? — спрашивает Аня, прекрасно осознавая, что хорошо уже не будет никогда. Это понимает и Женя. Временами.

— Всё в порядке, — отвечает он, чтобы лишний раз не волновать жену, и стыдливо прикрывает ладонью обожжённые пальцы.

Аня целует мужа, после чего достаёт из кухонного ящика его таблетницу, чтобы дать ему те таблетки, которые пьются до еды. Пригоршня пилюль на ладони — вот до чего способна сузиться жизнь человека.

Белая вспышка, и Женя озирается по сторонам. Он мотает головой, ощупывает себя, силясь понять, где находится и куда может направляться. Куртку перетянул ремень безопасности, за окном мелькают здания.

— Мы едем в больницу, милый, — говорит Аня, сидящая за рулём автомобиля, — сегодня у нас приём у врача.

Правой рукой она сжимает его ладонь — ласково, но от скопившегося напряжения довольно сильно. От резкой боли Женя отдёргивает руку, высвобождая её из хватки жены, и с удивлением и страхом смотрит на обожжённые пальцы. И когда он только успел обжечься?

Белая вспышка, и Женя находит себя в кабинете врача. Тот что-то усиленно пытается им с женой втолковать.

— Вы можете сказать простым человеческим языком? Я не понимаю всех этих ваших медицинских терминов! Просто скажите: это экспериментальное лечение — оно поможет отцу? Его рак станет операбельным?

В кабинете повисла тишина. В груди у Жени клокотала настоящая буря чувств, заставляющая его дышать тяжело и прерывисто. Смешались самые разные эмоции: волнение и страх за отца, почти бессмертная надежда на лучшее, любовь и благодарность жене за поддержку — всё это было. Было пять лет назад.

— Дорогой, мы у другого врача, — сказала Аня, сжимая его руку. — Ты заболел и иногда путаешь события.

К сожалению или к счастью, болезнь ещё не достигла того пика, когда слова-напоминания более не способны вернуть к реальности. Некоторое время глаза Жени бегают по кабинету в тихой панике, словно ища, за что бы такое зацепиться, что было бы способно подтвердить или опровергнуть слова любимой. Натянуто улыбнувшись, он кладёт свободную руку на ладонь Ани и начинает беспрерывно кивать головой, словно игрушечная собачка на приборной панели автомобиля.

Немного подождав, врач продолжает с того места, где его прервали, но Женя его не слушает. А какой в этом смысл? Такое заключение всякий раз приходит к нему автоматически.

Белая вспышка — и Женя на даче играет в футбол. Прекрасный солнечный августовский день. Счёт равный, и теперь ребята пробивают пенальти, а стало быть, есть шанс на победу. Женя ставит мяч по линии и мысленно прикидывает траекторию удара. Кто-то его зовёт, и он оборачивается. Сзади стоит женщина, похожая на ту красавицу, что он видел в общежитии, только старше. Рядом с ней пожилой мужчина в белом халате.

— Женечка, милый, пожалуйста, слезай оттуда, слышишь?! — кричит эта женщина срывающимся голосом и со слезами на глазах.

В это время, тихо матеря про себя неизвестного сотрудника больницы, забывшего запереть вход на крышу больницы, куда врачи бегают перекурить, заведующий отделением неврологии пытается тихонько подкрасться к своему пациенту, стоящему на краю парапета. Он указывает рукой подоспевшему охраннику, чтобы тот обходил с другой стороны.

Сперва нужно забить гол, решает Женя, а потом уже разбираться, что нужно этой странной женщине в тëплом свитере в столь жаркий день.

«Разбегусь, прикидываясь, что хочу ударить правой ногой, а сам пробью левой, заведя её за правую. Тогда вратарь кинется в одну сторону, а мяч полетит в противоположную».

Шаг назад — и Женя падает… К счастью, падает в сторону крыши, а не улицы. Кинувшись в его сторону, врач и охранник со всего маху стукнулись лбами, а едва не убившийся пациент с оглушающим хрустом завалился на бок, погребя под собой пытавшуюся поймать его женщину. Стопа его левой ноги оказывается вывернута назад, словно пальцы и пятка поменялись местами.

Перелом оказался сложным: со смещением и с разрывом связок. В ожидании, пока закончится операция, и хирург сообщит о состоянии её мужа, Аня мучилась очень нехорошими (это она решила сразу) мыслями. Там, на крыше, несмотря на весь ужас, что её охватил, она видела по-настоящему счастливого человека. Он улыбался искренне, а не натянуто, как все последние годы. Прямо весь сиял. Она пыталась вспомнить, когда последний раз видела Женю таким. Наверное, это было после его повышения, когда они вместе строили планы о переезде в пускай и ипотечную, но свою квартиру. Тогда же они планировали беременность. Спустя три недели ему поставили диагноз… Что было бы, если бы он упал в другую сторону? Что было бы, если бы он погиб? Ей, безусловно, было бы очень тяжело, и в то же время это было бы сродни освобождению невинно заключённого... А каково было бы ему? Учитывая его состояние, чего ещё можно желать любимому человеку, как не счастливой смерти? Аня грызла и кляла себя за эти мысли и одновременно находила в них успокоение. Сейчас ей казалось, что она уже давно похоронила мужа и заботилась лишь о своих воспоминаниях о нём, обличенных в человеческую оболочку. Временами, как недавно, он совсем выпадал из реальности, не узнавал её. Некоторые друзья не понимали, почему она не поселит мужа в какое-нибудь медучреждение, но Аня отчаянно цеплялась за те светлые моменты, когда к нему ненадолго возвращалась память. Она бы никогда себя не простила, если бы в такой момент прозрения Женя вдруг обнаружил, что она его бросила — сдала в «богадельню». Эти терзания прервал подошедший к ней врач:

— Не волнуйтесь, всё прошло замечательно. Поставили спицы, загипсовали ногу — всё прошло без осложнений. Сейчас он в реанимации выходит из наркоза.

— Мне, наверное, нужно съездить домой и привезти его таблетки?

— Не переживайте, нам передали из отделения неврологии всю необходимую информацию, все лекарства имеются в больнице. Уже поздно, в палату к мужу сегодня вы уже не попадёте, так что езжайте домой. Отдохните — у вас был тяжёлый день, а завтра утром уже сможете навестить его.

Аня закивала в ответ, но ощущала себя при этом крайне растерянной. Небольшая передышка, пока Женя будет лежать в больнице, а потом снова жизнь между белыми вспышками…