Братство волка глава 7, тебе еще рано в белое царство
а будет только вечная зияющая пустота. От этого ощущения скорого конца стало жутко и страшно. Холод пробирался все глубже, уже норовя схватить за сердце и сковать его навсегда ледяным дыханием. Так, наверное, и умирают все собаки, тихо, безвестно, оставшись с холодом один на один. Ему оставался еще шаг, и он вступил бы в вечность.
Его уже ничто не держало на этой земле, там было только его искалеченное тело. Никто не будет по нему плакать и не вспомнит его добрым словом. Так зачем же с этим тянуть Манук уже поднял лапу, что бы переступить ту последнюю черту, за которой уже не будет ни слез, ни боли, ни этой полной разочарований нелепой жизни, когда за спиной он услышал голос. Черной волчицы и сразу его узнал.
Она приходила к нему, когда он оказывался за чертой жизни.
-Манук, тебе еще рано в белое царство. Твой земной путь только начинается, а дела твои на земле не закончены.
- Манук замер. Но зачем мне жить если я никому не нужен, я калека без ног, то лучше прекратить это сейчас.
- Если ты это сейчас сделаешь, ты погубишь не только себя, но и всех собак следом. Ты все однажды поймешь сам. Если решишь для себя здесь и сейчас узнать правду или веки вечные скитаться во мраке и так и не увидеть свет, я помогу тебе с решением.
Волчица подошла совсем близко, Манук даже ощущал на своей шкуре ее теплое дыхание. Она взяла его за лапу, и все разом исчезло: и этот лес, и ледяная тропа.
Манук пришел в себя и глубоко выдохнул, как будто побывал на дне реки. И не сразу понял, жив ли он вообще. Собаки, оставшиеся с ним, уже спали, а лапы действительно мерзли, и Манук не чувствовал их ни один палец не шевелился.
Он с трудом смог рыкнуть: Где я и собаки разом проснулись и подбежали к нему
- что вообще происходит и где мы
- ты пока был в отключке мы перенесли тебя в меловые горы подальше от холода.
- А где Огненный
- он ушел к длентам за помощью без них нам тебя не вытащить, мы так рады что ты очнулся. Думали что уже все, петь нам по нашему другу грустные песни, а вернется Огненный мы тебя живо на лапы поставим. А пока отдыхай тебе силы нужны.
Манук стиснул зубы, ему уже никто не поможет, он до конца дней будет прикован, и это уже никакие дленты не исправят. Лучше бы ему тогда умереть, Манук повернул голову и уткнулся носом в стену, он не слышал переговоров собак, ему было о чем подумать
к утру повалил густой мокрый снег. и собаки не смотря на все рыки волка, перенесли его на другое место повыше и куда не навалит снег.
Где нет сквозняков не хватало ему еще и простудится, единственная кобыла оставшись без присмотра, побродив немного побрела в пустоши искать сухую траву.
Но к обеду снег повалил еще гуще, солнца стало не видно и кобыла здорово продрогнув приплелась обратно в пещеру, оставив за собой длинный, заметный издали след и могла с головой выдать их укрытие.
Брук, сидя на своей непутевой кобыле, усиленно вертел головой, пытаясь хоть что - то разглядеть сквозь снежную пелену. Давно он не видел такого плотного снегопада, что даже лапы не видно. Снег налипал на глаза и мешал обзору, а отойдя от реки, они вообще заблудились и сбились с курса, и блудили снова и снова возвращаясь на прежний круг. Это дико раздражало Брука.
Старый сморчок мог снова ускользнуть у него из лап, пока он продирался через стену непогоды почти вслепую.
Собаки, оставшиеся в гротах, тоже были обеспокоены не известно, как Огненный с собаками доберется до длентов сквозь такую то бурю. Снег за считанные часы присыпал все нижние входы. Если он к ночи не кончится, они тут будут как в большом сугробе, и ни один алай не догадается их тут искать. А снаружи начинало понемногу вечереть.
Собаки готовились ужинать. Попытались накормить и Манука, но тот и смотреть не мог на еду. Ему, калеке, уже ни к чему поддерживать это бесполезное тело. Он лежал молча, уткнув нос в стену, и никого не хотел видеть. Лучше бы ему вовсе утонуть в той реке, чем жить вот так. Да и нельзя это жизнью назвать. И никто не мог подумать в этот тусклый зимний вечер, какая беда к ним подбирается.
Обученные алаи Брука напали на след лошади. Она ходила в пустошах, и снегопад еще не до конца припорошил ее следы. Ямки от копыт были заметны. Брук приказал своим головорезам: насторожится, они уже на верном пути. Этот старый сморчок наверняка спрятался от непогоды, не дурак же он блудить в буране
