Крепость снов

Аве приснилось, что она напоролась пальцем на иглу от шприца; нервная дрожь встряхнула затёкшее тело. В полудрёме она мирилась с ощущениями. Воспоминания тревожной тенью бродили вокруг девушки. В приюте дети чего только не придумывали, чтобы запугать друг друга. Например, что в песочнице кто-то специально раскидывает лезвия от бритвы. Или что наркоманы оставляют шприцы с наркотой или заражённой кровью так, что на них легко напороться. Муна на такое говорила, что это лишь выдумки, потому что на закрытую территорию пускали только врачей. Ава сестре верила, но бояться не переставала. Глубокий вдох. Нет, это всё только сон и богатое воображение.

Тело тяжёлое, непослушное. Ава упёрлась в матрас, непривычно жёсткий, и вдруг ощутила резкий дискомфорт в сгибе левой руки, переходящий в пронизывающую боль. Раскрыла глаза.

Белое. Всё вокруг белое — над головой и в обозримом пространстве. Сердце зашлось ходуном; противно запищало над левым ухом. Ава с трудом повернула голову и впилась взглядом в кардиомонитор. Только что запищал? Или до этого тоже, просто она привыкла? Стоп. Откуда он вообще мог бы взяться? Где она, в больнице?

Ава потянулась к сгибу левой руки и обнаружила там катетер с длинной трубкой, уходящей за изголовье кровати. Потянула непослушными пальцами за край скотча и замерла. Вдруг этим она себе навредит? Нужно кого-то позвать. Ава открыла рот, но только сухо закашлялась.

Послышался щелчок включающегося микрофона, и откуда-то сверху послышался хорошо поставленный вежливый мужской голос:

— Не стоит делать резких движений, мисс Кингстон. Давайте не будем усложнять задачу.

Ава настороженно пригладила край лейкопластыря назад. Голос вызывал глухую тревогу, как если бы в руках у неё оказалось осиное гнездо. Вежливость казалась только хрупкой оболочкой, за которой роились опасные смыслы. Кому она усложняет задачу? И каким образом?

— Правильное решение, — похвалил её незнакомец таким голосом, словно она была умалишённой. — Вы помните, как попали в клинику?

Ава сглотнула, собралась с силами.

— Нет.

— Вы чувствуете себя отдохнувшей?

Пришлось прислушаться к ощущениям. Тело устало, как после долгой болезни, проведённой в кровати, но в остальном Ава чувствовала себя вполне комфортно. Запах сухой больничной чистоты действовал умиротворяюще, и, казалось, стоит отдохнуть ещё немного — и можно горы свернуть.

— Да.

— Хотите чего-нибудь?

Кажется, на этой фразе голос стал мягче. Ава хотела пить, но сейчас не до этого.

— Кто вы?

Тихий звук, похожий на усмешку.

— Меня зовут Джереми Принц. Я исследую фатальную семейную бессонницу. И, кажется, я добился первого в истории выздоровления.

Бессонница. Ава вспомнила, с каким трудом она сосредотачивалась. Как услышанное рассыпалось на отдельные слова и никак не хотело соединяться. Как мозг подкидывал непонятные образы вперемешку с реальностью. Как сходила с ума и умирала…

Ава, превозмогая боль, перевернулась на бок. Старшая сестра.

— Она… спит?

— Пока да, — Принц сделал паузу, и Ава подумала, что он не станет продолжать, но нет. — Будем надеяться, что проснётся.

Защипало в горле, горечь прокатилась тяжёлой волной внутри.

— Как её спасти?

— Посмотрим. Вы ведь готовы к сотрудничеству, мисс Кингстон?

Ава кивнула. А человек улыбнулся — послышался лёгкий выдох и звук касания губами микрофона.

— Вот и славно. Я рад, что мы так быстро подружились, Аврора.

Никакой дружбой здесь не пахнет. И не было её никогда. Ава силилась вспомнить, как выглядит Принц, но в воспоминаниях он отсутствовал. Белый халат. Фамилия. Что-то холодное и отстранённое всплывало в подсознании, но не складывалось в полноценный образ.

— Нужно провести ряд тестов.

— Каких?

Пауза.

— Я пока не могу сказать с полной уверенностью. Вы с сестрой получали одинаковое лечение. Нужно выяснить, что помогло выздороветь вам.

— Или помешало ей?

Ещё пауза. Шелест микрофона, словно выдох или смешок.

— Хотелось бы так, но я больше верю в счастливый случай. Я не возлагал больших надежд на собственный метод лечения фатальной бессонницы, так что правильнее будет искать причину в тебе, а не в твоей сестре. Но, разумеется, я не исключаю и обратного.

— Понятно.

— Хочешь чего-нибудь? — вновь вернулся к своему вопросу Принц.

Ава попросила воды. Довольно быстро в палату вошёл молодой доктор со стаканом в руке и планшеткой. Ава приняла его за Принца, но едва он заговорил, по голосу стало понятно — нет. Задавал вопросы, мерил давление, пульс, температуру, проверял рефлексы и глазное дно, делал записи. Ушёл, даже не представился. Словно не видел необходимости.

— Сейчас медсестра возьмёт у тебя кровь для анализа, потом сможешь поесть.

Медсестра без имени и без особого энтузиазма сцедила несколько колбочек.

Заболела голова, перед глазами поплыло, то ли затошнило, то ли просто желудок скрутило от голода. Ава не понимала, пока сложно осознавала себя в этом безликом пустом пространстве.

— Может, хочешь чего-нибудь особенного?

Она вздрогнула. Странно выходит: тех, кого она видит — не знает по имени, того, кого знает по имени — не видит. Хотя, если честно, она не горела желанием взглянуть на своего спасителя. Всё было здесь слишком странно.

— Например?

— На ужин.

— А у меня есть выбор?

Пауза.

— Первое время диета, но можно и порадовать себя чем-нибудь.

Всё ещё хотелось пить. И почувствовать хоть что-то.

— Чай с апельсином.

Пауза.

— Любишь апельсины?

— Люблю запах. Уютный и тёплый.

Пауза. Шелестящий выдох.

— Понятно.

Санитарка вкатила в палату небольшой столик с ужином. Омлет, нарезанные помидоры и чай с кружочком апельсина. Омлет оказался безвкусным, помидор — водянистым, а вот за чай Ава принялась с большим удовольствием. Тёплый, сладкий вкус, мягкий аромат, от которого губы сами складывались в улыбку. В памяти всплывали далёкие картинки с празднования Рождества и зимних каникул, которые Ава проводила вместе с Муной и другими детьми, и тогда казалось, что мир шире, чем приют, чем двор, чем лес…

Ава поймала усталое тело, когда голова безвольно опустилась на плечо. Сердце бешено заколотилось, ускользающее сознание превращало палату в мятый бесформенный чистый лист, стыдящийся своей белизны. Из цвета рождался звук — навязчивый, нескончаемый, ритмичный… Писк кардиомонитора, гул крови в ушах, хруст суставов шеи. Почему звуки такие тяжёлые?

Треск динамиков.

— Ты на ходу спишь. Нужно отдохнуть.

— Нет.

Тело трясло, словно Ава долго гуляла на холоде. Мир ходил ходуном. Мятый лист смещал предметы. Там, где под рукой должен был оказаться столик, зияла пустота.

— Боишься снова не заснуть?

— Боюсь не проснуться.

— Совсем недавно было иначе.

— Не помню. Мне было плохо. Несла всякую чушь.

Динамики зашуршали долгим выдохом.

— Но тебе нужно поспать.

Мятый лист подвинул ближе какой-то тонкий высокий предмет. Ава резко пнула треногу, та с металлическим звоном упала на пол. Звук был настолько потрясающе чист, что улыбка сама собой появилась на лице. Как колокольчик. С таким звоном точно не уснёшь.

— Аврора?

— Не засну.

Звонко полетел следом поднос. Тарелке перебило хребет. Кружка сломала руку-ручку. Короткий миг звука-муки.

— Аврора, не…

— Да! Я не буду спать, больше никогда! Ты меня не заставишь!

Тумбочка оказалась тяжелее, чем она ожидала, и звук падения был не таким чистым и будоражащим, но тоже откликнулся острым осознанием в голове. Движение — отсутствие сна. Отсутствие сна — отсутствие смерти. Потому что когда человек спит, он умирает для этого мира.

— Аврора!

Твёрдый голос Принца вывел её из состояния дымчатой дрёмы. Пальцы сжимали провода кардиомонитора. По спине, между лопаток, стекала тонкая струйка пота. Болела голова. Белая реальность расходилась сотнями надломленных линий.

Шумный выдох вылился из динамиков и заполнил всю комнату, сверху донизу. Холодный воздух опускается вниз — зачем-то подумала Ава и рассмеялась.

— Аврора, — голос Принца звучал твёрдо и непреклонно. — Если ты не поспишь, то мне придётся принять меры. Или — если продолжишь ломать оборудование.

— И что ты сделаешь?

Это сказала не сама Ава, а непослушная девочка, которая не хотела засыпать. Которая боялась не проснуться.

Пауза. Не дышит. Может, умер от возмущения?

— Я могу ограничить тебе передвижение. Или выписать снотворное.

— А, — как-то сразу сникла Ава.

Может, именно этого она ждала. Может, не так сильно она хотела не спать. Просто искала повода. Боялась спать. Боялась не спать. Боялась ошибиться. А теперь, раз уж выбора нет…

— Аврора, разожми, пожалуйста, пальцы.

Она послушалась.

— Прикрой глаза.

Она спряталась от белого скомканного мира за тёмной ширмой век.

— Слушай мой голос.

И она слушала, как голос Принца перекрывал шум крови в висках, синкопы дыхания, писк кардиомонитора. Он рассказывал какую-то чушь. Вроде того, что у него дома грустит кот, которого не с кем оставить, но и сюда нельзя взять. А он, Принц, очень любит животных. Как насчёт Авы? Он рассказывал что-то такое, что она не могла вспомнить. Что-то, случившееся в тот день, когда её с сестрой забрали в клинику. Про уличного кота, про следы когтей на её ладонях и губах. Про то, что сама Ава так хотела завести кота.

— Хотела, — шепнула она подушке. — Но в приюте нельзя… И тут… не… льзя.

И она уснула.

***

Сон, гулкий сумбурный сон про тёмный лес с острыми, как шипы, ветвями. Такими острыми и такими густыми, что страшно пошевелиться. Но и оставаться нельзя. Ава прорывается сквозь опасные ветви и… просыпается.

Рядом медсестра, как раз закончила с забором крови. Ава почувствовала, как маленькие коготки страха зацепились за кожу.

— Сколько я спала? — поспешила она спросить у женщины.

Та лишь пожала плечами.

— Одиннадцать часов и шестнадцать минут, — ответил Принц из динамиков.

— Зачем опять анализы?

— Мы ищем иголку в стоге сена. На всё нужно время.

Неужели так сложно понять, чего есть такого у Авы, но нет у Муны?

Несколько дней прошли в пустых разговорах и всяческих обследованиях. С каждым днём Ава чувствовала всё больший дискомфорт. Словно те ветви из сна проросли внутри, и при каждом движении колючки скреблись под кожей. Это было даже не столько физическое ощущение, сколько отторжение ситуации. Невозможно было круглосуточно находиться рядом со спящей сестрой. Казалось, что она уже давно неживая, а Принц просто издевается над ней. Редкая гостья — санитарка — относилась к Муне как к предмету мебели, за которой надо просто ухаживать и держать в подобающем виде. Медсестра и второй врач тоже не проявляли к Муне особого интереса.

А ещё колючки скреблись из-за того, что он наблюдал.

— Доктор Принц? — осторожно позвала Ава.

— Я здесь, Аврора, — ответил динамик.

— Я хотела бы уйти. Я же здорова?

Пауза.

— Сейчас тебе лучше оставаться здесь.

— Лучше, чем что?

Пауза.

— Чем где бы то ни было. И потом — мне всё ещё нужно понять, из-за чего ты выздоровела.

Сохранять прежнее спокойствие становилось сложнее.

— Ты ничего не делаешь для неё.

— Я делаю всё, что могу.

— Сколько ты ещё будешь меня тут держать?

Пауза.

— Пока не поправится твоя сестра.

— А если она никогда не проснётся? — выкрикнула Ава и тут же устыдилась собственных слов.

Муна превратилась в константу. Неподвижную, неизменную, раз и навсегда укоренившуюся в этой палате…

— Я делаю всё, что могу.

— Да, — не задумываясь, ответила Ава.

Легла в кровать, укуталась с головой одеялом — один из немногих способов остаться наедине с собой.

Ава засыпала и просыпалась. Раз за разом. Год за годом. Она старела. Она пыталась забыть о том, что однажды выжила, но каждое утро видела своё отражение в зеркале и проклинала Принца. Она старела так медленно, что даже не заметила, когда стала чувствовать себя в инвалидном кресле, как вдовствующая королева на троне. Вместо символов власти — капельница и вездесущие трубки с иглами.

Она могла бы давным-давно умереть, но не могла, пока не осуществит свою месть. И однажды это случилось.

В её покои палач ввёл манекен, облачённый в длинный белый плащ. Лицо — гладкое, белое и отполированное — ничего не выражало. Только звук дыхания, так напоминающий треск динамиков, подсказывал, что манекен — именно тот, кого Аврора давно искала.

— Пади ниц перед своей королевой!

Манекен нелепо опустился на колени и склонил голову в мольбе. Глупец, на что-то надеется. Аврора взмахнула рукой, опутанной жилами капельницы, и секира палача ловко отсекла бледную, покрытую лаком, голову. Она подкатилась к ногам Авы, устало вглядываясь в старые, выцветшие глаза.

— И вот я на коленях, — молвили белые лакированные уста. — Этого ли ты хотела, моя королева?

— Этого.

— И вот я склонил голову пред тобой. Этого ли ты хотела, моя королева?

— Этого.

— И ты будешь жить долго и счастливо теперь. Этого ли т…

Королева опустила на голову стойку капельницы. Ещё раз. И ещё. Пока деревяшка не разлетелась на мелкие щепки.

— Этого. Я давно хотела именно этого….

Ава проснулась от громкого стука: тренога упала на пол.

— Я не хотела этого! — сон как рукой сняло, потому что она сразу же вспомнила угрозы про ограничение движений и про успокоительные.

— Ты сегодня рано.

— Сколько сейчас? — обратилась Ава к Принцу и подняла треногу.

— Пять утра.

Пять утра. И он не спит. И он ждёт её пробуждения. Бред какой. Нормальные люди так не поступают.

Ава наконец решилась.

Она не хотела больше оставаться здесь. Что угодно, куда угодно, только не здесь. Не с ним.

— Пожалуйста, помогите, — зашептала она, едва в очередной раз вошла санитарка.

— Я же не доктор, — голос сквозил равнодушием, и она даже не оторвалась от размещения моющих средств на столике у двери.

— Вот именно. Он ничего не делает, чтобы вылечить мою сестру, он удерживает меня, хотя я уже здорова. Он... — Ава понизила голос до еле слышного шёпота. — Ненормальный.

— Я не доктор, — твёрдо повторила санитарка, укоризненно взглянула на Аву и принялась за уборку. — Если он считает, что так правильно, значит, так правильно.

— Но вы можете хотя бы...

— Нет. Будете ещё приставать — всё расскажу доктору.

Ава гневно поджала губы, но больше ничего не сказала. Только не хватало очередных лживых речей из динамиков. Или притворного беспокойства из-за возможности применения усыпляющего газа. И ремней. Или чем он собирается её успокаивать и ограничивать движение.

Если уж ей никто не хочет помочь, она сделает это сама. Ради Муны, ради себя.

До следующей уборки три дня. Успеет?

Ава зашла в душевую и проверила дужку для полотенец. Крепко сидит. Можно расшатать? Она надавила и покачала вверх-вниз, потом чуть к себе. Показалось или подалась?

Заниматься монотонной работой — привычное дело. Все дни в приюте проходили в бесконечных монотонных делах. Надо просто меньше думать и больше делать. И, самое главное, нужно соблюдать временные рамки. Этот псих только и делает, что следит за ней, считает минуты, сверяет, контролирует. Ава расшатывала дужку минуты две, потом вышла из душевой.

Анализы. Еда. Дужка. Еда. Дужка. Сон. Анализы. Замкнутый круг, в котором Ава чувствовала себя забившейся в угол клетки белой лабораторной крысой. Удастся ли прогрызть путь на волю?

К утру третьего дня дужка готова была с минуты на минуту выскочить из стены. Ава утёрла горячий пот, сбрызнула лицо водой. Никак. Чуть позже. Сейчас уже пора возвращаться. Нельзя давать ему повод для подозрений. Но санитарка… Может, зайдёт попозже? Может, не заметит?

Ава вернулась в комнату. Уселась на свою кровать. Почувствовала себя невероятно чужой и искусственной. Подделкой. Хоть бы со стороны было не так заметно.

— Сегодня сделаем МРТ. Я попрошу подготовить кабинет.

Ава вздрогнула. Если она будет в другом кабинете, а в это время придёт санитарка и увидит разболтанную дужку… Что-то будет. Попытаться вкрутить обратно? Выломать и спрятать? Нет-нет-нет, вообще нужно исключить появление санитарки.

Сама не заметила, как, но Ава вернулась в душевую. Будь что будет. За несколько секунд под горячими, белыми от напряжения пальцами, дужка подалась.

Ава стояла посреди душевой и смотрела на тёмную металлическую скобу.

Какая она всё-таки дура. Открутить — это одно, а вот пронести её незаметно под камерами — совершенно другое. Не говоря уже о том, чтобы потом ещё придумать, как и когда применить. Ведь Принц ни разу за всё время не заходил в комнату. Нужен именно он, чтобы обошлось без ограничения движения, что бы он ни подразумевал под этим. Может, электрошок, может, усыпляющий газ.

Ладно. Одно дело сделано, теперь другое. Маленькие шаги или большие — не важно, лишь бы они вели к свободе.

Едва Ава нерешительно вышла из душевой, как её припечатало вопросом.

— Что-то случилось?

Ава крепче сжала дужку, словно этого было достаточно, чтобы укрыться от взора Принца. В голове бился один-единственный вопрос: «Что можно сделать, чтобы он пришёл?» Вызвать тошноту не вариант — придёт санитарка, или медсестра, или тот, другой врач. Что-то сломать — опять пригрозит. Попытаться убить себя или Муну? Аву передёрнуло от одной мысли об этом.

— Аврора?

Она вздрогнула, застигнутая врасплох посреди собственных мыслей, и ляпнула:

— Мне страшно.

— Я могу помочь?

Спросил даже без заминки, как обычно бывало.

— Наверное. Раньше, когда мне было страшно, Муна всегда была рядом, но теперь… — Ава прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Ей и правда было страшно, уже давно, только она пыталась этого не замечать. — Её как будто и нет. Не хочу делать МРТ. Ни пошевелиться, ни поговорить. Словно я уже труп.

Пауза. Наверное, будет опять угрожать или шантажировать. И она подчинится, конечно, подчинится. Губы задрожали, в горле сжались тугим комком слова, глупые слова о помощи и милосердии, о страхах и ощущении беспомощности. Слова, которые он никогда не поймёт.

— Если я… — Принц кашлянул в микрофон, искажённый звук ударил по ушам. — Если я буду рядом, ты сделаешь МРТ? Это очень важно, Аврора.

Внутри себя Ава победно кричала. Чёрт знает, почему он сразу предложил личную помощь, а не чью-то другую — это ли не удача, это ли не дар небес, это ли не свет в конце тоннеля?

— Да, — Ава сжала дужку крепче, так, что почти не чувствовала мышц. — Сделаю. Попробую. Не знаю…

Выдох.

— Давай попробуем. Я скоро буду.

Ава на трясущихся ногах добрела до кровати, рухнула и накрыла дужку левой рукой. Повезло. Мог ведь отправить вместо себя медсестру или того доктора, который обычно проводил опросы и осмотры. А может, не повезло? Может, он увидел открученную дужку и решил прийти с двумя здоровяками и смирительной рубашкой? Левая рука, казалось, превратилась в камень от кончиков пальцев и до плеча.

Тишина угнетала. Конечно, в палате не было тихо в полном смысле, но Ава уже привыкла к неизменному писку кардиомонитора. Привыкла… Меньше всего она хотела этого. Всё вызывало раздражение: цвет, звук, запах этот безликий, запах чистого и отглаженного белья, запах вымытых полов, запах ничего и никого…

Дышать тяжело. Лежать неудобно. Рука, прикрывающая открученную дужку, онемела. Бесполезно. Всё бесполезно. Она только разозлит этого психа. А злой псих хуже не злого...

Чем дольше не слышала она голос Принца, тем сильнее волновалась. Наконец, дверь отворилась, закрылась.

Ава сделала глубокий вдох, но лёгкие сжались от нервного спазма, пришлось тут же сделать ещё один, короткий.

В полном молчании к ней приближался Принц, мягкие шаги давили, лишали воли, пугали. Ава не могла заставить себя обернуться, посмотреть на него. Казалось, будет достаточно одного взгляда, чтобы понять: она задумала побег.

Он остановился неподалёку. Боковым зрением Ава выхватывала идеально отглаженный халат, брюки со стрелочками, мягкую обувь. Не могла заставить себя взглянуть ему в лицо. В глаза. Может, если посмотрит, то утратит остатки воли? Как кролик перед удавом.

— Я здесь, — голос без посредника-динамика звучал непривычно. Мягко. Участливо. — Я... не знаю, как помочь тебе.

— Можешь, — в горле пересохло, Ава нервно сглотнула, всё ещё не решалась взглянуть на доктора. — Можешь подержать меня за руку? Я соберусь с мыслями, и мы пойдём.

Перевернуть руку стоило колоссальных усилий. Принц едва коснулся дрожащих, горячих подушечек, опустил пальцы рядом. Ава, превозмогая оторопь, крепко обхватила пальцы, чуть холодные. Впервые посмотрела на Принца. Даже очки были не в силах скрыть лихорадочного блеска его глаз. Лицо больше напоминало сладкую маску, если бы не губы, нервно сжатые в попытке изобразить улыбку. Ава непроизвольно крепче сжала его пальцы.

— Ой, — вздрогнул он, попытался улыбнуться более естественно и поспешно поднялся. — Уверена, что это необходимо? Может…

— Не уходи! — испуганно выкрикнула она и потянула Принца к себе.

Её окутало ароматами гвоздики, корицы и апельсина. Глупости. Почему она думает о запахах? Нужно думать о… Она не чувствовала левую руку. Слишком сильно напрягала. Вдох… Опять сладкий и тёплый аромат…

Ава приоткрыла рот и словно попробовала запах на вкус. Доктор удивлённо раскрыл глаза. Каждое мгновение оборачивалось в воображении Авы провалом. Он увидит. Он почувствует. Он-знает-что-она-хочет-сделать. Но нет. В следующее мгновение Принц закрыл глаза, и тогда Ава сжала дужку и ударила его по правому виску. И ещё раз. И ещё. Перед глазами промелькнул недавний сон про манекен и щепки.

Она не собиралась проверять состояние доктора, просто оттолкнула его и побежала к двери. Старалась не думать, только действовать. В подсознании роились беспокойные мысли о том, что здесь полно другого персонала. Или о её одежде. Или о том, что ждёт её снаружи, где бы она ни находилась. Может, в другом городе, может, посреди леса. В её нынешнем состоянии она не удивилась бы даже другому континенту или планете. Нельзя удивляться. Только действовать.

Коридоры сменялись холлами, холлы — дверями и лестницами. Знакомыми и не знакомыми одновременно. Словно всё, что происходило до пробуждения в клинике, было дурным сном. Нет, всё происходящее до этого момента — дурной сон, кошмар, от которого она бежала в реальность.

За очередной дверью её ждал двор. Летнее сырое утро после дождя прятало в тумане за забором стволы деревьев. Ава глубоко вдохнула, плотнее пахнула в халат, и побежала. Мысли и взгляд сосредоточились на воротах — заперты, открыты? Может, там ещё и охранник есть. Или собаки…

Нет, нет и нет. Только туманный лес. Только тот огромный мир, которого так не хватало Аве в приюте. Асфальтированные дороги, ведущие в большие и маленькие города. Высокие здания, мощёные тротуары, магазины одежды с манекенами, кофейни с наружной рекламой, урны, разрывающиеся от разноцветных флаеров… Всё это точно ждёт её за пределами леса, надо только выбраться…

Ава взяла с себя слово идти до тех пор, пока не найдёт хоть какую-то дорогу, освободилась ото всех мыслей. Не могла позволить себе думать о том, что в книгах говорилось о лесах. И о людях, которые никогда из этих лесов не выходили.

Теплело. Солнце поднималось выше. Туман постепенно отступал. Лес оказался скорее лесопосадкой и совсем скоро вывел к трассе. Аву подобрал сердобольный водитель и довёз до города, особо не вдаваясь в подробности.

Он высадил её возле полицейского участка, как она и просила, сам поехал дальше. Как странно и прекрасно осознать, что не всем плевать на человека, попавшего в беду. Ава уверенно двинулась вперёд.

Возле полицейского участка было спокойно. Ава мысленно повторила про доктора, который насильно удерживает её и сестру в частной клинике на отшибе, про отсутствие документов и страх за свою жизнь, и потянула за ручку. Дверь оказалась тяжелее, чем она рассчитывала, открылась нехотя и со скрипом.

Дежурный со скучающим видом спросил о цели визита. Ава успела рассказать только про сумасшедшего доктора, как дежурный прервал её с ленивым смешком.

— Вы как в первый раз. Если заявление писать — то пишите. Образец там. С ним потом в кабинет. Ну как, какой? Понятное дело — который указан рядом с образцом.

Ава и правда первый раз имела дело с полицией, но решила промолчать. Стойко и тщательно заполнила все поля, иногда одной и той же информацией, запомнила номер кабинета и, с заявлением наперевес, устремилась навстречу своему спасению. Листок едва ощущался в руках, но казался Аве самым весомым предметом, который только мог существовать в данный момент времени. Он придавил страх преследования, усталость, неуверенность.

Возле нужного кабинета было пусто, и Ава тихо постучалась, а потом проскользнула внутрь.

Полицейский сосредоточенно прочитал заявление, вернулся в начало.

— Вы указали временный идентификационный номер вместо постоянного. Постоянный был повреждён?

Ава непонимающе хлопала глазами. Всю жизнь у неё был только один номер.

После недоверчивого «хм» полицейский ввёл данные в компьютер для проверки.

— О, надо же. Здесь указано, что у вас наследственная фатальная бессонница. Правда, что ли?

— Да, верно, — Ава была немного удивлена, что в полицейской базе данных хранятся подобные сведения.

— Вы проходили лечение в клинике доктора Джереми Принца?

— Да, я же написала это в заявлении.

— Успешно?

Вопросы напомнили первые вопросы Принца. Между плеч пролетел нервный импульс, Ава встрепенулась.

— Да. Но это не важно, ведь...

— Это очень важно. Теперь вы — полноценный член общества и обязаны получить постоянный идентификационный номер. Для этого…

— Вы спасёте мою сестру? — нетерпеливо перебила его Ава.

— Она тоже успешно прошла лечение?

— Нет, но доктор ничего для этого не делает.

— Тогда это не важно, — как ни в чём не бывало оборвал её полицейский. — Для получения постоянного идентификационного номера…

В глазах потемнело. Словно из кошмарного сна Ава попала в сон-фантасмагорию. Кусочки реального мира были настолько искажены, что никак не складывались в её сознании в единую картину. Что значит — не важно, что с сестрой, если она не проснулась?

«Лучше, чем где бы то ни было» — сказал ей Принц. Значит, и в других местах так же?

— Вы всё поняли, мисс Кингстон?

Ава инстинктивно кивнула, хотя ничего не понимала. От полицейского она вышла с несколькими листами, скреплёнными степлером. Её заявление, сложенное в четыре раза, покоилось в мусорной корзине.

Она шла, спотыкаясь об урны, разрывающиеся от флаеров, не замечая высоких зданий, избегая магазины одежды с манекенами и кофейни с наружной рекламой. Словно стоит ей ненадолго зазеваться — и она никогда не сможет вернуться туда, где было лучше. Шла, пока не упёрлась в асфальтированную дорогу, ведущую прочь из города. Похоже на то место, где она проезжала? Должно быть.

Она шла долго. Никто не собирался её подвозить, а даже если бы и собрался — она наверняка отказалась бы.

Когда дорога вывела к высокому забору, ограждающему клинику, Ава непроизвольно замедлила шаг. Что он скажет? Или — правильный вопрос — что сделает? Следующая мысль пригвоздила к влажному асфальту. А что, если он умер? Тогда уже никто не поможет Муне, никто не поможет Аве.

Почему-почему-почему она убежала? Так глупо... Принц же предупреждал, что только здесь ей помогут. Ноги освободились от невидимых оков. Шаг дался с трудом. Словно во сне, словно в странном тревожном сне. Может, лучше было бы никогда не просыпаться?

Она подошла к воротам и позвонила по видеофону.

Никто не ответил. Ава тревожно отступила в надежде разглядеть в далёких окнах хоть кого-нибудь. Бесполезно. Она вернулась и позвонила ещё раз. Щёлкнул магнитный замок на двери, Ава потянула на себя ручку и столкнулась с Принцем.

Словно во сне она замерла, глядя в лихорадочно блестящие темные глаза, скользя вдоль погнутой дужки очков к кровоподтёку на правом виске, заклеенному пластырем.

Спустя мгновение — Ава даже не успела ни о чем подумать — она уже оказалась в его объятиях. Чрезмерно крепких. Чрезмерно пугающих. Аромат вечернего леса смешался с запахом его одеколона, окутал уставшее тело теплом, коснулся воспоминаний. Так пахнул безалкогольный глинтвейн, который готовили каждый год в приюте на Рождество… Ава вздрогнула и зарылась глубже в складки халата, вдохнула запах уюта и беззаботности, чтобы признаться себе: из того приюта детей забирали не родители, а врачи. Приют для безнадёжных детей, вырастающих в безнадёжных взрослых. Сырьё для экспериментов. Временные идентификаторы вместо постоянных. Бесполезные…

— Ты вернулась! — горячим полушёпотом в плечо. — Мне кажется, я понял. Я...

Он разжал руки и отступил на полшага.

— Ох, простите, мисс Кингстон, — Принц поправил очки, съехавшие на правый бок.

— Я ошибалась, — выдохнула она и поджала губы, словно маленькая девочка. — Можно вернуться?

— Это... — Принц вымученно улыбнулся. — Необязательно. Я нашёл причину вашего стремительного выздоровления. Мне лишь нужна токсоплазма. Похоже, она послужила отличным транспортом для моей сыворотки, которая просто не могла добраться до нужного отдела мозга.

— Разве тебе не нужно будет в этом удостовериться?

Он замер и опустил плечи, словно Ава его урезонила.

— Да… — Принц опустил взгляд, и вся теплота разом испарилась. — Да, конечно, но… Ты уже устала от исследований.

Он коснулся пластыря на правом виске и попытался улыбнуться.

— Я сделаю всё, что нужно. Кровь, опросы, ЭЭГ, МРТ, что ещё?

— Только кровь и МРТ. Мне… подержать тебя за руку? Или твой страх был просто поводом сбежать?

Хорошо, что в этот момент Принц на неё не смотрел, иначе Ава бы точно умерла со стыда. А так — только уши покраснели.

— Подержи. Пожалуйста.

И она вернулась. И он держал её за руку. Пахло апельсинами и сладкими пряностями, и Ава верила, что Принц может сотворить чудо.

Ещё несколько дней прошли в анализах и обследованиях — теперь уже Муны. Ава тоже сдавала анализы, чтобы отследить, помогает ли противопаразитарная терапия. Принц вернул Аве одежду, разрешил ходить где угодно. Даже в свой кабинет. Даже в своё отсутствие.

Однажды ей удалось подглядеть за Принцем через монитор, когда он вошёл в палату к Муне. Клавиша на микрофоне манила включить динамик, но Ава удержалась, просто наблюдала за ним. Сейчас она не чувствовала в этом какой-то ненормальности. Только внимание, ненавязчивое и тихое.

Вскоре Принц вернулся. Он то и дело взволнованно поправлял очки, не находил себе место.

— Мне уйти?

— Нет.

Очень быстро. Так быстро, что сам Принц испугался своей прямолинейности и уткнулся в бумаги.

Ава сидела неподалёку от монитора на крутящемся стуле и наблюдала то за спящей сестрой на мониторе, то за Принцем.

— Почему ты теперь заходишь в палату? Раньше ведь не заходил?

Взгляд Принца застыл на месте. Он поджал губы, словно боялся, что слова самопроизвольно вырвутся наружу.

Пауза, которая так часто слышалась в их прежних разговорах.

— Да, — наконец ответил он только на последний вопрос; взгляд вновь сфокусировался на бумагах.

— Из-за меня?

— Да.

Слишком быстро.

— То есть... — Принц коротко обернулся. — Это не важно.

— Понятно.

Принц рассеянно поправил очки, что-то шепнул себе под нос.

Монитор запиликал, требуя внимания. Ава подкатила стул поближе, с другой стороны подбежал Принц, нажал несколько раз «Enter», приблизив картинку. Веки Муны мелко дрожали, а потом она раскрыла глаза.

Аву распирало от счастья. Казалось, вокруг слишком много воздуха, слишком много цвета, слишком много форм. Грудная клетка переполнилась, взгляд плавал в этом неистовом море, переворачивался в калейдоскопе цифр, цветов, графиков и снимков. Пряный апельсин дышал с манжет халата и уносил в зимнюю сказку, которая стала реальностью.

— Потрясающе, — шепнул Принц.

Ава обернулась и увидела тот самый лихорадочный взгляд и слёзы.

Больше не в силах находиться здесь, она коротко обняла Принца, глубоко вдохнула тёплый запах — её любимый запах! — и побежала к сестре. Они говорили, они обнимали друг друга, они ели безвкусный омлет и запивали ароматным чаем, они благодарили судьбу и своего спасителя до тех пор, пока утомлённая Муна не заснула.

Ава и сама зевала, но всё же решила вернуться к Принцу, чтобы как следует поблагодарить за спасение сестры. Но, когда она вошла, радость лопнула в мгновение, словно шарик, напоровшийся на острые ветви.

Принц стоял к ней спиной, занеся руку с бумагами над шредером. Не нужно было уточнять: Ава знала, что это результаты исследований фатальной бессонницы.

— Зачем?

— Какой толк? — он стоял спиной, но Ава чувствовала натянутую улыбку. — Десяток-другой спасённых? Мои исследования бесполезны для общества. Когда я только начинал, то был опьянён сладким предвкушением. В реальности все мои мечты ничего не стоят.

— Десять жизней — это всё ещё десять жизней. И потом, ты же можешь начать работу над чем-то другим?

Он медленно покачал головой, рука тряслась.

— Конечно, можешь. И я останусь, и Муна. У нас нет образования, но ведь чтобы менять полотенца и мыть полы, это не обязательно?

— Тебе не стоит оставаться.

— Почему?

Рука опустилась. Но не к шредеру, а вдоль ноги.

— Я и правда не заходил в палату, когда там была ты. Потому что... Это непрофессионально.

Он глотнул воздуха, по привычке поправил очки, которые уже не съезжали на правую сторону. Медленно повернулся.

— Я никогда не верил в любовь с первого взгляда. И в свои исследования. Только благодаря тебе…

Губы дёрнулись, волнение смяло лицо Принца как мягкий пластилин.

— В любом случае, это счастливый финал. Пусть всё так и будет. Принц сделал своё дело, Спящая Красавица и её сестра начинают новую жизнь.

— Я останусь. Я верю в твои исследования. В твои мечты.

Ава протянула руку. Принц разглядывал ладонь, словно не верил в её существование. Потом передал стопку бумаг.

— Я люблю...

Принц резко вскинул взгляд. Испуганный. Недоверчивый.

— Всё то, что ты делаешь. И запах апельсинов.

Взгляд, словно внутри что-то разбилось. Или словно распробованное изысканное блюдо оказалось горьким.

— Но, если ты позволишь остаться, я смогу полюбить и тебя.