Братство волка глава 10, Орион был слишком честным и пострадал за это
и не позволять всяким очаровательным мордам вертеть собой и забивать разум всякой нежной чушью. Но, видимо, его уроки прошли мимо ушей Ориона он и не видел его в качестве приемника слишком сырой, подверженный чужому влиянию не было в нем этой крепкой струны.
Не в него пошел Орион, вся надежда и опора отца. Был Бушуй, вот настоящий сын своего отца смазливыми мордами вертит, как хочет. И еще не одна не прыгнула ему на шею. И если он где нибуть не сглупит, ему Джир-хан и отдаст всю империю, когда придет время ему уйти на покой.
Был еще Ярош, последний сын, но тот еще так молод, ему и двенадцати лет нет. Еще неизвестно, какой он будет. Лошадка еще темнее, чем Орион, тихий весь такой гладкий и пушистый. Больше щенков у Джир-хана не было. А если рождалась дочь, то отец без жалости в сердце забирал ее у матери и лично сам топил, ибо незачем кормить пустопорожнюю посудину, да потом другому псу в лапы ее отдавать. Так лучше сразу головой в ведро.
Ему нужны были только сыновья сильные и крепкие после того, как он разделался с Орионом в горах, делать было больше нечего. Пора ему в Альтер. Только заберет Джену и можно в путь. Вот же славная мордашка, кто действительно его никогда не предаст несмотря на все ее прошлые ошибки, она до конца верна своему хозяину, а его любимая ученица сейчас как никто в нем нуждалась. Ее грызла беспощадная совесть, и она выползла из убежища, что бы у своих собак найти помощи и понимания.
Но те только лапами от нее отмахивались, не до нее им было. Алаи седлали лошадей, пора было выбираться отсюда. Колонна понурых собак готовилась двинуться следом. Бывшие жители деревни готовились уйти на войну, и их никто уже не спрашивал, а хотят ли они воевать. Им позволили кровью смыть свой позор, доказать в бою свою преданность повелителю, который из милости своей позволил им жить, а не качаться в петле. Но лучше смерть, чем эта злая неволя и служба в стае Брука. Собаки понимали, кто их на самом деле предал, и только порыкивали, когда Джена то и дело мелькала у них перед носом как забегала, то поделом ей, чертовке. Ее бы саму повесить за то, что погубила нашего Ориона. Она и есть убийца.
Ее хозяин и его подстилка еще ответят за то, что натворили и погубили невинную жизнь. Щенок то чем помешал и его тоже ведь казнили безжалостные твари. А им теперь из за нее на войну возвращаться, собачьи головы резать да рубить. Мало они что ли хлебнули этой солдатской невкусной каши и вот опять им из за этой стервы впрягаться в военную лямку.
Было тут отчего рычать и злиться. В этот хмурый пред зимний день они уходили из гор на новую бессмысленную войну и уже немногие вернуться домой и увидят солнце. Собаки знали, что из стаи Брука путь один - это смерть. Его стаю бросали на самые оголенные и опасные участки. Брук нес тяжелые потери и гибли в основном командиры, а сколько полегло простой пехоты, никто и не считал. Собаки погибали и становились просто землей и травой. Последний раз хмурые псы смотрели на затянутую снеговыми облаками панораму синих гор, этот холодный край в одночасье стал их домом и открыл свое холодное суровое сердце для тех, кто не испугался холодного ветра и не уютности серых скал.
Как грустно все это потерять. И что горные собаки совсем им не враги, а такие же полноправные жители этих серых скал. И не такие они злые и опасные. Орион на своем примере показал, что с горными собаками можно и нужно дружить они просто загнаны жестокими обстоятельствами, поэтому и кусаются только что бы выжить.
Но так уж жизнь их развела по разные стороны мира. Джир-хан замыкал шествие. Собаки пошли вперед, а он пустил своего вороного коня шагом, подхватил по дороге бесцельно бредущую Джену и одной лапой закинул в седло прямо позади себя. Она даже не дернулась и всю дорогу молчала, прижавшись к нему. Джир-хан в последний раз посмотрел на замок, который он возвел, но который так и не стал ему домом. Годы пройдут сменяться поколения собак, а замок будет стоять, напоминая о былом величии прежнего властителя мира. И кто знает, может один из его потомков однажды вернется в эти горы, смахнет вековую пыль со старых, треснутых временем деревянных ворот, пройдет по гулким каменным сводам
