Ноты на ветках

Урок пения для Лёхи был островком спокойствия в бурном море школьной жизни. Здесь не нужно было выводить каракули в тетради по русскому, пытаясь уложить мысли в стройные предложения, и уж тем более не приходилось ломать голову над хитроумными задачами по математике.

Однажды Пётр Николаевич, учитель пения, человек с добрыми глазами и мягким голосом, снисходительно сказал Лёхе: "Лёш, не получится из тебя Фёдор Иванович Шаляпин, лучше сиди и слушай". Лёха не обиделся, а молча согласился. И теперь он просто слушал, и за это, как и все остальные ученики, получал заслуженные пятерки.

"Ребята, слушать и понимать песню надо тоже уметь", – напутствовал их Пётр Николаевич. Сегодня он прикрепил на школьную доску большой лист бумаги, на котором, словно стайка чёрных птичек расселась на тонких веточках, красовались ноты. Рядом был написан текст песни "Во поле берёза стояла".

"Сегодня мы будем учить эту замечательную песню", – прозвучал добродушно его мягкий голос. – "Это одна из самых старинных русских песен, и она очень красивая по звучанию и содержанию. Постарайтесь запомнить мелодию". Он подошёл к столу, взял в руки старенький аккордеон, и его пальцы, словно опытные танцоры, заскользили по клавишам легко и плавно.

Первые аккорды величаво полились в классе, наполнили его доброй и грустноватой мелодией. Пётр Николаевич кивнул, и класс дружно запел: "Во поле берёза стояла, Во поле кудрявая стояла..." Лёха прикрыл глаза, затаил дыхание и слушал. Мелодия была простой, но проникновенной. Она рисовала в его воображении картину: одиноко стоящую берёзу посреди бескрайнего, залитого солнцем поля. "Как хорошо ей вот так стоять", – мысленно позавидовал ей Лёха, – глазеть по сторонам, шелестеть листвой, радоваться ветру, солнцу. Быть частью свободной и безмятежной природы".

"А на поле берёза стояла..." – снова услышал Лёха, когда очнулся от мечтаний. Пётр Николаевич взял последний аккорд, и в классе повисла тишина. Но для Лёхи эта тишина была наполнена шелестом листьев, теплом солнца и безграничным простором поля. Он знал, что эта берёза, эта мелодия, это поле – с этого дня всегда будут с ним, в его сердце.