Концерт

Старенький шевроле неспешно двигался в потоке города. Алекс сидел спереди, прижимая к себе футляр со скрипкой. За рулем был Фил, его брат и по совместительству агент.

- Алекс, дружище, - лениво сказал Фил, руля одной рукой и прикуривая одновременно, - зачем тебе все это? Ты – известный скрипач, собираешь полные залы, выиграл кучу соревнований...

- Конкурсов, - поправил Алекс.

- Пусть будет конкурсов, какая вообще разница? Я не об этом. В каждом новом городе перед концертом ты идешь на вокзал, или спускаешься в метро, достаешь свою бесценную скрипку и играешь, как бедный студент. Люди проходят мимо, иногда кидают пару бумажек или монет, а ведь самый дешевый билет на тебя стоит не меньше тысячи! Не понимаю.

Фил раньше торговал автомобилями, потом недвижимостью. Когда звезда Алекса взошла, и недобросовестные деляги потянулись к юному музыканту, Фил бросил продажу домов и стал его агентом. Брат разбирался в контрактах и ничего не смыслил в музыке. Конечно, он не понимал. Но дело было в другом. С детства Алекс играл лучше остальных не просто из-за таланта. Он не только слышал музыку, он ее видел. Стоило закрыть глаза, как звуки превращались в цвета, мазки, узоры. Это была непередаваемая красота! Поэтому Алекс так любил играть в общественных местах, нигде больше музыкальные картины не были такими сложными и яркими.

- Я заряжаюсь энергией города, - улыбнувшись, сказал он Филу. Дежурная отмазка.

Тот махнул рукой и включил радио. Они подъехали к городскому вокзалу.

- Через час заеду за тобой, – сказал Фил брату.

Алекс кивнул и вышел из машины.

Он подошел к зданию вокзала и встал напротив входа на платформу для пригородных поездов. Хорошее место: много людей, всегда шумно, электрички приходят и уходят каждые десять минут. Подумал о том, что сегодня сыграет всем этим людям, спешащим по своим делам. Отрывки из Вивальди «Времена года», каприс Паганини, полонез Шуберта и что-нибудь любимое из Чайковского – пожалуй, достаточно.

Алекс открыл футляр и поставил его перед собой. Привычным движением прижал к себе скрипку работы старого мастера, взмахнул смычком и закрыл глаза. Звуки тотчас начали ложиться на воображаемый холст. Шум толпы стал серым цветом основы. Голоса людей, проходящих мимо него, добавляли в фон оттенки голубого. Та-тах-та-тах, та-тах-та-тах – это поезда стучали резкими мазками черного. «Осторожно, двери закрываются… Поезд отправляется…», «Вниманию пассажиров» – строгий женский голос диктора рисовал яркую малиновую рамку вокруг линий, создаваемых поездами.

Алекс опустил смычок на струны, и мелодия полилась красками на подготовленный холст. Он исполнил один отрывок, и, не открывая глаз, почти сразу принялся за другой, боясь потерять из виду хоть часть уже нарисованного. Бушующие зеленые мазки Вивальди сменились изящно виртуозным Паганини, где каждый звук был сложной завитушкой синего цвета, которую надо было изобразить быстро, идеально и с первого раза. Музыка Шуберта, настоящая ода звучанию скрипки, идеальными темно-фиолетовыми линиями и штрихами обрамляла уже нарисованное. И наконец, серенада для струнных Чайковского, эфирная цветочная гармония, лозой вплеталась в картину концерта. Финальное легато довершило узор, сменившись с ярко-желтого на насыщенный оранжевый в конце. Чувство восторга от красоты получившегося холста переполняло Алекса. Он с сожалением открыл глаза. Выступление закончилось.

Немногочисленные зрители похлопали, Алекс поклонился и поблагодарил публику. В футляре лежало несколько банкнот и монет. Он спрятал деньги в карман, бережно положил скрипку и закрыл футляр. Фил уже приехал и стоял с портфелем под мышкой, опершись рукой на капот. Алекс подошел к машине.

- Молодой человек! – окликнула его аккуратно одетая бабушка. Она прослушала большую часть концерта и даже положила небольшую купюру в крышку футляра, - я хотела поблагодарить вас за выступление и пожелать дальнейших успехов. Вы великолепно играете!

- Благодарю вас, - сказал Алекс.

- А вы разбираетесь в музыке, - хохотнул Фил, - брат действительно неплох.

Бабушка улыбнулась.

- Когда-то мы жили далеко отсюда, в другом городе и в другой стране, - только сейчас Алекс заметил, что она говорит с легким акцентом, - И там я была преподавателем в музыкальном училище. Я вела общий курс фортепиано и историю музыки. Так что да, юноша, - сказала она, посмотрев на Фила, - я действительно немного разбираюсь в музыке. Может сейчас вы в стесненных обстоятельствах, раз выступаете не улице, - обратилась она к Алексу, - но я уверена, успех вас ждет! И я с удовольствием схожу на ваш большой концерт.

- Знаете, дела сейчас не так и плохи, концерт у меня как раз сегодня, - улыбнувшись, сказал Алекс и посмотрел на брата, - Можешь организовать билеты?

- Несколько осталось, - сказал Фил, открывая портфель, - пойдете одна или с супругом?

Бабушка фыркнула.

- Моему мужу медведь на ухо наступил, слышали такую русскую поговорку? Он совершенно равнодушен к музыке. Но вот свою внучку я бы взяла. Учу ее играть на фортепиано, ей было бы полезно послушать серьезные вещи в прекрасном исполнении.

Фил достал два билета.

- Сегодня в восемь, мадам, - сказал он, передавая их ей, - контрамарки с местами, адрес концертного зала указан. Будем рады вас видеть!

- Благодарю, мы обязательно придем.

Братья попрощались и подошли к машине.

- Ну что, домой? – спросил Фил у Алекса.

- Знаешь, я, пожалуй, пройдусь, до гостиницы не так далеко.

- Как хочешь.

Фил сел за руль, машина тронулась и вскоре исчезла в дорожном потоке.

***

Пожилая женщина достала мобильный телефон и набрала номер.

- София, привет. У нас сегодня творческий вечер, мне подарили два билета, и мы идем на концерт! Куда? Пока не знаю, еще не смотрела. Я за тобой заеду.

Она повесила трубку, спрятала телефон в сумочку и достала билеты. «Какой все-таки талантливый молодой человек! Как замечательно он играет, как чувствует музыку», - думала бабушка, улыбаясь и разглядывая глянцевую бумагу. Когда она прочитала информацию на входном билете, ее улыбка сменилась неподдельным удивлением. Уличный музыкант приглашал их на свое выступление в недавно открытом концерт-холле вместимостью в три тысячи зрителей.

***

Алекс глубоко вдохнул вечерний городской воздух. Запах асфальта, сигаретный дым и выхлопные газы смешивались со сладким ароматом из вечерних кофеен, пьянящим хмелем стильных городских пабов и пряным аппетитным оттенком из маленьких забегаловок с этническим фастфудом. Гостиница была в получасе ходьбы, а до выступления времени более, чем достаточно. Алекс неторопливо шел по улице, с интересом разглядывая здания и вывески. Он не обратил внимания, что за ним от самого вокзала следует чья-то темная фигура. Впереди был перекресток, светофор отсчитывал последние секунды зеленого, и Алекс замедлил шаг. А вот его темный попутчик наоборот, стремительно начал сближение. Красный свет почти загорелся, когда преследователь выхватил из рук музыканта футляр со скрипкой и бросился бежать. Машины уже двинулись, но Алекс помчался за вором.

Его чуть не сбили на проезжей части, водители жали на клаксон, но он со всех ног преследовал негодяя, уносившего самую дорогую для него вещь. Это была не просто дорогая скрипка, это была его скрипка. Та самая, что звучала красивее всех на свете, чей звук он бы увидел и узнал из тысячи. И вот сейчас его сокровище убегало вместе с вокзальным воришкой. Расстояние между ними увеличивалось, Алекс понимал, что безнадежно отстает. Понимал это и грабитель. Он оглянулся, чтобы убедиться в своей победе, но в этот момент из подворотни выехала девушка на небольшом мотоцикле. Она смотрела в другую сторону на проезжую часть, а воришка торжествующе глядел на пыхтящего Алекса. Они столкнулись, и грабитель перелетел через мотоцикл, выронив футляр. Алекс почти добежал до упавшей скрипки. Вор понял, что потерпел неудачу, быстро вскочил на ноги и скрылся в ближайшей подворотне.

Алекс аккуратно отрыл футляр и бережно провел рукой по инструменту. Слава Богу, скрипка не пострадала. Девушка спрыгнула с мотоцикла и подбежала к нему.

- Вы в порядке? – спросила она Алекса. – Он хотел вас ограбить, верно? У нас так возросла преступность, особенно в районе городского вокзала. Вечером могут выхватить телефон или кошелек. А полиция никак не реагирует, хотя столько жалоб было подано…

Она продолжала говорить, а Алекс, забыв про скрипку, слушал. Конечно, голоса людей для него тоже имели свои оттенки цвета, но этот голос… Как будто сказочные цветы распускались на небесно-голубом фоне! Он был готов слушать ее вечно.

- Вы не представляете, как меня выручили, - сказал Алекс девушке. – Я не очень хорошо знаю город, но, если вы мне подскажете, куда пригласить вас и угостить лучшим кофе, я с удовольствием это сделаю.

Девушка засмеялась.

- С хорошим кофе в нашем городе проблем нет. Сегодня я не могу, иду с бабушкой на какой-то творческий вечер, а вот завтра – пожалуйста. Это вам, если не передумаете, - она достала из сумочки визитку и протянула ее Алексу. – Меня зовут София.

- Я Алекс. Не передумаю, обязательно позвоню.

- Тогда до завтра? – сказала она, протягивая руку.

- До завтра, - сказал Алекс и прикоснулся губами к кончикам ее пальцев.

София улыбнулась. Она села на мотоцикл, и, махнув ему рукой на прощанье, скрылась в потоке машин.

Алекс сунул визитку в карман и медленно пошел к гостинице. Надо было успокоиться и прийти в себя, ведь впереди был концерт.

***

Через три часа он стоял с закрытыми глазами за кулисами сцены концерт-холла и слушал. Фон холста постепенно наполнялся. Зрители переговаривались светло-серым. Оркестр настраивался где-то в углу синими тонами. Наконец конферансье вышел на сцену, и все затихли. Его речь для картин Алекса всегда была золотой рамой.

- Дорогие друзья! – начал ведущий, - Сегодня мы увидим и услышим сразу несколько музыкальных жемчужин. Одна из них уже перед нами – наш знаменитый на весь мир симфонический оркестр, поприветствуем дирижера и музыкантов, - зал зааплодировал, вырисовывая вензеля на картинной раме. - Две другие жемчужины – это наша восходящая звезда, лауреат множества международных конкурсов Александр Шефнер, и скрипка в его руках: настоящее сокровище, работа знаменитого мастера Жана Вийома. Встречайте! – Зал снова взорвался аплодисментами, дорисовывая последние завитушки обрамления. Конферансье удалился за кулисы и подошел к Алексу.

- Полный зал, юноша! – сказал он негромко, - Пора!

Алекс открыл глаза и сделал глубокий вдох. Холст был готов, время рисовать.