Битва за побережье глава 3, волки всегда возвращаются
Когда морозы спадут, собаки выйдут из нор, и может тогда этот волк уйдет, и она наконец то осуществит задуманное, и хозяин простит ей все прошлые ошибки. Еще один промах Джена допустить не могла, оставалось только стиснуть зубы и ждать.
К середине белого месяца Манук и его новые собаки одолели таки последнюю часть пути. Манук возвращался к своим собакам на побережье и уже предвкушал эту встречу с Миру, как подсев к костру, они будут долго беседовать обо всем, что пережили, и Манук сможет отдохнуть после стольких дней в седле спину нещадно ломило. Он устал уже терпеть боль и бороться с холодом на ветру. У него начинала болеть спина, сказывалась давняя травма.
Скорее бы уже поставить коня в стойло, распределить собак по отрядам и тогда можно на отдых. Там среди знакомых собак сотрутся все горести и печали тяжелого пути. Манук словно возвращался домой и хвост сам по себе начал вилять. Манук хотел еще засветло приехать, но опять застряли с кормежкой козлов и к лагерю подъезжали. Когда солнце, закатившись за горизонт, осветило небо последними всполохам заката, Манук ужасно замерз и вымотался.
Он с трудом уже держался в седле, дико хотелось спать. Морда то и дело клонилась к шее коня. Гром дергал шеей, тем самым будил своего хозяина, что бы тот совсем не уснул и не свалился в сугроб. И как бы Манук не хотел спать, про осторожность нельзя забывать, он все таки не на верховой прогулке, а берег сейчас на особом военном положении и надо еще пройти через посты и предупредить своих.
Проедешь в лагерь в тишине, получишь по затылку палкой. Мало ли кто шастает в темноте, когда все свои в лагере и уже спят. Манук остановил своих собак в ста хвостах от лагеря, а сам, передав поводья своего коня, пошел в лагерь пешком и на подходе завыл. Знал, что волк Ко обязательно где то рядом, он услышит вой и придет. И точно лагерь зашевелился, зажглись огоньки, замелькали по снегу тени. Ну точно выслали патруль. Манука это обрадовала. Значит лагерь на чеку и осторожность соблюдает
Патруль остановился в десяти хвостах от волка. Тот легким наметом сам к ним пошел и прежде чем они раскрыли пасть, радостно рявкнул: Ну что, не ждали гаврики своего командира а я вам говорил, что волки они всегда возвращаются.
Собаки уже виляли хвостами. Манук вернулся
и уже хотели было метнутся в лагерь, но он их остановил. Он и сам может, без доклада.
Сперва позаботимся о тех, кто пришел со мной. Манук махнул лапой.
- Ну что мои козлы собачьи, давайте вылезайте, тут все свои. И три десятка верховых подскакали к ним. Собаки было отрыли рот. Манук их опередил.
- Можете не удивляться, вы видите первые козлиные войска. А теперь подняли свои челюсти с земли и займитесь нашими гостями. Козлов в стойло, собак определите по отрядам, там умыться, отряхнуться и пусть осваиваются. А своей лошадью я займусь сам. Ну что смотрите, шевелимся, собачьи морды распустились тут без меня.
Собаки улыбались. Манук вернулся, а значит постепенно налаживается. Когда он рядом, им как то спокойнее. Манук вернулся в свой лагерь, загнал коня в стойло. И только тогда смог выдохнуть. Погрел лапы у костра, выслушал доклад часовых и побрел будить Миру. Тот крепко спал самым сладким сном. Вытянувшись на лежанке, Манук нагнулся над ним. Миру чавкал и бормотал во сне. И надо было Мануку рявкнуть дленту в самое ухо:
Где кони Миру пес подскочил с места, врезавшись башкой в потолок землянки, и сам с спросонья как зарычит: А ну прочь лапы, старая барракуда! и как врежет Мануку в ухо!
Тот чудом увернулся от могучего кулака. Миру только тогда протер глаза и понял, кто перед ним.
- Манук выдохнул: Чуть не убил.
- А ты не лезь ко мне среди ночи и когда ты перестанешь меня так будить.
- Миру ты что, не рад,
- Манук шутки у тебя больно дурацкие. Привет дай обниму.
Осторожней, Миру все ребра сломаешь. Манук, оказавшись зажатым могучими лапищами, чувствовал себя как в тисках.
- Ну все, хватит, Воздержись. Только не надо лизать меня, я и так весь в твоей шерсти. Миру поставил Манука обратно на пол.
- Ну и как съездил
- Манук зевнул и потянулся. Все вопросы завтра. Я слишком устал для длинных бесед
