Лето у бабушки

Мы втроём — мама, я и друг Костя — собрались и поехали в село, к бабушке. Костя сидел и смотрел в вагонное окно, я пристроился напротив, рядом с мамой. Поезд ритмично громыхал колёсами на стыках рельсов, увозил нас всё дальше и дальше от родного города. Но я и Костя сейчас не печалились, а в душе радовались поездке. Каждый из нас чувствовал себя первооткрывателем, наверное, так же, как Юрий Сенкевич и Тур Хейердал во время путешествия на папирусной лодке «Ра».Через три часа поезд замедлил ход и остановился. Мама встала и коротко предупредила: 

— Мальчишки, это наша остановка! Схватив свои рюкзаки, мы торопливо вышли из вагона на перрон. Рядом с узким перроном располагались вокзал и газетный киоск.

— Отсюда до села недалеко — километра два! Давайте пойдём пешком! — улыбнувшись нам, предложила мама. 

Мы дружно согласились и пошли, как туристы, по грунтовой дороге, протянувшейся серой лентой через луг. 

— Глядите! Вон бабушкин дом! — вытянув вперёд руку, радостно сообщила мама.

Бревенчатый дом стоял на краю села. Он выглядел потемневшим от прожитого времени и, может, был ровесником бабушки и, возможно, помнил маму, когда она была маленькой. Мы подошли ближе к дому, бабушка вышла и приветливо встретила нас. Наступившей ночью, как и Костя, я спал крепким сном. Когда я очнулся, тёплые лучи уже проникли в комнату через открытое окно. Солнечные зайчики ярко сияли на стене, на полу и даже на моей руке.

— Робятки, встаём, встаём! — приветливо прозвучал из кухни певучий голос бабушки и, подумав, о чём-то, она продолжила: 

— Недавно прошли дожди, и вот… сусидка сказала: в лесу грибов навалом! Собирайтесь! Пойдём за грибами. После завтрака она привела нас в ближний лес. В нём было свежо и влажно, хорошо пахли листва деревьев и лесная трава. Когда остановились, бабушка нам поучающе сказала: 

— Робятки, только не шуметь, иначе удача от нас отвернётся! 

— Мы не будем шуметь, бабушка! — клятвенно заверил Костя, а я лишь улыбнулся и кивнул в знак согласия.

И удача от нас действительно не отвернулась. Грибов в лесу было много. Они прятались в сухой листве, в прохладной траве, в трухлявых пнях, старались быть незаметными, но эти их предосторожности им не помогли. За час мы набрали четыре полные корзины, расположились рядком на светлой поляне и стали перебирать грибы. Вдруг с высокой ветви послышался настойчивый писк. Я подошёл и, как ловкая рысь, быстро вскарабкался на дерево, потом протянул руку к гнезду, но бабушка вовремя заметила и громко предупредила: 

— Не трогай! Слазь! Разорять гнёзда нельзя. Я тотчас слез на землю, подошёл к ней и виновато сказал: 

— Я-я бо-о-ольше не буду!

— Птичья мама будет горевать, если исчезнут её детишки, — стала объяснять мне бабушка, — твоя мама тоже расстроится и будет переживать, если с тобой случится беда! 

И действительно, маме тоже не понравился мой поступок. Нахмурив брови, она молча подошла и потрепала меня за уши. А Костя посмотрел на меня серьёзно, осуждающе и отвернулся. Вскоре в гнездо прилетела пёстрая птаха-мама и по очереди стала кормить птенцов гусеничками. Когда гусенички в её клюве закончились, она снова упорхнула. А мы, чтобы больше не беспокоить птичью семью, взяли корзины и сквозь редкие кусты выбрались на дорогу, над которой по молчаливому небу плыло яркое и тёплое солнце. Через две недели, пообещав бабушке приезжать чаще, мы уехали в свой город, в город с высокими домами, красивым парком, большим кинотеатром и светлой школой.