Извините, ваш рейс перенесён

Василий Михайлович Щёточкин присел на кожаное сиденье в зале ожидания и решил скоротать время за просмотром видеоконтента. Он вставил в уши наушники и включил на смартфоне ОТР. В студии общественного телевидения рядом с моложавой блондинкой сидел седой профессор в очках и рассказывал о признаках инсульта.

– А это правда, что перед инсультом люди видят галлюцинации? – спросила смазливая телеведущая.

– Да, иногда такое наблюдается. Так бывает при поражении задних отделов мозга. В результате человек может испытывать зрительные и даже слуховые галлюцинации. Также существует постинсультный психоз, который может появиться через полгода, а иногда даже и через год. Он, как правило, выражается в виде бреда или помрачения сознания.

Василий Михайлович увидел значок сообщения, поставил видео на паузу и переключился на мессенджер. Полученное послание разозлило реставратора. В нём говорилось о том, что его вылет переносится на несколько часов.

«Опять сидеть и размышлять, – подумал мужчина. – Как же он устал от своих мыслей. Вот бы скорее сесть в самолёт. Но рейс на Калугу отложили. И теперь опять сомневаться и выбирать из двух зол одно».

В прошлом году Щёточкин реставрировал икону для калужского Свято-Троицкого собора, и когда возвращал её, то познакомился с начинающей художницей, которая была младше его на двадцать лет. Случился роман, и теперь он намеревался бросить жену и двух детей-подростков ради новой любви. А может быть, и нет. Он ещё не решил окончательно.

Вот уже год он мучается, прикидывая плюсы и минусы того или иного выбора. Час назад он хотел окончательно расстаться с ветхозаветной Евой (так он называл свою жену) ради новозаветной Марии. Но сейчас ему это не казалось таким уж и верным решением. Всё-таки он любил своих сыновей – Андрея и Петра – и не представлял себе жизни без них. Впрочем, и без Маши он тоже уже не мог. Она придала его жизни новые краски, и он вновь увидел, что трава ярко-зелёная, а небо лучезарно-голубое. Вот уже много лет он мечтает стать свободным художником, уехать в деревню и организовать там коммуну. Жить ради творчества, а не заниматься скучной реставрацией стародавних памятников. Он мог бы организовывать там арт-проекты, фестивали, выставки нового искусства. Это была бы зона свободного творчества. Его юношеская мечта.

Телефон вновь пиликнул, и Щёточкин с грустью прочитал, что рейс откладывается ещё на полтора часа. Реставратор взял сумку и прошёл в общественный туалет. Сделав свои дела, он подошёл к зеркалу и всмотрелся в себя. Из зазеркалья на Василия Михайловича смотрело багровое лицо уставшего мужчины с блестящими чёрными волосами, бородкой в виде якоря и опущенными к низу усами. Малахитовые, вдумчивые глаза покраснели и слегка слезились. С виду он был взрослым, но внутри чувствовал себя растерянным мальчишкой.

Смартфон опять подал признаки жизни и сообщил, что всем пассажирам задержанного рейса предлагается пройти в ближайшее кафе быстрого питания и за счёт авиаперевозчика что-нибудь съесть на сумму в шестьсот рублей. «Негусто, – подумал Василий Михайлович, – но на безрыбье и рак рыба. Пойду посмотрю, что можно купить на эти крохи».

Реставратор подошёл к закусочной под названием «Вкусная картошка» и молча уставился в меню. Из всего многообразия наиболее съедобным показалось только фирменное блюдо. Мужчина заказал печёную картошку с мясным ассорти, протянул билет и, доплатив сверху ещё двести рублей, присел за ближайший столик. Рядом с ним примостилась пожилая цыганка с горбатым носом и крупным фиолетовым прыщом на левой щеке.

– Здравствуйте, – сказала женщина в жёлтом платке и старой коричневой кофте.

– Доброго вечера, – нехотя ответил реставратор.

– У вас тоже перенесли вылет?

– К несчастью, да.

– Я слышала, что у них самолёт сломался. И ждут новый из Нижнего Новгорода, а когда он прилетит, неизвестно.

– Да уж.

Принесли еду. Темноглазая женщина с золотыми зубами заказала тоже самое, что и Щёточкин, только с красной рыбой. Доев размягчённую картофелину с кусочками колбасы, Василий Михайлович хотел было пойти обратно, как его окликнул хриплый голос старухи:

– Давай, милок, я тебе погадаю.

– Спасибо, не надо, – холодно ответил мужчина.

– Я тебе бесплатно погадаю, ты мне понравился, я настоящая шувани!

– Мне и задаром не надо, – зло отрезал Щёточкин.

– Ах так, тогда будь ты проклят! Чтоб тебе мелало глаза выклевал! Чтоб тебя лошолич запутал! Чтоб тебе семь лет счастья не было!

Реставратор схватил сумку и скрылся от взбалмошной цыганки за ближайшим магазином сувениров.

«Пошлёт же Бог испытание, – подумал мужчина. – А может быть, было бы к лучшему, если бы она ему погадала? Пусть бы все его терзания разрешила цыганка. Нет, такой выбор нельзя доверить случаю. Он должен сам разобраться со своей личной жизнью. Необходимо наконец определиться: жить как раньше реставратором в Питере или развестись и осесть навсегда в Калуге свободным художником. Нужно выбирать».

Телефон заявил об очередном сообщении. Василий Михайлович с грустью прочитал, что рейс перенесён на завтра, и авиакомпания предлагает ему бесплатно заселиться в капсульный отель. «Может, это знак? – предположил Щёточкин. – Провидение говорит ему о том, чтобы он вернулся домой, в семью?»

Нехотя мужчина побрёл в дальний конец зала ожидания и встал в очередь к администратору малогабаритного отеля. Василия Михайловича начала мучить икота, и он сделал пару глотков воды. Внезапно в животе забурлило, а во рту появилась горечь. «Какая всё-таки жирная и нездоровая пища в этом аэропорту», – подумал реставратор.

Мужчина взглянул на менеджера. Им оказался молодой парень с круглым, добрым лицом, вьющимися тёмно-русыми волосами и яркими зелёными глазами. Он оказался удивительно похож на его старшего сына Петра. «Какой же я всё-таки подлец, – сокрушался Щёточкин, – я предаю собственных детей. Зачем только я встретил её? Зачем эта дурацкая любовь? Нет, определённо так жить дальше нельзя. Нужно что-то решать. Но что? Как правильно поступить?»

Получив гостиничную карточку, он открыл тринадцатую капсулу и заполз в неё. Белое помещение, освещённое голубым свечением, напоминало космический корабль. Только вместо кресел пилотов весь его объём занимал матрас с прямоугольной подушкой. Посередине стены висел телевизор, сбоку под зеркалом была куча кнопок с настройкой всего и вся: начиная от вентиляции и заканчивая потолочной подсветкой. Но все эти удобства мало интересовали Щёточкина. Он завёл будильник смартфона на пять утра, разлёгся на свежей простыне и выключил свет. Он хотел побыстрее забыться во сне, стереть из своей головы заботы сегодняшнего дня с надеждой, что завтра проблемы рассосутся сами собой.

Василий Михайлович закрыл глаза и попытался уснуть, но вдруг ощутил жуткую боль в районе живота. Казалось, что что-то твёрдое распирает его желудок изнутри. Оно билось под кожей и просилось наружу. Мужчина прижал ладони к животу и с силой надавил на нечто похожее на опухоль. Опухоль оказалась живой, она взбрыкнула и помчалось по пищеводу вверх к горлу реставратора. Щёточкин ощутил спазм, и его вырвало. Капсулу тут же наполнил неприятный кислый запах.

Василий Михайлович пытался включить свет, но кнопки не отвечали. Мужчина услышал, как что-то зашевелилось в правом углу спального номера. Судя по звуку, это было маленькое змееподобное существо, и оно медленно подползало к нему. Щёточкин вжался в угол, выставив вперёд руки. Создание прыгнуло, но мужчина успел схватить его за осклизлый хвост. Тварь оказалась прыткой, и реставратор напрягал все свои силы, чтобы она не вырвалась. Вдруг что-то холодное коснулось ног мужчины. Он отвлёкся, и первое существо выскользнуло из его рук и впилось ему в левый глаз. Щёточкин громко закричал и попытался вытащить из себя мерзкую змею. Но она всё больше пролезала в его череп, жадно пожирая человеческую плоть. Сознание Василия Михайловича резко окрасилось в багряный цвет, и он вырубился, как перегоревший чайник…

Мужчина очнулся и ощупал себя: левый глаз был цел. Он нажал на кнопку освещения и в этот раз всё сработало как надо. «Вот же приснится, – подумал Василий Михайлович, – это всё картошка. В жизни ничего подобного есть не буду. Надо выйти и продышаться на свежем воздухе».

Щёточкин попробовал открыть дверь капсулы рукой, но у него ничего не вышло. Мужчина перепробовал все кнопки, но они оказались бесполезны. Василий Михайлович забарабанил по двери кулаками, но ему никто не ответил. Тогда он с силой ударил по стене ногой и выбил небольшой кусочек пластмассы.

Как только он это сделал, в капсуле резко похолодало, а появившееся отверстие, словно пылесос, стало всасывать воздух. Щёточкин подполз к прорехе и взглянул наружу. Там, в полной темноте, сверкали белые, голубые и зелёные звёзды. Совсем рядом находился ржавый Марс, а Земли не было видно. Мужчина осознал, что летит в космосе. С каждой минутой кислорода в капсуле становилось всё меньше и меньше. Василий Михайлович сделал, словно рыба, выброшенная на берег, несколько судорожных вздохов, и его голова упала на грудь…

Щёточкин вновь пробудился и подумал: «Что это – реальность или опять продолжение сна?» Он включил свет и взглянул на себя в зеркало. Но никого не увидел. Там, где должны были быть лицо, руки, ноги и туловище, зияла пустота. Он посмотрел на цифровое табло, встроенное в стену. Оно показывало три часа ночи. Три часа ночи 18 января 2065 года. Прошло уже сорок лет, как он томится в этом бесконечном ночном кошмаре проклятой капсулы в ожидании своего рейса.