Кикимора и Леший. Одна лесная история

    Кикимора больше всего любила летние и осенние месяцы. В это время в лес тянулись охотники за грибами и за ягодами, редко кто за травами. А она ведь тоже была охотницей. Большой охотницей до людских историй. Заманивала кого-то неосторожного поглубже в топь. Когда человек, увязнув, молил о помощи, показывалась в человеческом обличье и просила в обмен на вызволение рассказать историю. Любую, но лучше самую запоминающуюся для попавшего в беду. Давала ему или ей глотнуть отвара, придающего сил и смелости, и слушала, слушала. Переживала за влюблённых, мечтала о путешествиях, всегда просила подробнее рассказать о море, кораблях, о полётах высоко над землёй. И потерявшийся рассказывал ещё и ещё... 

    Кикимора умела слушать, проживая историю, пропуская эмоции рассказчика через себя. Она преображалась, в ней и следа не оставалось от той страшной по людским понятиям колдуньи. Глаза меняли болотно-зелёный на яркий весенний цвет только-только пробивающейся листвы. Да и весь лик её светлел, морщинки расправлялись. Даже взлохмаченные, напоминающие тёмные водоросли волосы начинали золотиться, создавая сияющий ореол вокруг слушательницы.

     В это время вокруг болота кружил по обыкновению Леший. Скрипел и охал, недовольно ворча. Да что там ворча! Порой он был просто в ярости. Для него и только для него Кикимора должна быть такой. Ненавидел он и ягодников, и грибников. Любил позднюю осень, когда в лес наведывались охотники. Вот тогда они с Кикиморой действовали сообща, спасая зверей и пернатых. Запутывая и запугивая душегубов. И не нужны ей были их истории. Злясь и ненавидя, карая любителей острых ощущений, спасая беспомощных перед оружием, она становилась необычайно красивой. Глаза яростно сверкали глубоким изумрудным светом, лицо становилось суровым, черты лица яркими, резкими, но не грубыми, волосы приобретали багряный оттенок. Лишь, когда поворачивалась к давнему другу, взгляд теплел. Лесной Дух млел и готов был воевать за их лес, болото, мохнатых и пернатых, творя бесчинства и безумства. Но Кикимора, стоило угрозе чуть отступить, быстро остывала сама, останавливала и Лешего.

    После битв они вместе коротали вечера за чаем из целебных трав в прикуску с вареньем из лесных ягод и мёда. Леший рассказывал забавные истории про лосиху с лосёнком, про новый ручей, хулиганов-бобров, хитрую лису. Кикимора слушала, снова меняя цвет глаз, светлея ликом, сводя с ума своего счастливого гостя. Но через несколько вечеров подруге наскучивали одни и те же рассказы про лес и его обитателей. Она становилась мечтательной и рассеянной. Леший начинал скрипеть и злиться:

   "Что может быть лучше нашего леса! Что ты будешь делать там, среди людей? Они не знают тебя такой, какой знаю я. Они не лю..."

     Тут обычно не давала договорить возмущенная собеседница. Начинала кричать и возмущаться в ответ:

    "Не нужен мне мир за пределами нашего леса, я просто хочу знать, как живут люди вне моего болота. Я просто пропадаю, понимаешь? Каждый день одно и то же. Одни и те же рассказы, твой скрип и кряхтенье, когда перестаю слушать. Твоё буйство, когда интересуюсь чем-то ещё, помимо наших родных мест".

     Начинающаяся так по обыкновению перепалка перерастала порой в большую ссору. Кикимора выгоняла гостя, крича вслед обидные злые слова. Леший пропадал, уходя в спячку до весны, стараясь, пережить боль обид во сне. А весну он любил! Особенно раннюю, когда в лесу ещё не было людей! Он её воспевал, рассказывая о просыпающейся природе соскучившейся за зиму по нему подруге. И она снова благодарно слушала его. И только его. Это было счастье.

    Однажды утром в марте Кикимора, готовившая зелья в своей хижине, услышала непонятные звуки: что-то на скорости приближалось к болоту: "Хрясь, вжиииих, хрясь, вжиииих." По твёрдому ровному насту на снегу быстро катился какой-то лыжник, наращивая ускорение, отталкиваясь палками, с хрустом ломающими наст. Ближе к болоту наст становился хрупким, вот и тут сразу разломался под спортсменом, лыжи стали уходить в коричневатую жижу. Мужчина попытался развернуться, тем самым обломав ледяную корку вокруг себя, образовалась полынья над болотной топью.

   Кикимора вышла к путнику, помогла выбраться туда, где кочки под снегом были плотнее. Протянула фляжку укрепляющего отвара с мёдом. И, как всегда, пообещала выбраться из болота, а затем из леса в обмен на интересную историю. Обрадованный лыжник оказался хорошим рассказчиком, может, поэтому, хозяйка болота не спешила его сразу вывести из леса, вела окольными путями. А может, просто соскучилась по общению за долгую зиму.

    Леший в это время спокойно дремавший в берлоге, услышав звонкий смех милой подруги, сразу очнулся. Прислушался. И вправду, в ещё совсем зимнем лесу раздавался мужской голос, рассказывающий о высоких горах с белоснежными шапками снега, о том, какой это восторг - мчаться словно вихрь по горной лыжной трассе вниз. Лесной Дух представил, как преобразилась в прекрасную лесную фею Кикимора, слушая этого бахвала, его разум замутило, а тело затрясло от злости:

   "Моя, она должна быть такой светлой только для меня! Весна - это моё время! Как он посмел..."

   Лешего, пробирающегося среди деревьев, Кикимора заметила. Поэтому путника проводила почти до человеческого жилья: опасалась, как бы её лесной сосед не совершил злого поступка.

   Чуть позже разъярённый Леший пришёл к её болотной хижине. Он кричал, неистовствовал, бесновался. Кроме возгласов Лесного Духа, слышался неимоверный грохот и скрежет. Кикимора, закрывшись, сидела в доме, буквально закипая от несправедливости. Не выдержав, выскочила наружу и замерла от ужаса. Всё её болото было окружено непролазным буреломом.

   "Ну что ж и мы кое-что можем,"- она тоже призвала на помощь силы природы и попыталась применить разрушающие заклинания. Не удалось, Леший постарался на славу.

   "Ты решил заточить меня в моём болоте! Ты думаешь, я буду только твоей? Ну так знай, я больше никогда не буду прежней ни для кого, особенно для тебя!"- ярость Кикиморы превратила её в нечто настолько тёмное, безликое, внушающее жуть и ужас. Проклинала:

   "Да чтоб ты сгнил вместе со своим лесом! Ненавижу тебя!"

   Над болотом поднимался чёрный едкий густой дым. Кикимора навела морок, спрятав свою хижину, и, чтоб не натворить чего пострашнее, решила выпить крепкого снотворного отвара. Ибо знала, что назавтра её тюремщик вернётся и начнёт молить о прощении. Сейчас она злилась даже на себя, зная, что снова простит и будет ждать, а потом жадно слушать его рассказы о событиях весны в лесу.

   "А так он хоть несколько дней помучается, осознает содеянное,"- подумала хозяйка болота и провалилась в глубокий и долгий сон.

    Назавтра, конечно же, Леший прибежал к родному болоту, легко перемахнув через устроенные им преграды. Пахло торфяной гарью, а избушки, где жила любимая, не было видно. Тёмное болото было настолько тёмным, что в нём почему-то не отражалось небо. Лесной Дух звал любимую, разбирая завалы бурелома. Не отзывалась. Много дней бродил он вокруг болота, не находя не только её следов, но даже хоть каких-то признаков её присутствия. Кричал, стенал, выл, умоляя простить:

   "Что же я наделал?!"

   Ему стал безразличен лес: его детище, суть, душа. Зачем он ему, если нет любимой? Душа Лесного Духа омертвела, сам он обернулся старым замшелым пнём, мечтая уже поскорее сгнить:

   "Пускай всё побыстрее закончится..."

*

    Кикимора наконец-таки проснулась. А проснувшись, ощутила, что ей не хочется выходить наружу из хижины. Там её ждёт личная тюрьма из бурелома и надзиратель. Потянулась за новой порцией зелья и, прислушавшись, с ужасом поняла, что за пределами жилища тишина. Лес молчит! Тихо, как в склепе...

    Она выскочила из избушки. Завалов больше не было, снег уже растаял. Но лес. Он был чёрный, тёмный, запах гниения бил в нос. По ощущениям Кикиморы, уже должно было наступить время распускания первой листвы на деревьях, появления первоцветов. Но ничего этого не было.

   "Что же мы наделали... Леший, где ты? Что с нашим лесом?.."- теперь завыла и Кикимора, понимая, что возможно произошло непоправимое...

   "Ничего, я найду, верну. Не должен он был уйти из нашего леса. А как отыщу, мы всё поправим, пока живы, то всё возможно,"- не верила Хозяйка болота, что Лесной Дух мог вот так запросто сгинуть.

    Много дней она обходила лес, внимательно вглядываясь в каждое дерево, живое или мёртвое. Звала, кричала, просила прощения. Однажды под вечер, устав от бесплодных поисков, Кикимора застыла на одной из тропинок, в просвет ветвей проникли лучи заходящего солнышка. Они коснулись старого уродливого пня. "Лешенький?.. Любимый, ты?.."- узнав черты милого друга, Кикимора бросилась к заточенному в пне Лесному Духу. И он очнулся: мудрый, величавый, добрый и могучий. Увидел в последних лучах солнышка свою светлую лесную фею. Удивились ли они, увидев себя в настоящем обличье? Нет, они всегда это знали.

   А наутро лес оглушил птичьим гомоном, шумом ветра в появляющейся первой нежнейшей листве, цветом как глаза одной лесной феи. С тех в народе пошла молва, что лес тот волшебный. И живут в нём необычайной красоты юноша и девушка, которые не дают попасть в беду, потеряться доброму люду. Правда, взамен всегда попросят рассказать какую-нибудь интересную историю. Обратно провожают с лесными дарами. А если человек им особенно по душе пришёлся, то и одной из своих лесных тайн поделятся.

Приходите и вы в тот лес. Только обязательно с добром.