Битва за побережье глава 8 верный конь тоскует по хозяину
Пинками и палками лавийцы затолкали его внутрь и хлопнули тяжелым засовом и две лохматые лошади сдернули клетку с места. Манук повис на прутьях решетки, прощаясь с лесом и со всем, что осталась там. Теперь его ждала совсем иная жизнь. Может это и есть конец всему и не увидеть ему больше ни мира, ни солнца.
А оставшийся без вожака лагерь постепенно учился жить заново. Миру взял обязанности вожака на себя, но ему трудно было без друга волка. Вдобавок и Ко так странно пропал. Без веской на то причины он не покидал пределы лагеря так надолго. Миру теперь справлялся сам с проблемами, как мог. Присмиревшая Джена поджала хвост и лишний раз ему на глаза не попадалась.
Большую часть времени она бродила вне стен лагеря. Она искала хоть какие то следы степных собак. Еще немного и она совсем сгниет в этой вонючей дыре. Скорее бы уже отсюда удрать.
А в конюшне бесновался Гром, конь Манука. Он и раньше был норовистый жеребец, а как хозяин пропал, так и вовсе взбесился так, что к нему подойти было страшно, словно чувствуя беду с хозяином, он стремился вырваться и бросится ему на выручку.
Миру пытался его успокоить, разговаривал с ним, что волноваться не стоит, что твой хозяин обязательно к тебе придет. И как было тяжело смотреть в большие карие глаза лошади. Он хоть и молчал, но понимал все , не вернется его дорогой друг.
Миру от взгляда коня самому становилось тошно. Вот вроде конь, а все понимает и никакими словами ему не объяснить что надо ждать и надеяться. Миру объяснял конюхам, что конь все чувствует.
- Да он не ест ничего показали конюхи лапой, вторые сутки сено не тронуто, а как выпустим, так он все к воротам бежит и не прогонишь ведь никак не уходит, хоть что с ним делай.
Миру вздохнул: Что же ты ничего не ешь, а Гром ведь заболеешь, что мы потом скажем твоему хозяину надо поесть. Миру протянул лапу через дверцу. Жеребец, всхрапнув, отпрянул. Он ни в какую не хотел признавать другого хозяина. Миру, прежде чем уйти, сказал конюху: Ты сильно лошадь не тревожь, дай ему успокоится и следи за ним. Не хватало, что бы он удрал. Но Гром был совсем иного мнения. Он хотел одного - найти своего хозяина. И никакие решетки не смогли бы его удержать.
Ночью он ударом копыт разнес стену своей загородки и вырвался на свободу. Расталкивая набежавших псов, жеребец добрался до ворот. Он готов был к решительному бою с собаками. Ошалевшие псы окружили взбесившегося коня, готовились его поймать.- Он же нас тут всех поубивает! Точно взбесился! Забить его надо, глаза то вон как кровью налиты.
Только появление Миру не дало собакам расправится над жеребцом. Видя в его глазах глубокую тоску, Миру вздохнул и смело подошел к взмыленному, разгоряченному жеребцу: Открыть ворота! Живее! Если он так решил, пусть уходит. Давай, Гром, я приказываю тебе, беги! Ты не из тех, кто сможет жить без своего хозяина, так что скачи на вольный простор и найди его. Миру еще долго смотрел вслед убегающему жеребцу.
Что же побудило его выпустить коня может не было уже сил смотреть ему в глаза или просто жалко животину стало собаки так и не нашли ответа, а Миру не стал объяснять, зачем он это сделал. Он не хотел бы тратить время и каждый раз чинить разбитый денник так никаких досок не хватит.
Собаки начали расходится. С неба начал падать мелкий снежок и медленно стирал следы от конских копыт. Собаки разошлись каждый по своим углам, а время капало так медленно и оседало, как эти снежинки, поглощая все собачьи следы. Эта зима выдалась суровой и очень снежной. Морозы не спадали весь холодный месяц и по ночам бревна в срубах разрывало от холода.
Метели набрасывались и ветер ревел как разъяренный волк, наметая под стенами высоченные сугробы. В считанные дни весь собачий лагерь ушел под снег. Собаки, как полевые мыши копали под ним ходы и строили в нем уютные норки. Из - за морозов океан замерз чуть ли не на половину, в отдельных местах слой льда был больше метра, и хисманы смогли раньше времени наладить санную тропу. Предвкушали удачный для них год и потирали лапы другие собаки.
