Теория абсурда. Не тот Мавзолей.
Теория абсурда. Не тот Мавзолей.
Столкнулись две соседки: ведьма Серафима и девица Машенька на лестничной площадке и как зацепились языками, что ты!
Соседям по подъезду все кости перемыли, Лешего с его тараканами-гастарбайтерами с ног до головы обматерили, мол, никакого житья от его рабочих нету. Так и норовят дом захватить! А еще на стенах пишут надписи всякие, да ладно бы без ошибок… И лампочки, поди, тоже они выкручивают, через чего она, Серафима, надысь так грохнулась, что синяк здоровущий посадила. Машенька только кивать успевала.
А Серафиму не унять: Машеньке на мужиков окаянных давай жалиться, дескать, пялился намедни её Асмодей на чужие сиськи в белье кружевном, ну ни стыда у него, ни совести! А Машенька слушала да опыт перенимала - у неё-то самой в силу молодого возраста опыта такого еще не наблюдалось.
А потом Машенькина очередь жаловаться настала. Уж она в красках расписала, как ей скучно живётся, не то, что Серафиме. И мужика у неё нету, и выйти некуда и надеть-то нечего! Ой, скукота-скукотишша!
А Серафима возьми, да и заикнись про Мавзолей. Она-де там сама была и Ленина своими глазами видела! А Мавзолей – он вот такенный (Серафима руки в стороны развела, показывая) да красивущий! Дескать, место силы! Туда и принцы ездют!
Заинтересовалась Машенька, загорелась, Серафиме ручкой на прощанье сделала, не дослушав, и домой поскакала, по пути таракана-шпиона, чужие разговоры конспектирующего, пнула – неча подслушивать!
Надела Машенька платьице белое, парадно-выходное, нацепила каблуки высокие, макияж на лице красивый нарисовала, чтобы принца сразить, и в путь отправилась – в Мавзолей. Что характерно, пешком… вестимо, через лес!
Долгонько шла, устала! Ну и прилегла отдохнуть. В красивой позе, а то вдруг принц в карете мимо ехать соизволит…
Лежит, значит, девица такая вся из себя, и думает, мол, щас мимопроезжающий прекрасный принц как узрит меня, так сразу и растает. Уложит в свою карету и повезёт... Неа, не на Мальдивы... Мне ж в Мавзолей нужно! Вот туда и повезëт. Лежит, мечтает, попень отлëживает А в это время из кустов выглянул Мышь. Между прочим, самый умный зверь в лесу!
- Опана!!! Валяется, кошëлка! Красотку из себя корчит... Позорище, да и только.
Плюнул с досады и шмыг в кусты - за лесником побежал. А уставший лесник дома спирт, что у знакомой медсестры в городе менял, с медведем кушал. Что характерно, без закуски. Упились в зюзю. Сидят в обнимку, песни на два голоса горлопанят, птиц пролетающих звуковой волной глушат. А тут Мышь нарисовался, фиг сотрешь. И давай им пенять, дескать, пока вы, лапти некультурные, здесь сидите, вот там (мах в сторону) бабское тело валяется в разных позах и чего-то ждёт. Не вас ли? Ты ж, Егорыч, как есть из себя принц!
А тот подбоченился, нос задрал, корону невидимую поправил, пальцы растопыренные в бороду запустил - расчесать… Едва не сломал… Мышь еле сдержался, не заржать дабы!
Повелись собутыльники на басни Мышовые, пойла с собой с гарантией прихватили да в путь отправились.
Мышь недаром пьянчуг подначивал: собирался он в погреб залезть да все припасы стрескать!
… А лесник на принца-то ни коим образом не тянул. Вовсе не тот франт, что раньше к медсестре, (тсс! тока никому!) не только за спиртом подкатывал. Нынче Егорыч куда как потрёпан. Да и собутыльник лесника Потапыч стока за это время выпил - уууу! Подсчёту не поддаётся! Ведь до того допился, что моль в своей шубе не заметил... С тех пор так и ходит с проплешинами.
Выждал хитрый Мышь, пока собутыльники за горизонтом скроются и шмыг пировать! Стрескал все припасы, спирт выпил и ходу из погреба…. Токмо далеко не ушёл…
Вылез, значит, из погреба, а лапы-то пьянющие, идти отказываются, косой заплетаются и пузико перевешивает.
Почесал Мышь в затылке, посмотрел на пузико да на лапы свои окаянные… И вот чего удумал… Заполз он обратно в дом лесника и наглое святотатство учинил: кое-как забрался на постель заботливо лесником убранную, с лапами не помытыми, лёг кверху пузиком обожратым и уснул…
Тем временем доплелись собутыльники, спирт по пути прихлёбывая, до места, Мышом указанного, где тело бабское неприкаянное чеготось дожидалось. Глядь, а ведь и правда, лежит! Позы меняет, платье белое, парадно-выходное непойми кому демонстрирует – красоту в массы несёт.
Обрадовались дружбаны закадычные: это ж как повезло им! Подрулили к деве оба-два руки в боки, стоят, покачиваются, словно две берёзоньки во поле, токмо корнями врастопырку да красотой такой во все глаза любуются… И к бутылкам не забывают прикладываться, а как же…
И до того допились собутыльники что Мыша разом увидали!
А Мышь и рад стараться – за чернила, за фиолетовые схватился, что лесник у медсестры украдкой уволок и как давай на белом платьюшке печати лапкой рисовать. Да так увлекся, что ни просвета белого не оставил. Всё фиолетовым изгваздал, извазюкал. Полюбовался художеством своим и лапы в близлежащие кусты сделал, токмо хвост в кустах мелькнул…
Стоят лесник с медведем, качаются, аки берёзоньки, что под ветром гнутся. На творчество Мышиное налюбоваться не могут. Гляди-ко какой импрессионизм развёл!
…Озадачилась дева, что время-то идёт, принца, о котором мечтается, не наблюдается. Вдруг у нее поза неподходящая – поменять надо. Тут-то он непременно появится и в Мавзолей её свезёт.
Глаза открыть соизволила. И такое увидела, что глаза сами по себе рашшеперились да пол-лица заняли… Не, вовсе не принца искомого, ожидаемого! А двоих пьяных в хлам… Стоят охламоны, качаются, еле на ногах держатся, всё каких-то Мане с Моне поминают, бутылками с пойлом жестикулируют.
Навострила дева уши… А пьянчуги не унимаются, всё громче спорят, про Мыша с чернилами талдычат да в её сторону тычут. Оглядела дева платьице своё, что для особо торжественных случаев одевала – как было белое, так белое и осталось. Повертела пальцем у виска, что мол взять с алкашей и плюнула с досады! Поняла она, что с ними делирия тременс пришла, белочка по-простому.
Угадала дева опытная диагноз верный с первого раза.
…А Мышь тем временем продолжал бока отлёживать на постели хозяйской и знать не знал, что в пьяном угаре собутыльникам явился…
Присмотрелась дева к леснику…
- Кто ты, чудище лесное?! - дескать, отзовись, кто ты такой есть.
Улыбнулся Егорыч своей улыбкой фирменной, все три зуба, что есть показал – два сверху и один нижний. И давай деве в красках расписывать, мол, хозяин он мест здешних (на что семейство короедов в полном составе, очередное дерево догрызающее, нагло захихикало). И так увлёкся, что невзначай медведю по морде рукой в размахе широком заехал.
Покачнулся Потапыч и не удержался на лапах, подвели, подлые, как есть подвели! Грохнулся медведь всей тушей об землю. Да не где-нибудь. А с девой рядом. Неудачно, прямо скажем упал… Узнала его дева!
- Эээээ…. Мишка?!
Услыхал медведь голосок знакомый, пригляделся к деве, рядышком лежащей… Видел он её в снах кошмарных – кажен раз в ужасе просыпался!
- Машенька?!
Улыбнулась Машенька Потапычу… Бедолага протрезвел вмиг! Сбежать попытался. Не свезло… Поймала его Машенька за ухо и ласково так сказала:
- Ну куда ж ты, болезный, собрался? Сбежать удумал? Не выйдет!
Егорыч узрел, что дружка евонного какая-то баба ему лично незнакомая забижает и давай за собутыльника заступаться, карами разными Машеньке угрожать.
Медведь Егорычу глазами семафорит, уймись, мол, оба огребём! А тот, увлёкшись, не унимается – знамо дело, без «белочки» не обошлось.
Послушала Машенька Егорычевы речи. Ухмыльнулась. Встала неспеша, платьице парадно-выходное на себе оправила, дрын подняла и Егорыча отоварила по-взрослому… Опосля чего потребовала себя в Мавзолей доставить.
У Егорыча в лесу Мавзолея не наблюдается. Только избушка. Да деваться некуда. Подхватил Потапыч бабу вздорную на закорки и поволок в лесникову избу.
Дошли. Лесник на дом свой рукой вот эдак указал– вот, мол, чем тебе не Мавзолей?
Засомневалась Машенька. Но деваться некуда. Слезла с медведя и в избушку следом зашла.
А там Мышь как есть с непомытыми лапами хозяйскую простынь мнёт, храпит и в ус не дует.
Узрел Егорыч такое непотребство, взревел аки зверь дикий…
Мышь один глаз приоткрыл, посмотрел лениво, повернулся к ним пятой точкой, хвостом неприличный знак показал и захрапел пуще прежнего.
Нет, не так Машенька себе Ленина представляла…
…Столкнулась Серафима с Машенькой. Заикнулась было про Мавзолей, про Ленина, дескать, как тебе? Ничего не сказала Машенька, только зыркнула косо, и пошла тараканов налево-направо пинать.
