По ту сторону

Часть стены внезапно обвалилась. Это был вполне закономерный исход для этого старого здания, пережившего разрушительную пятую мировую войну и простоявшего еще с десяток лет после нее без какого-либо внимания со стороны людей. Когда утих грохот, вновь воцарилась мертвая тишина. Сквозь образовавшуюся дыру в стене внутрь помещения проникли солнечные лучи. В них танцевали клубы пыли: сначала дикие, панические, похожие на дым от сильного пожара или взрыва, а затем спокойные, плавные и вновь впадающие в свой привычный и безмятежный сон.

Солнце медленно плыло в сторону горизонта, удлиняя тени. Лучи вползали внутрь помещения все глубже и глубже, пока не лизнули фотоэлектрическую панель на прямоугольной голове робота. Робот был около одного метра в высоту и примерно столько же в ширину. На его металлическом боку красовалась рельефная надписьР-17. Ноги и руки могли трансформироваться в зависимости от поставленных перед роботом задач, а голова походила на толстую книгу страниц этак в восемьсот. Сверху на ней располагались фотоэлектрические ячейки солнечных батарей, а встроенные по бокам датчики света и звука могли спокойно перемещаться вокруг головы, выдвигаться в разные стороны на несколько сантиметров и вращаться во всех направлениях.

За время бездействия корпус робота покрылся пылью, так же как и фотоэлектрическая панель. Поэтому потребовалось еще очень много солнечных дней прежде, чем аккумулятор смог зарядиться настолько, чтобы этого было достаточно для запуска системы. После запуска робот Р-17 первым делом составил два отчета: первый - о своем неудовлетворительном состоянии, второй - о ненадлежащей работе обслуживающего персонала. Однако отправить отчеты не получилось, так как связь с Центром Обслуживания отсутствовала. Все эти действия приблизили заряд и без того слабо заряженного аккумулятора к критическому уровню.

Оценив ситуацию, робот принял решение самостоятельно очистить фотоэлектрическую панель для повышения эффективности ее работы. Проделанный ранее анализ состояния свидетельствовал об отсутствии жидкости в баке, который был установлен внутри корпуса робота. Поэтому пришлось выполнить минимальную очистку с помощью мягкой щетки. Однако робот не успел полностью очистить панель и благополучно отключился.

Частично очищенная фотоэлектрическая панель перегревалась не так сильно и лучше поглощала солнечные лучи, поэтому процесс подзарядки аккумулятора пошел быстрее. После следующего запуска системы робот смог полностью завершить очистку панели и передвинуться ближе к дыре в стене, чтобы увеличить период времени подзарядки, и параллельно составил отчет о необходимости проведения ремонта помещения для стоянки и хранения многофункциональных роботов-помощников.

Связь с Центром Обслуживания все еще отсутствовала.

Через пару дней аккумулятор был заряжен до необходимого уровня, и робот направился к выезду со стоянки. Он проезжал ровные ряды таких же роботов, как он сам, а также ящики с деталями, инструментами и расходными материалами для обслуживания. Первой задачей Р-17 было заполнить бак с водой, а также емкость с моющим средством. Со вторым все было просто: в одном из ящиков с соответствующей маркировкой робот нашел необходимые бутылки, хотя жидкость в них излишне загустела. А вот с первым возникли неожиданные проблемы. Кран, из которого обычно подавалась техническая вода, оказался неисправен - вентиль безнадежно заржавел, о чем Р-17 тут же составил очередной отчет.

Подкатившись к автоматическим воротам помещения-стоянки, робот застыл в ожидании, когда те поднимутся. Однако этого не произошло. Р-17 несколько раз прокатился назад и вперед, сделал возле ворот пару кругов, но это не помогло. Очевидно, датчик движения был неисправен. Невозмутимо дополнив отчет еще одним пунктом, робот направился к щитку с ручным управлением. Но и здесь его ждала неудача. Сделав несколько логических умозаключений, Р-17 пришел к выводу о наличии проблем в подаче электрического тока. Загруженные в его память чертежи подсказали, что можно воспользоваться выходом для персонала.

Замок был электронным, поэтому из-за отсутствия электроэнергии у робота не возникло проблем с открытием двери. Р-17 оказался в комнате персонала — помещении площадью не более десяти квадратных метров, с диваном, столом, экраном визора и шкафчиком для личных вещей. Единственное окно оказалось разбитым. На полу и мебели лежала пыль, разнообразный мусор и осколки стекла. Дверь, ведущая на улицу, была распахнута настежь. Не обнаружив в служебном помещении персонала, робот выкатился на улицу.

Будь Р-17 человеком, представшая перед ним картина вызвала бы у него ужас, печаль и боль. Однако человеком он не был, поэтому пейзаж полуразрушенных зданий с обвалившимися стенами, дырявыми крышами и пустыми глазницами окон, исковерканных и сгоревших автокаров, а также пустынных улиц не вызвал у него никаких эмоций. Однако его система слегка зависла от обилия составляемых отчетов. Осознав это, Р-17 решил временно прекратить ведение отчетности, о чем сделал соответствующую запись в последнем электронном документе.

Работы для обслуживающего робота было очень много, но беда была в том, что он не мог приступить к ней без соответствующего указания со стороны Человека. Р-17 внимательно просканировал окружающее пространство, однако не обнаружил в радиусе двадцати метров вокруг ни одного живого существа. Тогда робот решил обследовать закрепленный за ним сектор города площадью пятьсот квадратных метров. Поставив перед собой сразу две задачи: оценить объем всех необходимых работ и найти Человека.

По мере продвижения Р-17 в пределах вверенного ему сектора пейзаж не менялся, а объем необходимых работ увеличивался в геометрической прогрессии. Через час далеко впереди робот заметил какое-то движение и прибавил скорость. Накопившаяся в нем информация требовала принятия безотлагательных мер!

Участок города впереди разительно отличался от того, что был только что обследован Р-17. Высокие дома с отделкой из какого-то белого материала и стекла, ровные ряды аккуратно подстриженных деревьев, чистые тротуары… Но самое главное, в небе летали автокары, а вдали были видны фигурки людей, спешивших по своим делам.

Р-17 еще немного прибавил скорость и… на полном ходу врезался в невидимую преграду. К счастью, нижняя и более прочная часть робота выпирала чуть вперед, поэтому именно она приняла на себя основной удар. Робот просканировал пространство всеми сенсорами, именующимися в его арсенале, и установил, что между ним и Миром по Ту сторону располагается силовое поле.

Обследование территории заняло у Р-17 три дня. К началу четвертого дня, проанализировав все данные, он пришел к ряду неутешительных выводов. Во-первых, часть вверенного ему сектора находилась за силовым полем, и доступ в эту часть отсутствовал. Во-вторых, доступная для обследования часть сектора была разрушена, и степень разрушения была такой, что целесообразнее было бы полностью снести все здания и построить новые. Ну и, наконец, в-третьих, ему так и не удалось найти ни одного Человека. На настоящий момент робот мог отчитаться о выполнении только одной задачи: в одном из магазинов ему удалось найти бутылку с водой. Вода была просроченной, однако вполне годилась для технических целей. Учитывая истечение срока годности и тот факт, что бутылка просто валялась возле входа в магазин, робот не посчитал ее товаром, за который нужно рассчитываться.

Несколько дней робот раз за разом обследовал доступную часть своего сектора, но в его пределах так и не появились люди. Кроме того, произошло еще одно событие. Когда Р-17 в очередной раз приблизился к силовому полю, то увидел другого робота. Он был похож на яйцо около одного метра в диаметре и около полутора метров в высоту. Его глянцево-белая поверхность казалась идеально гладкой. В верхней части «яйца» располагался LED-экран, на котором цветными точками светились голубоватым светом круглые глаза и изогнутый в улыбке рот. Белый робот парил в нескольких сантиметрах от тротуара за счет антигравитационных двигателей. Из яйцеобразного тела выдвинулись две металлические руки. Одна заканчивалась метелкой, вторая — совком. Робот самозабвенно подметал улицу и высыпал мелкий мусор в урну, а крупный — собирал в черный биоразлагаемый мешок.

В назначении этого робота сомневаться не приходилось, он определенно являлся многофункциональным обслуживающим роботом, как и Р-17, однако был другой модели. Р-17 несколько раз пытался установить связь с яйцеобразным коллегой, но тот упорно его игнорировал. Такое поведение белого робота Р-17 счел невежливым и крайне… неэффективным! Поскольку налицо было пересечение и частичное совпадение секторов обслуживания двух роботизированных единиц!

Анализируя всю сложившуюся ситуацию в целом, Р-17 пришел к выводу о необходимости расширения обследуемой зоны. На следующий день он покинул семнадцатый сектор и принялся за обследование секторов под номером пятнадцать и шестнадцать. Пятнадцатый участок ничем особо не отличался от семнадцатого: разрушения, мусор, грязь и отсутствие людей. С одной стороны он также был ограничен силовым полем, а для обследования была доступна лишь малая его часть площадью около двухсот квадратных метров. А вот шестнадцатый сектор охватывал Центральный парк - обширный лесной участок площадью около ста гектаров. Прекрасный вечнозеленый сосновый массив с велодорожками, беседками и спортивными площадками, обычно заполненный умиротворенным спокойствием, приглушенными голосами отдыхающих и пением птиц. Но так было раньше...

Р-17 застыл на краю странного, будто бы покрытого ржавчиной лесного массива. Парк казался рыжим: все деревья в нем приобрели буро-красный оттенок, начиная от стволов и заканчивая кронами. Не вызывало никаких сомнений — все деревья здесь были мертвы. Солнце клонилось к закату, и в наступающих сумерках было видно, что рыжие сосны слегка светятся, будто жутковатые декоративные уличные ночники.

Робот решил не заезжать в парк ночью и перешел в «спящий режим» до утра. На следующий день он приступил к обследованию парка и именно здесь столкнулся со второй странной находкой - неустановленным сферическим предметом. Было ощущение, что он упал откуда-то сверху. В месте падения образовалась небольшая воронка, вокруг были переломанные рыжие сосны и вздыбленные тротуары. Металлический шар около двух метров в диаметре покоился на дне воронки, зарывшись в землю почти на половину. Казалось, что шар пульсирует, точно живой организм. Рядом с ним лежали две металлические полусферы, похожие на отброшенную за ненадобностью скорлупу.

Поскольку предмет был неустановленным и вызвал разрушения, Р-17 пришел к заключению, что шар может являться потенциально опасным. Робот вновь пустил в ход все имеющиеся в его арсенале датчики и анализаторы и вскоре установил, что уровень радиации вокруг составляет около 10000 мЗв. И именно неустановленный металлический шар являлся ее источником!

Полученные данные активировали внутри Р-17 механизм оповещения об опасности. В грудном отделе его тела открылось небольшое углубление, внутри которого располагался алый проблесковый маячок. В его пластиковом корпусе тут же панически забился свет, а мертвую тишину запечатанной под силовым полем зоны разорвал звук сирены и запись громогласного голоса: «Внимание! Внимание! Внимание! Радиационная опасность! Радиационная опасность!»

Влекомый автоматически поставленной задачей оповещения населения о радиационной опасности, Р-17 двинулся вглубь шестнадцатого сектора. Звук сирены и запись голоса повторялись каждые пятнадцать минут и длились по три минуты. Робот доехал до центральной части парка и остановился, потому что путь впереди был перекрыт поваленными деревьями. Почва вздыбилась и будто бы оплавилась. Вокруг лежал переломанный, выжженный лес, кое-где деревья были выдраны с корнем, а в центре всего этого хаоса блестел черным металлическим боком гигантский планетолет. Носовая его часть смялась и практически полностью зарылась в землю, однако остальной корпус выглядел относительно целым, не считая глубоких вмятин и царапин. От корабля в самое небо на высоту около полутора километров бил голубой луч, похожий на пламя от горения газа.

Р-17 раньше никогда не видел планетолетов. Но встроенная в память программа мгновенно среагировала, сообщив, что это - военный планетолет, а также предупредила, что приближение к объектам такого рода запрещено без особых на то указаний. Робот стал разворачиваться, но вдруг остановился. Один из его сенсоров засек среди поваленных деревьев едва заметный сигнал аварийного маяка планетолета. Оранжевый огонек тускло мигал. Три коротких вспышки, три длинных и вновь три коротких… И так снова, снова и снова…

Р-17 развернулся и двинулся в противоположном от планетолета направлении.

***

Город за пределами поля

Роботы, похожие на гигантских трехметровых богомолов, со знанием дела соединяли титановые части пространственного ускорителя «Панцирь-П». Громоздкие детали крепились по периметру силового поля, прозрачным куполом накрывавшего опасную зону. Еще немного, и этот отголосок прошлого, страшное напоминание человечеству о разрушительности пятой мировой войны, исчезнет навсегда.

Эльвира Янг поправила куртку серого рабочего комбинезона, набрала в грудь побольше воздуха, успокаивая бушующее в груди волнение. Это был ее первый крупный проект. Нельзя было ошибиться! И причина была даже не в том, что в случае неудачи на ее карьере можно было поставить крест. Причина была куда более веской — там, за силовым полем, был не только полуторакилометровый участок разрушенного города. Там все еще жила Смерть…

Монтируемая конструкция постепенно обретала очертания широкого металлического обруча высотой около двух метров. Детали походили на вогнутые колонны, расширяясь с обоих концов и сужаясь к центру. Когда роботы соединяли их, между колоннами оставались зазоры, по форме напоминающие огромный лист ивы. Сквозь эти зазоры был виден угрюмый пейзаж мертвого города. Где-то там, под бьющим ввысь синим лучом умирающей установки БЛОК-1, спит вечным сном планетолет «Щит» и десятки людей, что не успели покинуть зону, где раскрылась радиационная сфера...

Эльвира поежилась, отвернулась и посмотрела на солнце, подставив ладонь козырьком над глазами. До заката было еще далеко. Сегодня во что бы то ни стало нужно завершить монтаж пространственного ускорителя, чтобы уложиться в поставленные сроки. А потом дело останется за малым. Будет запущена установка БЛОК-4П, вмонтированная в титановое кольцо. Тогда существующая сфера защитного поля, созданная планетолетом «Щит», будет заключена в еще одно сферическое защитное поле, и внутри него активируется процесс коллапсирования материи в сверхплотную область. Проще говоря, два силовых поля сольются в одно, и внутри новой сферы будет создана искусственная черная дыра, которая поглотит всю имеющуюся внутри материю. Когда процесс поглощения завершится, «Панцирь-П» активирует излучение Хокинга в совокупности с повышением температуры и ускорением времени. Эти действия приведут к исчезновению черной дыры, а на ее месте образуется пространство и вакуум, который будет заполнен атмосферой из окружающей среды. Таким образом, в самом центре города образуется гигантский кратер диаметром и глубиной около полутора километров, который впоследствии будет превращен в искусственное озеро с беседками на береговой линии и зонами отдыха, пунктами проката водного инвентаря и плавучим островом в самом центре водного объекта.

Так опасная зона исчезнет навсегда, исчезнет таящаяся внутри нее Смерть. Не исчезнет лишь память о жертвах и о тех, кто спас десятки тысяч людей, но отдал взамен свои жизни...

***

Чтобы не сойти с ума, Игорь писал. Бумажных листков и ручек на планетолете «Щит» было немного, поэтому они закончились уже в первые месяцы после крушения. Тогда Игорь смастерил себе некое подобие пера из куска металла и выцарапывал им буквы прямо на стенах, полу и мебели. За десять лет на «Щите» почти не осталось пустых мест, где еще можно было вместить хотя бы одно предложение. Планетолет стал одним гигантским бортовым журналом и личным дневником механика Игоря Лантара.

Сегодня Игорь остался на корабле совсем один. Помощник капитана - Артур Парф - умер. Кажется, это был сердечный приступ, а может быть, что-то другое… Может быть, его убила эта безысходность, безнадежность и обреченность, которая теперь жила и в сердце Игоря.

Механик Лантар неподвижно лежал на кровати в своей каюте и смотрел на серый потолок с островками тускло светящихся ламп. После крушения «Щита» из девяти членов экипажа выжили только трое: сам Игорь Лантар, помощник капитана Артур Парф и бортовой врач Игнат Ковар. Ими тогда обуревала целая буря эмоций. Они были счастливы, что смогли оттеснить радиационную сферу в малонаселенный участок города и успели накрыть ее защитным полем до того, как она была активирована. И были убиты горем, осознав, что потеряли в этой миссии шестерых боевых товарищей и верных друзей. Но в то же время радовались, что живы сами… Так уж устроена человеческая природа…

Обследование корабля также дало результаты, которые могли вызвать и радость, и печаль одновременно. Во-первых, установка БЛОК-1 работала исправно. Кроме того, используя радиацию в качестве «топлива», здесь, в зоне ее непрерывной выработки, установка превращалась практически в вечный двигатель. Об износе деталей парни тогда не думали, потому что и предположить не могли, что застрянут здесь на целых бесконечно долгих десять лет…

Во-вторых, большая часть корабля не пострадала, обшивка надежно защищала от радиации, имелся доступ к запасам еды, воды, топлива и даже аварийному выходному шлюзу и запасному пункту связи. Казалось бы, членам экипажа несказанно повезло, однако вскоре они поняли, что стали фактически пленниками собственного планетолета. При крушении дверь в склад № 3, где хранились защитные костюмы и инструменты, была деформирована и полностью заблокирована. Запасной пункт связи выдавал лишь шумы, связаться с кем бы то ни было по нему было невозможно, потому что установка БЛОК-1 блокировала выход из зоны ее действия всех сигналов и не пропускала такие сигналы внутрь силового поля. Команда выбросила аварийный маяк, но, кажется, он вышел из корпуса лишь частично, да еще и оказался завален поваленными деревьями. Артур тогда хмуро сокрушался, что свет маяка будет не виден с неба даже глубокой ночью. Система управления оказалась почти полностью уничтожена. Так что планетолет «Щит» стал просто неким подобием укрытия от радиационной опасности для выживших, он уже не мог называться гордым словом «планетолет», ибо не то что летать, даже ползать на брюхе больше был не способен.

В первые несколько месяцев выжившие были абсолютно уверены, что их спасут. Ведь иначе и быть не могло. Они строили какие-то планы, Игнат грозился угостить всех мамиными пельмешками и познакомить со своей девушкой. Но чем больше проходило времени, тем меньше оставалось надежды и тем меньше парни разговаривали друг с другом. Каждый из них словно бы заперся в своем маленьком мирке, где были воспоминания, надежды, страхи и мысли. Много мыслей.

Первые несколько дней в запасном пункте связи постоянно пищали датчики движения, фиксируя животных, а, возможно, и не успевших эвакуироваться людей. Выжившие члены команды никогда не говорили об этих звуках, потому что каждый знал, что эти сигналы — отчаянные крики умирающей вокруг жизни. Но к концу первой недели пребывания команды в зоне падения планетолета все эти сигналы стихли. Воцарилась тишина. И она была мертвой в прямом смысле этого слова. Снаружи «Щита» не выжил никто.

А вот жизнь членов экипажа была вне опасности. Запасов еды и воды с лихвой хватило бы еще лет на пятьдесят. Топлива тоже было в избытке, а если учесть, что оно расходовалось исключительно на поддержание систем жизнеобеспечения корабля, то можно было не волноваться, что оно однажды закончится. Их физическому здоровью, действительно, ничего не угрожало. Но лишь физическому…

К исходу третьего года Артур нашел Игната мертвым в его каюте. На дверце шкафа бортовой врач выцарапал предсмертную записку: «Простите, я больше так не могу… Если кто-то из вас однажды сможет выбраться, передайте маме, что я старался, но не смог… Я очень виноват, мама. Прости меня».

Артур и Игорь молча поместили тело Игната в один из металлических ящиков, где когда-то хранились запасы еды. Перенесли в просторный ангар, куда ранее поместили все тела своих товарищей, до которых можно было добраться, не отхватив смертельную дозу облучения, и плотно закрыли дверь. Именно тогда Артур молча переехал в комнату Игоря. Наверное, каждый из них упорно не хотел умирать и очень боялся остаться в одиночестве в утробе планетолета. Помощнику капитана на тот момент было уже за пятьдесят, а Игорю только-только стукнуло тридцать.

С тех пор в голову механика Игоря Лантара закралась одна простая, хоть и невообразимо пугающая, но все объясняющая мысль. Мысль о том, что по ту сторону защитного поля не осталось никого - «Щит» не смог никого спасти. Потому что таких радиационных сфер было сброшено не одна, ни две, а тысячи! И вся планета уничтожена, беспощадно убита радиацией и человеческой глупостью… Никто не придет их спасти, просто потому, что спасать некому. Людей больше нет! Нет его матери, которая так не хотела, чтобы он шел на военную службу. Нет отца, которого он никогда не видел. Нет друзей, с которыми играл когда-то во дворе, учился в школе и институте, с которыми работал и проводил время, отдыхая. Нет Машки, которой он так и не признался, что любит… Все… они… мертвы…

В минуты, когда эти страшные мысли заполняли его голову и пожирали душу и волю, он брал колоду карт и молча раздавал на двоих. Артур тут же подсаживался напротив и совершенно не важно, чем он до этого был занят, и они до одурения играли в «Дурака».

Игорь с трудом переложил тело Артура в металлический ящик, а потом, подумав немного, вложил в закоченевшую руку помощника капитана колоду истертых почти до нечитаемого состояния карт. А потом медленно закрыл крышку, чувствуя, что закрывает в этом ящики не только тело товарища и старую колоду, но и ту единственную тонкую ниточку, что все еще удерживала его в этом мире.

Если бы у ящика не было колесиков, Игорь бы никогда не смог дотащить его до ангара. И вот теперь, заперев тело последнего из своих друзей в самом дальнем помещении корабля, бывший механик бесцельно смотрел в потолок. И в эту минуту в его опустошенное сознание ворвался писк датчиков движения, и тишину разорвал выловленный на одной из частот голос:

«...ани…! Вни...ие! В...ман…! Радиа...ая ...ность! …ционная опа...сть!».

Тело Игоря подбросило вверх с такой скоростью, что его даже затошнило. Секунду мужчина продолжал сидеть на кровати, а потом метнулся к выходу из каюты. Он не шел, а бежал в запасной пункт связи, задыхаясь от непривычки и безумно тараща глаза, хватаясь за стены руками, потому что его шатало, точно пьяного. Игорь боялся только одного, что этот сигнал — просто плод его воображения, выверт обезумевшего от отчаяния мозга и не более того.

Двинувшийся было прочь от планетолета Р-17 резко остановился. Его механический мозг с небольшим опозданием обработал световой сигнал аварийного маяка. По всем системам и без того перегруженным, ударил очередной электрический импульс, возвещавший о внештатной ситуации, — это был сигнал SOS! Экипаж планетолета просил о помощи! Согласно инструкции, робот должен был оценить ситуацию, сообщить в Центр, что сейчас, увы, было невозможно, связаться с пострадавшими и оказать им посильную помощь.

Р-17 стал объезжать корабль вокруг в поисках входа или любого иного отверстия, через которое он мог бы проникнуть внутрь. Черный корпус планетолета выглядел немного жутковато, будто мертвое тело какого-то огромного космического монстра, сброшенного с небес на бренную землю. Все время было ощущение, что еще секунда, и его грудная клетка начнет медленно вздыматься и опускаться, вдыхая и выдыхая воздух. Будто в планетолете все еще теплилась жизнь…

Внутри робота что-то внезапно заклокотало, затрещало, словно кто-то настраивал старое радио. Р-17 остановился. Кто-то пытался наладить с ним связь!

- ...ем! Прием! Говорит механик военного планетолета «Щит» - Игорь Лантар! Пожалуйста, сообщите, кто вы!

- Обслуживающий многофункциональный робот Р-17 приветствует механика военного планетолета «Щит» Игоря Лантара, - ответил механическим голосом робот, зафиксировав канал связи, - Пожалуйста, сообщите, есть ли на корабле живые люди, кроме вас.

- Я… единственный… - запнувшись, ответил механик.

Количество выживших для Р-17 особой роли не играло. Главное, что теперь он точно знал, что на планетолете есть живой Человек! Человек, который нуждался в помощи и эвакуации из зоны заражения. А еще это был Человек, который мог поставить перед ним Задачу!

- Ты можешь сообщить обо мне в Центр Обслуживания?

- Нет. Связь отсутствует.

- А другие люди… Ты видел других людей? - внутри Игоря все замерло в ожидании ответа. Все эти долгие годы мысль о том, что он - единственное живое существо на умершей от радиации планете, терзала его слишком сильно. Но где-то глубоко внутри все еще оставалась надежда… И сейчас эта слабая надежда могла исчезнуть навсегда… И хотя промежуток времени между заданным вопросом и ответом робота был не более пары секунд, Игорю эти секунды показались бесконечно долгими, тягучими. Они стали для него обрывом, на котором он балансировал, смотря в ужасающую бездну...

- Видел, - четко ответил на поставленный вопрос Р-17.

Игорь болезненно выдохнул, улыбаясь и одновременно чувствуя, как защипало от слез глаза. Он глубоко вдохнул, вбирая в легкие воздух, будто вынырнул из бездонного водного омута.

- Ты можешь сообщить им, что я жив?

- Связи с другими людьми нет. Они находятся за пределами силового поля, полагаю, именно оно блокирует сигнал, - робот поднял голову вверх, смотря на синий луч, бьющий из корпуса планетолета в небо. - Силовое поле, согласно анализу, создано планетолетом. Предлагаю отключить механизм, создающий поле. Это позволит установить связь с Центром и другими людьми.

- Нет! - почти выкрикнул Игорь. - Этого делать нельзя!

- Назовите объективную причину.

- Тогда радиационное излучение уничтожит город и все вокруг в радиусе ста шестидесяти километров! Сфера все еще выбрасывает в атмосферу радиоактивные кольца!

- Довод принимается. Отключение поля является нежелательным, - подтвердил робот. - Тогда сообщите, как я могу помочь вам? В имеющихся в моей памяти инструкциях нет алгоритма действия для ситуаций со сходными условиями.

Игорь замолк. Его мозг лихорадочно работал, сфокусировав все ресурсы организма на том, чтобы найти выход из ситуации и выжить. Датчики подтверждали, что уровень радиации снаружи смертелен, а значит, чтобы выйти из планетолета, ему все еще нужен защитный костюм. Необходимо было разблокировать дверь на склад № 3! Но сделать это можно было только если ее немного… взорвать… Теоретически, это возможно, но только из центрального пункта управления. При желании и при наличии соответствующих полномочий взорвать на корабле можно было все что угодно. Парни в шутку называли это функцию — режим «камикадзе». Он был установлен на планетолете на случай захвата, а также на случай, когда смерть — единственный шанс забрать с собой на тот свет более сильного врага и не попасть в плен. Только вот самому Игорю в пункт управления, увы, не попасть. Носовая часть корабля слишком сильно повреждена, и вход туда заблокирован, да и уровень радиации там был слишком высок из-за пробоин в обшивке.

- Ты сможешь попасть в центральный пункт управления кораблем? Он находится в носовой части, - спросил с надеждой Игорь, облизнув пересохшие губы.

- Начинаю обследование, - ответил Р-17. Он как раз находился рядом с полузарытой в землю носовой частью планетолета. Роботу пришлось заменить колеса, на которых он до этого передвигался, на четыре металлические лапы, чтобы подобраться к корпусу корабля. С одной стороны виднелась лишь обшивка — здесь носовая часть ушла глубоко в землю. На металле были пробоины, но не достаточно широкие, чтобы в них мог пролезть робот. А вот с другой стороны имелся доступ к разбитому лобовому стеклу. Отчитавшись о находке Игорю и перестроив руки в некое подобие ковшей, Р-17 стал разрывать землю, чтобы увеличить проход.

Игорь сел в кресло, положив локти на панель и соединил ладони друг с другом. Его глаза были закрыты. Подбородок покоился на подушечках больших пальцев, а кончики указательных — упирались в лоб. Второй раз в своей жизни механик Лантар умолял Бога о помощи. В первый раз это было для человечества, когда «Щит» таранил в воздухе смертоносную сферу в менее населенный участок города. А теперь, он просил Всевышнего помочь этому маленькому роботу попасть в пункт управления кораблем. Игорь не был уверен, что план сработает. Если приборная панель повреждена слишком сильно… Если тело капитана завалено так, что до него не добраться… Если робот не сможет выполнить все так, как нужно… В этом почти нереальном плане спасения было слишком много «если»...

Примерно через полчаса Р-17 смог протиснуться в носовую часть корабля. Внутри все выглядело изрядно помятым, однако часть приборной панели все же уцелела. Некоторые индикаторы продолжали судорожно мигать. Возможно, только благодаря этому система жизнеобеспечения планетолета все еще была «жива». Обследовав помещение, робот обнаружил человеческие останки — как минимум три скелетированных тела, одно из которых было полностью погребено под обломками. О его существовании свидетельствовала лишь рука, торчавшая из-под груды искореженного металла.

Говорить о счастливой случайности, когда дело касается чьих-то мертвых тел, было бы, пожалуй, слишком бесчеловечно. Однако именно благодаря этой самой «бесчеловечной» счастливой случайности тело под обломками принадлежало не капитану. Осмотрев скелет, пристегнутый к одному из кресел возле приборной панели, Р-17 обнаружил висевшую у него на груди металлическую пластину с рельефным покрытием в виде вдавленных и выпуклых точек, похожих на шрифт Брайля. Однако использовать этот ключ робот не мог, отверстие для него в приборной панели было деформировано.

Игорь покрылся испариной. Воздух в пункте связи стал невыносимо тяжелым и каким-то затхлым. Нервы напряглись до предела, сердце разгоняло по венам кровь, точно обезумевший насос. Ему было страшно. Так чертовски страшно от того, что слабая надежда, которую ему дали, могла вдруг оказаться лишь призрачной насмешкой злой судьбы.

- Попробуй вскрыть панель, - хрипло произнес Игорь.

Почти два часа робот, действуя под руководством механика, изучал провода и схемы, скручивал, паял, подсоединял контакты. Если Р-17 описывал все правильно и верно выполнил все указания, то у них все должно было получиться. Ошибки допускать было нельзя. Если взрыв будет слишком сильным, то могла быть повреждена установка БЛОК-1, и тогда… Игорь помотал головой, словно пытался выбросить из нее все страшные мысли. Не будет никаких «если» и «тогда». Все… будет… хорошо!

- Давай! - произнес Игорь, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

Прогремел взрыв. Звук его гулким эхом промчался по пустым коридорам планетолета и затих в звенящей тишине. Игорь взял с полки дозиметр и быстро направился в сторону склада № 3. Была вероятность, что взрыв повредил обшивку корабля. Но был и еще один вариант, о котором механик Лантар думать не хотел. Обшивка корабля в районе склада могла быть повреждена еще во время крушения «Щита» десять лет назад. И если это так, то уровень радиации там смертелен для человека. А значит, все было зря…

Дверь, что раньше закрывала вход на склад, была почти вывернута на изнанку и походила сейчас на раскрывшийся бутон какого-то странного цветка с зияющей дырой посередине, обуглилась часть стены, но обшивка корабля, кажется, не пострадала. Игорь опасливо подошел к двери, замерил уровень радиации и облегченно выдохнул, когда дозиметр высветил норму.

Механик осторожно протиснулся внутрь склада, стараясь не напороться на острые металлические зубья, оставшиеся после взрыва. Было бы чертовски глупо умереть из-за того, что собственноручно случайно вспорол себе какую-нибудь артерию, когда спасение было уже так близко.

Внутри помещения царила тьма. Было немного жутковато лезть в эту темноту через «пасть» образованного взрывом «цветка» и в то же время хотелось как можно скорее оказаться по ту сторону двери, ибо там была заветная мечта — костюм радиационной защиты. Нащупав рукой выключатель, Игорь включил свет. Большинство ящиков и шкафов с инструментами, экипировкой, запасными деталями и расходниками по-прежнему оставались на своих местах. Они были хорошо прикреплены к полу или стенам и надежно закрыты. Найти нужный не составило труда.

Игорь открыл дверцу шкафа. Вот они, родимые! Облегченные и тяжелые автономные пневмокостюмы! Учитывая уровень радиации снаружи, нужно было взять что-то посерьезнее, с системой вентиляции подкостюмного пространства. Тогда у него в запасе будет целых шесть часов… За это время нужно во что бы то ни стало связаться с людьми вне защитного силового поля!

Пневмокостюм оказался чертовски тяжелым! Передвигаться в нем было довольно сложно. Игорь остановился перед аварийным выходом из корабля, рассматривая его в смотровое окошко защитного шлема. Он не покидал планетолет целых десять лет… Игорь обернулся назад, всматриваясь в кривые буквы своего дневника на стенах корабля и мысленно вспоминая лица тех, кто останется здесь навсегда. Он не знал, вернется ли на борт корабля после сегодняшней вылазки, поэтому молча прощался с призраками товарищей, что бродили в этих узких коридорах, и с планетолетом «Щит», что был ему домом все это время.

Дверь с шипением отъехала в сторону, выпуская человека наружу. Из-за массивности костюма и защитного шлема у Игоря не было ощущения, что он вышел на улицу. Он не чувствовал ветра, солнечного тепла, свежести воздуха. Не слышал никаких звуков, кроме шуршания термопластичного материала и собственного дыхания. Казалось, что он просто перебрался из большого планетолета в маленький, да к тому же неуклюже шагающий и менее прочный.

Р-17 ждал Человека у выходного шлюза. Пока Игорь искал пневмокостюм и облачался в него, робот постарался максимально расчистить площадку перед выходом из корабля: оттащил в сторону поваленные деревья и вывороченные из земли крупные камни. Однако механику все равно пришлось двигаться очень осторожно и медленно, чтобы не повредить защитную оболочку костюма.

- Приветствую, механик Игорь Лантар! - торжественно проговорил Р-17, когда расстояние между ним и Человеком сократилось до двух метров.

- Приветствую, мой металлический друг. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, - улыбнулся механик, осторожно похлопав Р-17 по плечу. Он, действительно, был очень рад, будто встретил не робота, а старого друга.

Когда после долгого и тяжелого пути Игорь, наконец, увидел границу силового поля, то почувствовал бесконечное счастье. Он задыхался в этом чертовом костюме! Ему так хотелось сорвать с себя всю эту защиту и побежать, крича: «Я здесь! Я жив! Люди, я жив!»

Но он терпел, терпел и любовался белеющими вдали зданиями, зелеными деревьями, пролетевшей в небе птицей. А потом Игорь увидел людей! Живых людей! Они походили на кучку туристов. Гид впереди, кажется, рассказывала им что-то, но защитное поле не пропускало звук. Игорь замахал руками, привлекая к себе внимание, а Р-17 замигал проблесковым маячком. Но… люди не обращали на них никакого внимания! Будто их и не существовало вовсе! Туристы продолжали что-то спокойно обсуждать, слушали и кивали, фотографировали жутковатый пейзаж разрушений. Некоторые смотрели прямо на Игоря и в то же время будто бы сквозь него… А потом толпа двинулась назад, прочь от зоны отчуждения.

- Стойте! Подождите! Куда же вы?! Остановитесь! Я здесь! Эй! - хрипло орал механик, колотя кулаками по силовому полю. Но никто не реагировал на его призывы.

- Почему? - в отчаянии и растерянности проговорил Игорь. Может быть, он уже давно умер? И это его бестелесный призрак бродит по зоне отчуждения? Или он просто спит и видит сон? Или вообще сошел с ума от одиночества и безысходности, потеряв всякую надежду на спасение? Когда поток панических и слегка бредовых мыслей иссяк, Игорь стал догадываться, что вероятно, силовое поле влияет не только на звук, но и на изображение. Если присмотреться, то для этого времени суток солнце находилось вообще не там, где должно. Кроме того, сейчас должна быть осень, но судя по тому, как были одеты туристы и по сочно зеленой траве и листьям, по ту сторону поля было лето. Это казалось похожим на задержку изображения при передаче видео на период обработки электроникой сигнала. Однако Игорь никогда раньше не слышал о том, что у силового поля установки БЛОК-1 есть такой побочный эффект. Однако никто никогда раньше не устанавливал силовые поля на целых десять лет. Возможно, сначала искажение было незначительным, но со временем оно накапливалось, интервал увеличивался… Возможно, эта группа туристов проходила здесь час назад, а возможно, минуло уже несколько лет. Возможно, люди с той стороны увидят его за стенкой силового поля лишь спустя несколько месяцев… Кто знает, каков разрыв между «передачей команды» и ее «визуализацией»?

Игорь бессильно опустил руки. Он вдруг понял, что не готов ждать. Ни год, ни неделю, ни даже один день, вновь лелея призрачную надежду, что его когда-нибудь, кто-нибудь, возможно, увидит и спасет. Он слишком устал… Лучше было просто умереть…

Словно услышав его малодушную мысль, изображение за силовым полем перед ним стало будто бы размываться, а потом Игорь вдруг понял, что с гравитацией что-то не так, словно позади него появилось массивное космическое тело. Но такого просто не могло быть! Механик обернулся так быстро, как только позволял костюм, и к своему ужасу увидел, как гаснет голубой луч установки БЛОК-1, и как в небе образуется черная дыра с зарождающимся вокруг нее аккреционным диском. Горизонт ее событий был близок к центру зоны отчуждения. Игорь с ужасом и в то же время удивленным восхищением наблюдал, как чудовищная бездна затягивает в свое черное Ничто планетолет и окружающий его лес, закручивая их в своем водовороте, растягивая по вертикали и горизонтали, превращая в атомную «лапшу».

Смерть, которую Игорь так желал, пришла к нему в своем самом невообразимом и великолепном обличье, способном деформировать пространство и время!

***

Эльвира наблюдала за процессом зарождения черной дыры в зоне отчуждения, переключаясь с одного экрана на другой. Процесс шел хорошо, силовое поле установки БЛОК-1 исчезло, не выдержав скачка напряжения, но это было даже к лучшему. Поля установки БЛОК-4П будет вполне достаточно для защиты. Пространственный ускоритель «Панцирь-П» тоже работал четко, контролируя процесс зарождения и роста черной дыры.

Эльвира остановилась на одном из изображений, чувствуя, как сжимается ее сердце. Она видела, как гигантский корпус планетолета «Щит» поднимается в небо, судорожно мигая аварийным маячком, а вслед за ним устремляется металлический шар радиационной сферы.

Глаза женщины вдруг расширились. Мигая маячком?! Планетолет выбросил аварийный маяк?! Это могло значить только одно! Там были живые люди! Кто-то выжил! Возможно, сейчас они уже мертвы… Но тогда, десять лет назад, кто-то из них был жив… А если… если и сейчас там, на планетолете кто-то есть?! Даже если так, то уже слишком поздно… Эльвира почувствовала, что задыхается, смотря на деформацию закручиваемого в спираль корабля. Если там и были живые, то сейчас они стали просто потоком атомов, улетающих в пустоту…

А потом на одном из экранов Эльвира увидела их… Человека в белом тяжелом пневмокостюме и робота устаревшей модели. Они стояли на границе силового поля и, так же как и она только что, смотрели на исчезающий в космической бездне корабль.

Эльвира вскочила с места, поворачивая на панели управления аварийный ключ и отдавая четкие команды по всем каналам связи! Она все еще могла спасти этого человека! И она сделает это, не смотря ни на что!