Всё по закону
Привычная жизнь всегда рушится быстро – как дом, давно поеденный внутри мышами и короедом. Вот вроде бы ещё вчера ещё он возвышался над всеми – и вся округа завидовала хозяевам. А сегодня взял и неожиданно рухнул – за две минуты. Осталась только гнилая труха, а в ней грязное бельё – соседям на потеху.
К третьему дню запоя Мишка Талышев последовательно прошёл все стадии принятия неизбежного: от злости до смирения. Но так как рядом не случилось психолога, то он об этом так и не узнал. Гуманитарное образование, надо признать, у Мишки хромало – к чему оно каменщику? Просто, когда закончилась водка – закончилась и злость. Внутри осталось только опустошение - неподъёмное и грязное, как мешок цемента.
От нечего делать Мишка опять прослушал голосовое сообщение. Лена говорила вроде бы на русском языке – про то, что устала жить, как соседи, про то, что хочет простого женского счастья. Так много слов - но общий смысл сказанного всё равно ускользал. Было очевидно только, что жена ни с того ни с сего ушла, забрала с собой дочь и списала все деньги с его карты.
Попытки дозвониться хоть кому-то, чтобы прояснить ситуацию, ни к чему не привели: Мишку наглухо заблокировала даже тёща. Вот и сходил на работу на сутки, закрыл две смены… Подкалымил, называется…
-Ладно, - сказал он и сел писать прощальную записку.
С орфографией у Талышева тоже всё было так себе – да и с синтаксисом, и со стилем тоже. У него только с кирпичом и раствором всё было хорошо – поэтому коротенькую записку пришлось переписывать четыре раза. В итоге вышло вот такое:
«Лена, так дела не делаются! Сели бы и поговорили как нормальные люди. А не вот так. Деньги зачем с карты списала? На женское счастье своё? Да и пошла ты тогда, вместе с мамой своей! Счастливо оставаться!».
-Пойдёт, - решил Мишка и, распахнув окно, неловко полез на подоконник. Балансируя на непослушных ногах, осторожно выглянул на улицу. Прямо под ногами стояла соседская машина, такая маленькая с высоты шестнадцатого этажа. Мутный он мужик, и никогда не здоровается в лифте – озлобленно подумал Талышев. Приземлюсь-ка я ему прямо на крышу…
И тут вдруг ожил телефон, оставленный за ненадобностью на столе. Ну, в самом деле – какая от него теперь была польза? Там, куда Мишка собрался, мобильной связи не существует. Но сомнения в затеянном своим писком телефон всё же внушил. Талышев поколебался, недовольно повздыхал, и всё-таки слез с окна – вдруг что-то срочное?
-Михаил Юрьевич? – важно сказали из трубки. – Вас беспокоит служба безопасности Честного банка. На вашей карте отслеживаются подозрительные движения, имеющие признаки мошеннических действий. По закону мы обязаны заблокировать ваш счёт. Нам бы очень этого не хотелось этого делать…
-Никакие эти действия не подозрительные, - устало возразил Мишка. – Это жена ушла, забрала дочь и списала все деньги с моей карты. Обычная история.
-Мы предлагаем вам временно переместить средства с этой карты на защищённый счёт Честного банка. Потом, когда ситуация разрешится в вашу пользу, мы переместим ваши средства обратно. И даже начислим проценты…
-Вы не понимаете, - покачал головой Мишка. – Жена списала с моей карты всё, что было. Там больше не осталось никаких средств.
-Что, вообще никаких? – огорчился сотрудник банка.
-Вообще…
-Это серьёзная ситуация, Михаил Юрьевич… По закону мы обязаны сообщить об этом инциденте куда следует… Не кладите трубку, скоро с вами свяжутся компетентные органы. Расскажете им всё, как было. И вам обязательно помогут.
Из трубки полилась сладкая электронная мелодия – старая песня «Если у вас нет жены». Но дослушать её не дало начальство со стройки. Ну надо же – целый начальник участка вспомнил про Мишкино отсутствие:
-Талышев, ты где? Тебя третий день на работе нет!
-А вы что, без меня не справляетесь уже?
-Пьёшь? – безошибочно определил начальник. Был он прозорлив, чванлив и безжалостен. К тому же гордился, что по праву занимает столь высокую должность.
-Пью. От меня жена ушла. Имею право по Трудовому кодексу…
-Больно умный ты стал, Талышев. Нам такие умные рабочие ни к чему. Расчёт мы тебе сегодня на карту пришлём.
-Не надо расчёт на карту, - встрепенулся Мишка, но было уже поздно. Огорчиться, как следует, он, правда, он не успел – сладкая мелодия на другой линии оборвалась, и возник вкрадчивый женский голос:
-Говорит дежурный ФСП - Федеральной Службы Помощи. Вы – Талышев Михаил Юрьевич, девяносто восьмого года? Ваша жена ушла, забрала дочь и списала все деньги с карты? Нам верно передали информацию?
-Откуда вы всё про меня знаете? – испугался Мишка.
-Это - наша работа, - торжественно заявила женщина. – У вас подключён государственный мессенджер «Юра»?
-Разумеется. Как же по-другому?
-Просто спросила. Представляете – до сих пор попадаются дремучие люди, у которых нет «Юры». Ждите, сейчас с вами будет разговаривать полковник Гудков.
Холодеющими от волнения пальцами, Мишка еле-еле успел принять видеовызов. Только что готов был наделать непоправимого – и даже особо не переживал. А стоило выйти на связь компетентным органам – весь покрылся потом от нервного напряжения. Всё из-за Лены, змеюки подколодной, и мамочки ейной…
Сначала на экране появился кабинет серьёзного государственного человека с обязательным портретом на стене. Мишка посмотрел в спокойные серые глаза президента, знакомые с детства. Всё будет хорошо – как бы говорили они. Расскажи всё, как есть – и тебе обязательно помогут.
Потом возник хозяин кабинета – коротко стриженый брюнет сурового вида с волевым лицом. Талышев принялся считать звёзды на его погонах, но с перепугу сбился.
-Говорите, - играя скулами, велел полковник Гудков. – Только по существу. У нас чрезвычайно мало времени, чтобы решить вашу проблему.
Мишка принялся путано объяснять, ругая себя за косноязычие и необразованность. Полковник встал из-за стола, подошёл к окну, заложил большие пальцы за ремень и принялся раскачиваться на каблуках – размышлял над услышанным.
-Ну, всё ясно. У вас есть другая карта, Михаил Юрьевич?
-Да… Карта Опослянского банка.
Полковник Гудков поморщился, не скрывая раздражения.
-Сейчас счёт идёт на минуты, Михаил Юрьевич. Поэтому, каким образом у вас оказалась эта мерзость…
-Это всё бывший работодатель…
-Просто избавьтесь от неё, когда всё закончится.
-Конечно, - торопливо кивнул Талышев.
-Через некоторое время мы перечислим все средства, списанные вашей женой. Но вы обязаны сообщить мне ЦВВ карты Честного банка – это три цифры на обороте. И пароль от «Госуслуг». Это не моя прихоть, Михаил Юрьевич – этого требует закон. Банк должен быть уверены, что имеет дело именно с вами.
-Я всё понимаю, - важно ответил Мишка и стал называть цифры. В процессе вспомнил об ещё одной напасти, набрался смелости и попросил:
-Тут ещё… Меня с работы уволили, ни за что. Если жена ушла, то по Трудовому кодексу положено три дня, чтобы напиться. А мне сказали…
-Мы в курсе, - сказал полковник Гудков, побарабанив по столу пальцами. – Люди уже работают. Не отвлекайте, пожалуйста, по мелочам…
-Извините…
Получив все необходимые данные, полковник сухо попрощался и отключился. Занятой человек – смущённо подумал Мишка. А тут я со своими проблемами. Ну, теперь-то уж всё наладится, всё будет хорошо…
В захлопнутое окно робко, но настойчиво стучали капли весеннего дождя. В лазоревом, подёрнутом дымкой, небе деловито плыли курьерские дроны. Внизу, у подъезда, здоровенный негр–дворник неумело колол подтаявший лёд. Американец, наверное, мигрант… У них там в США, после Третьей Мировой жизнь совсем тяжёлая стала. Ну, ничего, захочет российское гражданство – научится лом держать.
Спустя пару минут коротко блямкнул телефон, принося хорошие новости – первый раз за три дня. На карту Опослянского банка упало три рубля. Хорошо - был уверен, что Честный банк не обманет.
Раньше было три с мелочью - но по ходу, Ленка со своей мамашкой мелочь уже прогуляли. Сорок копеек за три неполных дня – у них тормоза есть вообще? За эти деньги можно две недели на Сейшелах отдохнуть, ни в чём себе не отказывая.
-А! – Досадуя на собственную непонятливость, Мишка хлопнул себя по лбу. – Так это же штраф, наверное, на Ленку! За то, что ушла от мужа. Ну, правильно – имущество же общее, вот с меня и списали. Надо ей сказать, чтобы на работу выходила. Ничего – поорёт, поплачет и успокоится. Девчонке десятый год пошёл – сколько можно в декрете сидеть?
Следом позвонили с незнакомого номера в мессенджере «Юра». Мишка спокойно взял трубку – в защищённости и конфиденциальности разговора сомневаться не приходилось. И да – значение этих слов Талышев, как ни странно, знал: запомнил с тех времён, когда реклама «Юры» из каждого утюга звучала.
-Это Барсегян говорит, владелец компании «Вавилонские строительные традиции». Вы, господин Талышев, у нас трудитесь каменщиком, всё верно?
-Да, - подтвердил Мишка. – Только меня уволили, и не по закону.
-От всей компании и от себя лично приношу вам искренние извинения. Виновные в вашем увольнении уже пишут заявление по собственному желанию. У меня к вам предложение… Вы не хотели бы занять вакантную должность начальника участка?
-Надо подумать… - Мишка глубокомысленно поскрёб ногтем по лбу. – Серьёзное предложение… Боюсь, образования мне не хватит…
-Не волнуйтесь. На этой должности не требуется никакого особого образования. Вы же теперь не специалистом будете работать – а руководителем.
-Тогда ладно, - покладисто согласился Мишка. – Извините, в дверь звонят. Это жену привезли, наверное. Так что я завтра выхожу на работу – всё по закону.
На пороге возвышались два огромных «тяжёлых» в балаклавах и брониках восьмого класса защиты. Автоматы, свисающие на одноточечных ремнях, смотрели в пол – но были готовы взмыть при первой необходимости. Между полицейскими, зажатая мощными плечами, стояла сгорбленная, заплаканная Ленка. Мишке сразу стало её жалко.
-Ваша? Забирайте. Ребёнка привезут завтра – по закону надо пройти реабилитацию у психолога. Не нарушайте больше, гражданочка. И без вас работы хватает.
-Я не буду больше, - севшим голосом пообещала жена. – Миш… Ты прости меня, пожалуйста. Меня этот, как его… Бес попутал.
-Я на тебя вообще не обижаюсь, - совершенно честно ответил Мишка и улыбнулся. Первый раз за эти бесконечные три дня.
