Битва за побережье глава 9, нас обманули в грязь окунули

Оставшись без еды, он ел не обработанную коровью кожу и весьма отощал, когда его нашел тут Желтый глаз, он не узнал в этом тощем грязном комке горную собаку. А так как Сэйб, поседел до бела и почти лишился рассудка, Желтый глаз принял его за сумасшедшего старика и оставил жить, что бы не марать лапы об этот кусок падали.

В этом сооружении, кроме старого, почти слепого охранника, у ворот больше никого и не было. Ярош большую часть времени сидел тут один, и у него бы вскоре тоже уехала голова, не найди он случайно бедного пса. Замученный пленник стал для Яроша другом на долгие месяцы сидения взаперти. 

Пес  был живым, и Ярошу не так тоскливо было. Он постепенно научился понимать старика и не поверил бы, что этому псу нет и двадцати. Он почти все время молчал, только иногда невнятно мычал, особенно если Ярош называл имя своего отца. При одном его упоминании бедный пес сжимался и искал, куда бы спрятаться. И Ярош еще не осознавал сколько бед успел натворить его отец и что тощий и седой пес - лишь малая часть из длинного списка его подвигов. 

И тогда бы он точно пожалел, что Джир-хан его отец. Но, на его счастье, от юного Яроша все тщательно скрывали и на сколько Джир-хан злой и жестокий зверь. Для юного Яроша время правды еще не наступило. В эту весну наступило и еще одно невиданное событие. Целая степная застава снялась с места. 

Им до ужаса надоело сидеть, они искали, где бы себя приткнуть. Работы не было, местные, завидев их, гнали их палками, и собакам ничего не оставалось, как снова встать на путь грабежей и разбоев, пока один из псов не наткнулся на лагерь на берегу. Почему бы им не встать на сторону тех собак так они загладят то, что натворили, и хотя бы будут при деле. 

Они никого не предавали, это их правитель сначала задурил им головы, а потом и вовсе бросил. Разбираться со всей кашей самим. Слишком они долго верили сладким речам, а теперь горько пришлось об этом пожалеть, что были они как слепые щенки, с этими алаями был и случайно спасенный Мануком тот самый Граб. Он не забыл, кто однажды спас его голову от расправы, и очень был бы рад подружиться с Мануком снова. 

Но не думал Граб в то теплое весеннее утро, что он встретится не с Мануком, а с Миру и в совсем других обстоятельствах. Алаи, что бы не тревожить собак, расположились неподалеку от лагеря в лесной чаще. Пока одни устраивали лагерь, Граб отправился в прореженный лес поискать дичи, что бы не давиться в который раз пустой кашей. 

Граб надеялся поймать молодого кабанчика, самую желанную добычу. Но в это утро с охотой совсем не везло. Все звери разом покинули порубленный лес. Целый час бродил Граб меду поваленных стволов и всей его добычей стал только один вонючий уж. Звери чуяли неладное и удирали отсюда как от пожара. Граб поднял обрубки ушей, в что время птицы должны заливаться пением, но почему то здесь тихо, и это очень ему не нравилось. Он уже натыкался на выкопанную траншею и ему не раз пришлось пересекать ее. Тогда он не предал ей значение, приняв ее за вымытый водой овраг.

Устав от прыжков по песчаным отвалам, Граб присел на поваленный ствол, что бы отдохнуть. Не везет ему нынче с охотой. Придется на сегодня завязать и опять им давиться пустой кашей. И пора бы ему уже вернуться. Он собрался уже подняться, когда услышал легкое журчание, словно там под корнями бил живой родник. Он попытался его отыскать, ориентируясь на звук, но только все глубже уходил вдоль траншеи в лес, где ящерицы готовили последние приготовления к спуску воды, а журчал на дне траншеи ручей из растаявшего снега. 

Спускаться на дно оврага Граб не стал и повернулся, что бы уйти, но тут шум воды начал нарастать с новой силой. Стая ворон поднялась над верхушками елей и оглашая лес тревожными криками. Граб еще ничего не успел понять, как мимо него промчался заяц, а следом тощая куница. Звери как могли спасали свои шкуры. Подпорки на плотине не выдержали нахлынувшей воды и дамбу прорвала раньше, чем планировали ящерицы. И теперь весь этот поток воды вырвался на волю