Неприлично распахнутая дверь

Я дрожала. Скорее всего от сквозняка, который, обдувая израненные бока, не прекращался с того момента, когда я оказалась открытой. Хотя, возможно, меня лихорадило после пережитого прошлой ночью, события которой до сих пор стояли перед глазами. А еще эти постоянные косые взгляды и реплики соседей.

С громким лязгом захлопнулся Рубеж, щелкнул замок. Я поежилась от взгляда, который он бросил на меня.

– Закройся наконец! – прошипел сквозь зубы он. – Не забывай, что ты не одна здесь. Выставила напоказ все, что можно. Позорище!

– Он прав, – прогудела Эмбервуда. – Стыдно то как. Я смотреть не могу на это. Ты вообще недостойна называться дверью, если не умеешь прикрываться.

– Я бы хотела, но не получается, – пискнула я, в очередной раз попробовав пошевельнуться.

– Рот закрой! – рявкнул Рубеж. – Ты еще смеешь что-то говорить. Эй, Эхо, как там тебе, нормально?

– Неуютно, – тихо произнесла дверь, которая находилась рядом со мной.

Она покосилась в мою сторону и едва слышно скрипнула. Самая старая дверь во всем доме. Она здесь еще с начала строительства. Пережила несколько поколений дверей. Ее назвали Эхо, так как при закрытии она издавала глухой звук, а потом эхом следовал то ли скрип, то ли хлопок.

– Вот скажи, за всю твою жизнь, ты встречала подобное? – надменным голосом спросила ее дорогая деревянная дверь, украшенная необыкновенно красивой резьбой.

– Нет, Эмбервуда, – вздохнула Эхо.

Мы с Эхо долгое время дружили. Она была хорошей соседкой, дружелюбной, но сейчас, под напором негодующих металлической и дубовой дверей, лишь бросала сочувствующие взгляды в мою сторону, не решаясь сказать хоть одно слово в защиту.

– Я даже вижу коридор внутри твоей квартиры! – в ужасе закатила глаза Эмбервуда, обращаясь ко мне.

– Ага, – поддакнул Рубеж. – А с моей стороны даже виден угол спальни, представляете?

– Стыдоба то какая! – добавила дубовая дверь.

Я готова была провалиться сквозь землю. Я все что угодно отдала бы, чтоб прикрыть квартиру. Собрав все силы, я попыталась в очередной раз повернуться, но верхняя часть, слетевшая с петель, мешала мне стать ровно, и итогом моих усилий стала лишь жалкая дрожь.

Послышались шаги.

– В твою квартиру сейчас может зайти кто угодно! – продолжал возмущаться Рубеж. – Это кем надо быть, что вот так оставить свою квартиру на всеобщее пользование!

– Теперь туда могут даже уличные животные зайти. Представляете, что там сейчас будет? – ужасалась Эмбервуда. – Омерзительно!

Двери замолчали, когда с лестничной площадки к ним в тамбур зашли два человека. Что-то активно обсуждая, они последовали в квартиру, не обратив на меня никакого внимания. Осуждающие взгляды соседних дверей готовы были распилить меня на части. Я почти физически это ощущала. Я все бы отдала, чтоб испариться отсюда. Или чтоб вернуться в прошлую ночь. Может я смогла бы все исправить? Может у меня хватило бы сил на этот раз?

Прошлая ночь начиналась как обычно. Эхо заперлась раньше всех, охраняя сон седой худощавой старушки и пушистого кота, который никогда не выходил за пределы квартиры. Старая дверь тихонько посапывала, поддавшись дремоте, которая царила в ее квартире.

Следующей заперлась Эмбервуда. Ее хозяева – пара средних лет в строгих костюмах, приходили лишь ночевать. Дубовая дверь рассказывала, что в ее квартире самая элитная и дорогая мебель. Защелкнув надежный, современный – один из последних новинок – замок, Эмбервуда надменным взглядом обвела окружающих, всем видом показывая, что она выполняет более важное дело, чем остальные. Ведь в ее квартире самые представительные люди.

Мой человек вернулся поздно. Я его почти не знала. Эту квартиру сдавали в наем, поэтому хозяева постоянно менялись. Но я была не против. По сравнению с соседними, я была самой юной дверью и принимала за честь охранять любого человека, независимо от его статуса и доходов.

Рубеж недовольно рыкнул, когда в тамбуре появился его хозяин с компанией подвыпивших молодых людей. Лишь только тот переступил порог, как тяжелая металлическая дверь с грохотом захлопнулась перед остальными, заставив их подпрыгнуть от неожиданности. Хихикая, хозяин своенравной двери открыл ее обратно, рассказывая гостям про скверный характер его двери. Стоило последнему человеку зайти в квартиру, как Рубеж вновь захлопнулся, ударив тому по ноге. Изнутри раздались крики, потом смех. Зазвучала музыка.

– Жестко ты с ними, – усмехнулась Эмбервуда.

– Я не хочу никого пускать кроме хозяина! – буркнул Рубеж. – Это не проходной двор, а частная собственность!

Наступила та пора суток, когда город погружается в темноту. Люди, укрывшись в квартирах, спят. В это время можно услышать дыхание самого Дома, мягкое и спокойное. Даже нервный Рубеж затихал, поддаваясь всеобщему умиротворению. Я любила ночь. До этой самой ночи.

На тихий звук шагов, поднимающихся по ступенькам, вначале никто не обратил внимание. Такое иногда бывало – запоздалый жилец дома спешит укрыться за своей дверью. Но когда шаги остановились перед входом в тамбур, мы переглянулись. Все наши хозяева уже были дома и спокойно спали. Гостей никто не ждал. Черный силуэт едва слышно проскользнул в мою сторону. Достав какие-то инструменты, он принялся копошиться в замке.

– Что мне делать? – в растерянности спросила я соседей, начиная паниковать.

– Я не знаю, – испуганно прошептала Эхо. – Такого за всю мою жизнь не бывало.

– Не смей открывать чужаку! – рыкнул Рубеж.

Я собрала все силы, сдерживая механизм внутри меня, но человек не сдавался. И вот замок щелкнул. Чужак повернул ручку и начал открывать. Я, воспользовавшись порывом ветра, ворвавшимся через появившуюся щель, захлопнулась, стараясь издать звук погромче, чтоб хозяин проснулся. Замок обратно защелкнулся.

– Надо было ему руку зажать! – заметил Рубеж.

Человек со злостью ударил ногой по мне.

– Вы можете разбудить своих хозяев? – попросила я. – Мой не просыпается, может ваши услышат.

– Зачем? – недоуменно буркнула Эмбервуда.

– Мне страшно, – прошептала я, наблюдая, как чужак что-то ищет в большом рюкзаке.

– Мое дело беречь сон хозяев, – заявила дубовая дверь. – Твои проблемы меня не касаются.

Человек в черном достал металлический лом и попытался вставить между мной и дверной коробкой в районе замка. Я максимально вжалась в дверную коробку, практически слившись с ней. В итоге чужак лишь нанес несколько царапин. Тогда человек подошел с другой стороны и принялся бить снизу по верхним петлям, на которых я крепилась.

– Эхо, пожалуйста, – взмолилась я, вздрагивая и треща от каждого удара. – Попробуй позвать хозяйку!

– Я хочу тебе помочь, – пролепетала старая дверь, – Но чем старушка сможет помочь?

– Позовет на помощь, – застонала я, чувствуя, как несколько щепок отлетели в сторону.

– У нее слабое здоровье, я не могу рисковать, – оправдывалась Эхо.

Лом грубо ломал меня, пытаясь сдвинуть с места.

– Рубеж, разбуди хозяина, он со своими друзьями смогут помочь!

– Ты серьезно думаешь, – лязгнул металлическим голосом Рубеж, – что я втяну своего парня в это опасное дело?

– Мы вместе справимся, – продолжала уговаривать я, содрогаясь от ударов. – Ну почему никто не просыпается от этого шума?

– Неприятности только у тебя, – пояснила Эмбервуда. – А ты пытаешься весь наш этаж в это впутать?

– Я просто прошу помочь, – взвыла я, чувствуя, как одна сторона с треском накренилась.

Сильный удар ноги, еще и еще. Я в тот момент думала, что умираю. Сознание померкло. Как чужак проник в квартиру я уже не видела. Очнулась утром. Сначала я не поняла, почему на меня все так смотрят и молчат. Все утро приходили и уходили люди. Разные люди, только хозяина не было видно. Никто почему-то не закрывал за собой, поэтому мне стало некомфортно. Постоянный сквозняк вызывал дрожь. И упреки. Упреки и презрение от соседей. Я снова и снова пыталась закрыть квартиру, используя ветерок для хлопка, но получалось лишь издавать жалкие стонущие звуки.

Когда пришли рабочие, я обрадовалась. Наконец меня починят. Я снова смогу закрываться. И больше никогда никого чужого не впущу!

Когда в руках рабочего показался лом, я запаниковала:

– Они же не смогут этим починить. Зачем он нужен?

Эмбервуда и Рубеж молчали. Эхо вздохнула.

– Подождите, – крикнула я, когда человек сунул лом в область уцелевших петель, где я продолжала держаться. – Я в норме, не нужно меня снимать.

Все произошло быстро. Щелчок, треск – и я с грохотом плашмя упала на пол.

– Надеюсь взамен поставят нормальную металлическую дверь, – пробубнил Рубеж. – И не будет больше таких опасных для всех ситуаций.

– От тебя следовало избавиться в первый день появления. Зачем вообще существуют такие хлипкие двери, – презрительно бросила Эмбервуда.

Под их укоряющие взгляды меня вынесли из подъезда. Большего унижения я не чувствовала никогда.

Меня забросили на прицеп, на самый верх строительного мусора. Оттуда я могла видеть проплывающие многоэтажки. Я провожала их взглядом, вспоминая свою, родную, где было так уютно и спокойно. Где я приобрела, как думала, друзей. А теперь, лишенную всего, покалеченную и униженную, меня вывозили за город.

Место, куда меня сбросили, было странное. Горы мусора, покалеченной мебели и грязи. И полное отсутствие людей.

Пошел дождь. От одиночества и бессилия я заплакала, ощущая, как от влаги вздуваются раненые бока, зная, что скоро они начнут гнить.

Я была полностью погружена в тоскливые мысли, когда меня отвлек какой-то звук. Тихий, едва прорывающийся сквозь шум дождя. Звук приближался. И вот я заметила мокрую, обессилевшую кошку, которая брела в мою сторону, время от времени жалобно мяукая. Она забралась под меня и, найдя место посуше, свернулась клубком. Я вспомнила жуткие истории Эмбервуды об уличных животных, какие они мерзкие, и что могут натворить, если попадут в квартиру. Что ж, квартиры у меня сейчас нет, но есть уличное животное. Я усмехнулась про себя.

С приходом темноты дождь усилился. Холодный ветер с завыванием налетал, беспощадно разбрасывая мелкий мусор и поднимая в воздух пустые пакеты. Иногда порывы ветра становились настолько сильными, что я едва удерживалась, чтоб не отлететь в сторону. Все мои силы уходили, чтоб оставаться на месте. Это была самая длинная ночь в моей жизни. Непогода не давала ни минуты отдыха, успокоившись лишь к утру.

На рассвете я задремала.

Яркие лучи солнца и тонкий писк разбудили меня. Кошка, спрятавшаяся подо мной, была не одна. Возле нее копошились два маленьких слепых комочка. Порыв ветра, пронесшийся сквозняком, заставил новорожденных котят дрожать. Я чуть подвинулась, чтоб закрыть щель с одной стороны, сквозь которую дул ветер. Кошка подняла голову и муркнула. Мне послышалось: "Спасибо".

Я лежала на свалке среди выброшенной мебели и мусора и улыбалась. Как же хорошо, что именно в эту ночь я оказалась здесь.