Пауки [5]

Пару дней я провёл так, будто действительно выполнял чьё-то поручение. Не выходил на связь. Не появлялся на улице. И всё это время чувствовал: Дерек варится в собственном соку. Сомнения, подозрения, страх – всё это работает лучше любого давления.

На третий день я позвонил ему сам.

– Я вернулся, – сообщил я. – Ты сейчас где?

Он назвал адрес. Бар. Я знал где это: тихий, в заурядном районе – место без претензий, куда ходят, когда нужно забыться. Когда я вошёл, он сидел за столиком в углу. Перед ним стояла две бутылки виски – одна уже пустая, вторая – наполовину. Он пил быстро, как человек, который не гонится за вкусом – только за эффектом. Дерек узнал меня, и его лицо дрогнуло. Оно выражало то-то среднее между облегчением и отчаянием.

– Садись, – сказал он.

Я сел. Он налил себе полный стакан. Мне – нет, и это было идеально для моих целей.

– Босс… – начал было Дерек, но слова его не слушались. – Он сказал, что хочет тебя видеть. Снова. Он провёл рукой по лицу. – Он никогда так не делал. Никогда.

Я молчал: пусть говорит сам.

– Ты понимаешь? – он ткнул пальцем в меня. – Не сказал мне ни слова. Ни намёка. Просто: «приведи его», – он выпил. – Так делают, когда… Когда человек ему больше не нужен.

Я чуть наклонился вперёд:

– Ты про кого?

Он посмотрел на меня мутным взглядом.

– Про лю… Любого, – выдохнул он. – Про тех, кто был до меня. Про тех, кого я возил. Про тех, кто исчезал. И про тебя тоже, запомни на будущее.

Я видел: он на грани. Ещё немного, и он скажет всё. Он снова налил себе. Руки дрожали.

– Джейк… – он поднял на меня глаза. – Ты знаешь, что он де… делает? Ты хоть представляешь? Этот паук, этот сек… суальный…

Я не ответил. И это было правильным ответом.

Он наклонился ближе. Слишком близко.

– Я… – он сглотнул. – Я не должен тебе это говорить. Но… Он закрыл глаза. – Эти его бабы…

Он замолчал. Голова его качнулась и рухнула на стол, как будто кто-то выключил рубильник. Слышно было только его тяжёлое дыхание. Я понимал: настал момент истины.

Я поднялся. Проверил – он в отключке. Глубоко. Надолго.

Его бумажник распирало от купюр. Я вытащил одну и бросил на столик. Должно хватить с лихвой. Затем вытащил обмякшее, повисающее на мне тело на улицу. Его внедорожник на этот раз принял хозяина на место пассажира. Так, что мы имеем? Телефон. Ключи. Портмоне с документами. Так, а вот и его адрес… Всё, что мне нужно.

Конечно, я испытывал судьбу. Вдруг он живёт не один? Светиться мне было нужно меньше всего. Но он никогда ни словом не обмолвился ни о жене, ни о сожительнице. Пожалуй, можно было рискнуть.

Так и оказалось. Затащив Дерека в его холостяцкую берлогу, я оставил его на диване – прямо в одежде, как был. И впихнул ему в рот лошадиную дозу снотворного, заставив проглотить: на сутки он был выведен из игры.

Я взял только необходимое. Телефон, ключи от машины. То, что пьяный легко мог потерять. Остальное оставил, чтобы не вызвать подозрений. Перед этим с телефона Дерека позвонил Лоуренсу: нужно было убедиться, где он сейчас находится.

Когда тот ответил, я сказал только:

– Это Джейк. Дело сделано. Я могу приехать?

– Да, ответил он после долгой паузы. – Адрес тот же. Кажется, я не ошибся. Ты умеешь удивлять.

Машина Дерека теперь была в моём распоряжении. Та самая, что возила меня к Лоуренсу. И, быть может, не только меня, но и Люси.

Я сел за руль. Повернул ключ. Двигатель загудел низко, уверенно.

Я посмотрел на окно. Где-то там лежал лицом в подушку Дерек.

– Ничего, – сказал я тихо. – Каждый из вас получит своё. Мне просто нужно убедиться до конца.

Солнце било в лобовое стекло. Асфальт блестел, как политый маслом, раскалённый воздух дрожал над дорогой, образуя минимиражи. Лето было в самом разгаре, и кондиционер в машине Дерека с трудом справлялся с жарой. Я держал скорость ровной. Не быстро и не медленно, чтобы не привлекать внимания. Машина Дерека должна двигаться так, как всегда: уверенно и спокойно. Телефон его лежал на сиденье рядом.

Лоуренс, конечно, обратил внимание, что я звонил с номера Дерека – это должно было натолкнуть на соответствующий вывод. Но не удивился – видимо, истолковал ситуацию по-своему. И это было даже лучше, чем я рассчитывал.

Я свернул на знакомую дорогу. Днём она выглядела ещё более мёртвой: выжженные солнцем бетонные плиты, чахлые кусты, высокий забор, видеокамеры, которые, поворачиваясь, провожали машину, как головы стервятников.

Я подъехал к воротам. Они не открылись сразу.

Секунда. Две. Пять. Я повернулся, как это ранее делал Дерек, и продемонстрировал камере свою физиономию. И лишь потом створки поползли в стороны. Медленно, тяжело. Я въехал внутрь.

Днём территория выглядела ещё более стерильной. Никаких людей. Никаких теней. Только ровный свет и бетон.

Я припарковался там же, где стояла машина в прошлый раз. Заглушил двигатель. Посидел пару секунд, чувствуя, как слишком быстро бьётся сердце. Спокойно, Джейк. Ты уже внутри.

Вышел из машины. Жара ударила в лицо, но внутри здания было прохладно – кондиционеры старались в полную силу. Коридор встретил меня тем же мягким светом, который не давал теней. Я шёл по нему, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди.

У двери кабинета Лоуренса я остановился. Постучал.

– Входи, – раздался голос.

Я вошёл.

Лоуренс сидел в кресле, как и в прошлый раз. Но теперь он выглядел иначе. Не расслабленным – предельно собранным. Сосредоточенным. Как человек, который уже принял решение.

Он жестом указал на кресло напротив.

– Садись, – он наклонился вперёд.– Похоже, ты предпочитаешь действовать без лишних вопросов. Но я хочу услышать от тебя, что именно ты сделал.

Я выдержал паузу. Ровно столько, чтобы казалось, что я взвешиваю слова.

– То, что было сказано. Быстро. Чисто. Без шума.

Он смотрел на меня, не моргая.

– И что ты почувствовал? – спросил он.

Я понял, что он хочет услышать. Не отчёт. Не детали. Он хочет услышать мою готовность.

– Ничего, – сказал я. – Это просто работа. Надеюсь, хорошо оплачиваемая?

Он откинулся в кресле. Сцепил пальцы. И впервые за всё время – улыбнулся удовлетворённо.

– Хорошо, – сказал он. – Очень хорошо.

Он поднялся. Подошёл к окну. Солнце било в стекло, отбрасывая на пол прямоугольник яркого света.

– Через три дня ты поедешь, – сказал он, – и привезёшь сюда кое‑кого. А дальше всё пойдёт своим чередом. А если кто-то окажется слишком несговорчив… Ты знаешь, что должен сделать.

Он произнёс это так буднично, будто говорил о доставке мебели.

– Понимаю.

– Имя и адрес я сообщу позже, – он повернулся ко мне, – Я хочу ещё раз убедиться, насколько далеко ты готов зайти.

Он подошёл ближе. Слишком близко.

– И запомни: если ты меня разочаруешь, – он наклонился к моему уху, – мне это не понравится.

Он отступил на шаг.

– А теперь иди. Жди звонка.

Я кивнул. Повернулся. Вышел. Коридор показался ещё длиннее, чем раньше. Воздух – ещё холоднее.

На улице солнце ударило в глаза так резко, что я на секунду зажмурился. И только тогда понял: руки дрожат. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы понять: я только что входил туда, откуда выходят не всегда.

Я сел в машину. Закрыл дверь. И позволил себе выдохнуть. Значит, вот оно, настоящее задание. Кое-кого привезти. Я понимал, что это значит. И знал, что у меня есть только одна попытка. И что теперь всё зависит от того, что я сделаю дальше. И да – я узнал всё, что мне нужно. На телефоне Дерека осталось видео того, как Люси , ещё ничего не понимая, выходит из его машины у ворот Лоуренса. Не знаю уж, для чего он это снимал – то ли для отчёта, то ли для подстраховки, то ли просто по привычке фиксировать каждую «доставку». Не знаю и не хочу знать. Но холодная ярость, поднявшаяся во мне, требовала выхода. И я уже понимал, к чему она меня приведёт. С громадным трудом я заставлял вести себя так, словно всё оставалось по-прежнему. Сейчас никак нельзя было сорваться.

-- продолжение следует --