Есть слова, которые произносить нельзя. Глава 14 из романа "Одинокая звезда"

Автор:
kasatka
Есть слова, которые произносить нельзя. Глава 14 из романа "Одинокая звезда"
Аннотация:
Как у Оли не стало отца.
Текст:

Щелкнул выключатель. В дверях стояли родители.

— Что случилось? Ты почему кричала? Господи, да на тебе лица нет! Доченька, что с тобой?
Ровным, лишенным всяких эмоций голосом она сказала:
— Я беременная. У меня будет ребенок.
— Что-о?! — закричал отец, багровея. — Что ты сказала? Беременная? От кого — от того грузина?

— Да.
— Я так и знал! Но как ты могла? Моя дочь! Моя гордость! Что скажут люди? Как я им буду смотреть в глаза? Какой позор! — Отец схватился за сердце. — Как ты могла так низко пасть? На пляже! С грузином!
— Все точно, — подумала Оля, — и на пляже, и с грузином. Все так.
И все совсем не так.
Слабая улыбка тронула ее губы. Это окончательно взбесило отца.
— Она еще улыбается! — закричал он. — Она еще смеет издеваться надо мной! Совсем стыд и совесть потеряла!
— Мне нечего стыдиться, — ответила она равнодушно. — Я никого не убила, не ограбила. Я полюбила мужчину и захотела от него ребенка. Это нормально.
— Замолчи, замолчи! Я не желаю слушать этот бред! Я требую его адрес!
— У него нет адреса.
— Совсем хорошо! Он тебе даже адреса не оставил! Но я его все равно найду! Я этого мерзавца из-под земли достану!
— Не достанешь. Он теперь по другую сторону.
— Не морочь мне голову! Что значит — по другую сторону? За океан сбежал, что ли?
— Его больше нет. Его убили.
Отец замолчал. Потом сказал:
— Жаль, что не я.
Есть слова, которые вслух произносить нельзя. Ни в коем случае! Никогда! Потому что они продолжают звучать и после того, как сказаны.
Так у Оли не стало отца.
Пуля пробивает Его кожу, ребра, легкие, входит в сердце. Это хотел бы  сделать ее отец.
Она посмотрела на него. Разве это ее отец? Кто этот чужой человек с перекошенным от злобы лицом? Что она делает в его доме? Скорее, скорее покинуть эти стены!
Вытянув перед собой руки, как слепая, она нащупала дверь, спустилась по лестнице и, как была раздетая, вышла на улицу. Дошла до остановки и села на скамейку, не ощущая холода.
Она долго сидела, окаменев,  — без чувств, без мыслей, не понимая, кто она и что здесь делает. Тут и нашла ее заплаканная мать.

— Оленька, пойдем домой! Он ушел. На завод пошел ночевать. О Господи, горе какое! Ну, не сиди, доченька, вставай, простудишься. О себе не думаешь, так хоть ребеночка своего пожалей.
Ребенок! Ему холодно! Скорее, скорее назад, одеться. Одеться потеплее, а тогда уйти. Уйти навсегда из дома, где Его могли бы убить.
— Оленька, как же это случилось? — Прислонившись к дверному косяку, мать смотрела, как дочь собирает свои пожитки. — Такое горе! Кто ж его, а? За что?
— Он был милиционером, мама. Ребенка украли, а он его спас. За это и убили.
— Господи, хоть бы одним глазком на него взглянуть. У тебя фото его не осталось?
Она молча протянула матери фотографию Серго.
Как-то на пляже Оля уговорила Серго сфотографироваться крупным планом —  чтобы только одно лицо. У фотографа не было никаких квитанций, а цветные фотографии стоили дорого, поэтому Серго засомневался. Тем более что фотограф был какой-то пришлый. Получат ли они свои фотографии? Не выбросят ли зря деньги? Ведь тот потребовал заплатить вперед, ссылаясь на дороговизну фотопленки и реактивов. Но Оля так просила, что Серго сдался. 

Фотографии получились замечательные. На одной Оля ласково смотрела на Серго своими серыми глазами — с другой улыбались ей синие глаза Серго. Первую фотографию забрал себе он, вторую взяла она.

Прикрыв рукой подбородок, мать долго вглядывалась в его лицо. Вот, значит, каков он — тот, ради кого ее дочь забыла себя. Да, перед таким парнем мало кто устоял бы. Что же ты, сынок, не поостерегся и осиротил свое дитя? 

— Он знал? — спросила она дочь.
— Нет, хотела ему сказать при встрече. Он должен был приехать. Теперь уже не скажу.
— Оленька, какой же он грузин? Светленький такой.
— Он грузин, мама. У него и отец, и мать грузины. Его прапрадед — грузинский князь — привез себе из нашего города синеглазую невесту. А на Серго ее гены сказались. Ну, я пойду.
— Куда же ты, доченька, на ночь глядя? Оставайся, переночуй, а уж завтра иди. Не уходи, прошу тебя!
Мать опять заплакала.
— Прости, мама! Но я здесь больше жить не буду — под одной с ним крышей. Ты же слышала, он пожалел, что не убил его сам. 

— Да что ты его слушаешь, дурака старого! Со зла ляпнул. Огорчила ты его очень. Он же не знал, что да как.
— Прости меня, мама. Но я не останусь. Пойду в общежитие. Переночую у девчат, а завтра комнату сниму. Там много объявлений. Устроюсь — позвоню.

0
01:28
627
09:58
Графомань
18:04
+1
Ну, это кому как. Если, конечно, вы — эксперт по «графомани», тогда я пас. Так вы эксперт?
18:07
Нет, я простой читатель
18:11
+1
А, тогда ладно. Переживу. Только замечу: здесь все события из жизни. Правда, и наша жизнь порою — сплошная «графомань».
Загрузка...
Светлана Ледовская