Воспоминание

К семидесяти годам Аркадий Львович окончательно понял людей. Они меняли убеждения, жён, мужей, начальников и страны, но неизменно оставались собой. Открытие не утешало.

Домой возвращаться не хотелось. После смерти Лиды там не осталось ничего, кроме тишины. Её чашка стояла на верхней полке, куда он сам её переставил, чтобы случайно не взять. Сын обещал приехать в мае, потом в июне. Заканчивался октябрь.

Аркадий Львович сидел в сквере и смотрел, как голуби ссорятся из-за куска булки. Всё было устроено разумно: кому-то доставалась булка, кому-то ценный опыт.

Рядом на лавку присела девочка лет восьми и положила на колени тетрадь.

— Можно вас спросить? Нам задали поговорить со старым человеком.

— Других моих достоинств не заметила?

Она подумала.

— У вас шапка красивая.

Шапка была старая, с оторванной пуговицей. Аркадий Львович впервые за день улыбнулся.

— Спрашивай.

— Какое у вас самое первое воспоминание?

Он хотел как-то отшутиться, но неожиданно вспомнил грозу. Он сидел под столом, прижавшись к материнским коленям, а мать говорила, что грома бояться не надо: это небо передвигает мебель.

Девочка аккуратно записала.

— А самое последнее?

— Ты.

— Нет.

— Что нет?

— Пока вы отвечали, появилось следующее.

— Какое?

— Что я сказала «нет».

Он посмотрел на неё.

— Теперь последнее — как вы на меня смотрите. А теперь уже другое. Оно всё время убегает.

Девочку позвали. Она захлопнула тетрадь и умчалась, забыв попрощаться.

Аркадий Львович остался на скамейке. Последнее воспоминание действительно не давалось в руки. Каждую секунду его место занимало новое.

Сначала это раздражало.

Потом заинтересовало.

Дома на столе лежало всё необходимое, чтобы воспоминание наконец стало последним. Так он решил, всё взвесив и не сгоряча.

Аркадий Львович посидел некоторое время, глядя на приготовленную пачку сильного снотворного и стакан воды на столе. Потом убрал таблетки в аптечку, разорвал прощальное письмо сыну и достал чистый лист.

Написал:

«Последнее воспоминание: девочка в сквере».

Посидел немного и, усмехнувшись, приписал:

«Уже нет».