ГЛАВА 4

Мы зашли в РМ и сели на простые стулья за стол, стоящий в дальнем углу. На нём стоял только большой серебристый куб, видимо репликатор. Но о нём потом. Сейчас, мы уставились друг на друга, словно футбольные соперники: нас трое и их трое. Радомир обвёл взглядом уставшую и потрёпанную команду и почему-то обратился ко мне. Я не ожидал, но был готов.

— Влад, ты здесь новенький, выражаясь вашим языком, но, если у тебя есть свои мысли, как защитить добычу руды, мы тебя выслушаем.

— Вот как… Хотя, вы там что-то обсуждали и мне не сообщили… – Эрэн хмыкнула, а на лицах мужчин ничего не проявилось. – Ладно, я выскажу своё мнение не специалиста. Значит так… Первое – надо проверить все голокамеры и заменить испорченные, а также добавить минимум две камеры слева и справа от РМ – это важно, – я сделал акцент на последних словах, поочерёдно смотря на каждого из присутствующих. – Именно там образуются «мёртвые зоны». Возражений нет? – Все молчали. – Второе – привезти пневмосети или что-то подобное, чтобы поймать воров, не убив их, раз нам нельзя это делать. Третье – обратиться к Совету, чтобы они на уровне Союза Рас, смогли что-то сделать.

Выпад Эрэн долго ждать не пришлось. Она тут же активизировалась, задавая вопрос с издёвкой:

— Повторюсь: ты готов на драку, землянин? – Она наклонилась ко мне ближе, хладнокровно глядя в упор. Твоими… сетками их просто так не поймаешь, – не унималась она. – У каждого из них по два боевых когтя – тридцать сантиметров в длину! –. Они быстро освободятся и… – Эрэн привстала и замахнулась в мою сторону двумя руками, выставив по два полусогнутых пальца вперёд, показывая последующую атаку рапторов когтями…

— Значит стрелять по две, по три сети на одного раптора, – перебил я её выпад, – чтобы они в конце концов запутались в сетях и потеряли равновесие… – Эрэн, а ты знаешь нашу земную поговорку: «Держи друзей ближе, а врагов еще ближе»? – В отрицании она агрессивно покачала головой. – и этот случай, как раз наш…

Повисла тишина. Мне захотелось поставить «точку» в её вопросе…

— И, да, я готов к драке, Эрэн. – Я поднял голову, глядя также ей в упор. – Мой план – битва! – Мои руки лежали на столе, я сжал кулаки.

— Ты меня удивил, землянин! – Эрэн смахнула с лица волосы и бросила агрессивный взгляд на сжатые кулаки. А затем на лице появилась кривая усмешка.

Она обратилась к Радомиру.

— Что скажешь?

— Звучит разумно, соглашусь. – Медленно ответил он, задержав взгляд на мне, а затем встал и расправил плечи. – У кого-то есть ещё предложения получше или замечания к этому плану?

— Обычно мы так не поступаем, – вдруг прокомментировал молчаливый Драговид, – но твой план, Влад… – улыбка появилась на его лице, – мне нравится. – Он также встал и положил руку мне на плечо. – Я – за! – Я встал.

— Я тоже – за! – Ответил Рад. – и положил свою руку сверху руки Драговида.

Странно. Я думал, что кто-то возразит или выскажется категорично против моего плана, но его приняли... Это воодушевляет. Я внутренне ликовал.

— Мы тоже – за! – Хором высказались непредставленные мне двое эррианцев из команды Эрэн.

А вот она как-то странно посмотрела на меня, рассеяно, что ли, словно оценивая мои физические силы… Возможно, её напор увлёк больше, чем задумывалось. Специально, ведь не называет меня по имени. В её глазах, я пока ничего не представляю, но и доказывать ничего и никому я не собираюсь…

На лице Эрэн чуть дёрнулась улыбка.

— Пусть так и будет... Я тоже согласна, но… посмотрим, как удастся реализовать твой план, землянин.

Она встала из-за стола и вышла из модуля, а за ней, словно тени – её двое сотоварищей.

***

Взгляд Эрэн преследовал меня. Я смотрел на закрывшуюся за эррианцами дверь модуля, но видел перед собой только её глаза – холодные, оценивающие, в которых на долю секунды промелькнуло что-то похожее на интерес и конце... эта кривая ухмылка. Это не было насмешкой. Я заставил её усомниться.

Внутреннее ликование, которое я испытывал минуту назад, сменилось странным, почти физическим ощущением. Будто я только что прошел проверку, о которой даже не подозревал. Нет – ещё не прошёл, а только начал. И самое интересное ожидается впереди.

— Влад, – голос Радомира вырвал меня из задумчивости. Он собирал со стола дежурные планшеты для проверки камер. – План принят. Ждать до завтра не имеет смысла. – Он развернулся к Драговиду. – Сейчас охранники-инсектоиды Скрежет и Кс-так. Займись с ними испорченными голокамерами. Они принесут пневмосети. А мы с Владом и его... – он сделал паузу, подбирая слово, – инициативой, займемся подготовкой ловушек. А вот Совет... – он поморщился. – Это путь в никуда. Они месяцами будут созывать комиссии, пока от нашего добывающего комплекса не останется пустой астероид. Мы должны решить это сами.

Соглашаясь со старшим, Драговид закивал, и развернулся ко мне:

— Рад прав… А охотничьи пневмосети я предлагаю закрепить под камерами…

Наверное, еще находясь под впечатлением от столкновения с Эрэн, я выглядел задумчивым и медленным.

— А в этом есть смысл. – Протянул я. – Согласен. По восемь-десять штук в обойме, например…

Внезапно я почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к тихим кондиционерам в модуле. Это было что-то другое… предчувствие.

— Что-то не так? — Драговид заметил, как я напрягся.

— Нет... просто... — я потер лоб, пытаясь отогнать наваждение. — Показалось. Как будто кто-то... смотрит.

Радомир замер. Он медленно повернул голову и посмотрел не на меня, а куда-то в верхний угол модуля, за вентиляционную решетку.

— Сейчас проверим… – Он также медленно опустил руку, не сводя взгляда с вентиляционной решётки. Его лицо, обычно спокойное, исказилось в гримасе отвращения, смешанного с холодной яростью.

— Рапторы…, — процедил он сквозь зубы.

Драговид шумно выдохнул.

— Но как? Сканеры периметра не показывали ни чьего приближения! Как они могли? — он не договорил, его глаза расширились от догадки. — Они нас видели и слышали…

Подойдя ближе к той части вентиляции, где было шевеление, я встал на лавку, сравнявшись по уровню с вентиляционной решёткой и нажал на круглую перфорированную часть, тем самым активировав несанкционированный доступ к системе вентиляции. Панель управления модулем возвестила нас звуковым сигналом и выскочившим красным плавающим окошком. Я непроизвольно сравнил это решение со своим решением, применимом в МЖ. Мне стало немного не по себе. Приехал для одного, а занимаюсь совершенно другим делом…

Лёгкий сквозняк вентиляции принёс набор странных запахов. Присмотревшись в уходящий в темноту змеевидным изгибом вентиляционный канал, я заметил, что рядом с решёткой, на матовой металлической поверхности канала остались едва заметные царапины, словно кто-то маленький и шустрый быстро убегал…

— Тут был мини-разведчик, — сказал я, стоя спиной к собеседникам. — Он размером с ноготь примерно, и напоминает земного паучка. Я подобные видел. Он не просто смотрел, он слушал и передавал, каждое наше слово.

Радомир кивнул, его взгляд стал острым, как бритва.

— Именно поэтому Совет тянет время. Они не идиоты, они просто знают, что любая открытая активность привлечёт их внимание. А эти твари... они любят нападать на ослабленные или плохо защищённые производственные места. Сначала разведка, потом диверсия, а затем — налёты. Но зачем? А если кто-то сопротивляется... — он замолчал и посмотрел на меня. — Эрэн. Её кривая ухмылка. Она не просто оценивала тебя. Она знала, знала, что мы уже под колпаком. И её «интерес» был интересом хищника, который решает, стоит ли игра свеч.

Холодок, пробежавший по спине ранее, вернулся с утроенной силой.

— Так что же нам делать? Если мы начнём готовить ловушки, как планировали, они узнают об этом через секунду.

Радомир усмехнулся, но в этой улыбке не было и тени веселья.

— Мы не будем ничего готовить. Мы будем делать вид. Драговид, ты продолжаешь возиться с голокамерами для отвода глаз. А мы с Владом... – у нас есть работа поважнее. Мы должны найти их базу на этом астероиде и понять, что именно они уже успели украсть. И сделать это так, чтобы ни одна живая или механическая ящерица об этом не узнала.

Он активировал свой омнибраслет, выводя на голографический экран сложную схему тоннелей астероида.

— У нас есть фора. Они думают, что мы ни о чём не подозреваем. Мы используем это против них. Инициатива, Влад. Теперь это наш единственный козырь…

После слов Радомира образовалась тишина ровно на две секунды, а затем резкий, пронзительный, скрежещущий звук разорвал её в модуле. Звук рвущегося металла и крошащегося камня, доносился прямо из-за стены, вживленной в скалу, за нашими спинами…

— Началось! — рявкнул Радомир, бросаясь к панели управления. — Они не стали ждать! Режут обшивку!

Драговид уже активировал аварийное освещение. Радомир лихорадочно вводил команды блокировки модуля, и с потолка с лязгом опустились две бронеплиты, герметично запечатав входную дверь. Мы сами забаррикадировались, но и враг теперь имел лишь один путь внутрь.

В ту же секунду обшивка модуля, отделявшая нас от скалы, вздрогнула. По ней пошла трещина. В образовавшуюся дыру размером с кулак просунулась когтистая чешуйчатая лапа, а затем и лихорадочно протискивалась удлинённая морда раптора с нейрошлемом на голове.

— Влад! На тебе дверь! — крикнул Радомир, хватая со стойки тяжелый высокочастотный парализатор.

Я занял позицию у одной из бронеплит, сжимая в руке свою «дубинку» — обрезок арматуры от плиты. Тем временем Скрежет и Кс-так не стали ждать. Скрежет с разбега врезался в ослабевшую стену рядом с прорезью. Послышался оглушительный треск, и в скале образовался пролом.

Кс-так молниеносно проскользнув в темноту тоннеля и выбросил лапу. Из рукояти на его поясе вырвалась светящаяся нить лассо. Она обвилась вокруг шеи раптора, который как раз пытался расширить проход. Существо издало сдавленный хрип, его конечности свела судорога, и оно обмякло, безвольно повиснув в узком лазе.

В этот момент входная дверь содрогнулась от мощного удара снаружи.

— Держи! — заорал Радомир.

Мы вдвоем навалились на плиту, подпирая её всем, что попалось под руку. Второй удар. Плита прогнулась. В расширяющуюся щель просунулась когтистая лапа. Не раздумывая, я врезал по ней арматурой. Раздался хруст костей, и лапа исчезла.

Третий удар был решающим. Дверь с грохотом рухнула внутрь модуля, и время для меня замедлилось... В нём стояли двое рапторов.

Их рост был более полутора метров в «холке» — они смотрели на меня сверху вниз, даже слегка пригнувшись. Их тела представляли собой причудливую эволюционную смесь: мощные ноги, покрытые крупной чешуёй, переходили в туловище, плотно поросшее жёстким оперением. Но самое впечатляющее — это хвост – длинный, с крупными разворачиваемыми перьями, почти как у павлина. Он служил идеальным противовесом, позволяя им совершать молниеносные рывки и прыжки без потери равновесия.

Но главное изменение эволюции коснулось плечей и передних лап. Плечи стали шире и мощнее, а лапы почти в два раза больше и развитее, чем у их древних предков-динозавров. Сильные, с гибкими пальцами и противопоставленным когтем, они уже не были рудиментарными отростками. Этими лапами они могли легко манипулировать предметами, хватать контейнеры с рудой и крепко держать оружие или инструменты. Сейчас эти смертоносные манипуляторы заканчивались острыми боевыми когтями, которыми они привыкли вспарывать обшивку и плоть...

Они действовали по заложенной программе: один рванул вправо, другой — влево. Тот, что выбрал меня, двигался рывками, его движения ускорялись нейростимуляторами из шлема. Я не успел поднять парализатор. Мой взгляд упал на тяжёлый металлический стул. Тело сработало само, на чистых рефлексах. Я схватил его и выставил перед собой ножками вперёд.

Удар! Столкновение отдалось болью в руках, но свою роль стул выполнил — он сбил траекторию прыжка твари весом под сотню килограммов. Не давая ей опомниться, я вложил всю силу своих мышц в один пинок по нагрудной части раптора. Тот отлетел к стене, врезавшись в обеденный стол. Столешница с треском раскололась и всё что на нём было накренилось и зависло, а сам он оказался привален обломками пластика и металла.

Второй раптор уже летел на Радомира. В воздухе раздался протяжный, на грани ультразвука писк, и тварь выгнулась дугой, её мышцы свело судорогой. С грохотом она повалилась на пол, конвульсивно подёргивая мощными задними лапами и длинным хвостом. Перья вихрем летали вокруг.

Мой противник тряхнул головой, приходя в себя, открыл пасть и издал пронзительный шипящий свист — сигнал тревоги. А затем, оттолкнувшись от развороченного стола, метнулся обратно к выбитой двери. Его целью было не убить нас, а сбежать.

— Не дай ему уйти! — крикнул Радомир.

Но инсектоиды были быстрее мысли. Кс-так молниеносно выбросил лапу с оружием. Светящаяся нить лассо вырвалась из оружия, обвилась вокруг туловища убегающего раптора и резко натянулась. Двухметровая рептилия споткнулась и кубарем покатилась по полу, пока не врезалась в стену у входа, где и осталась лежать, полностью обездвиженная.

Мы замерли, тяжело дыша... На секунду повисла тишина, которую разорвал новый звук… Топот, цоканье когтей по камню снаружи. Приближалось ещё несколько рапторов.

И тут меня осенило. Эта атака... Она была прямолинейной, животной. Они не пытались воздействовать на меня ментально... Эти рапторы не владели телепатией. Значит, им это и не требовалось. Они были просто инструментами. А вот их командир... тот, кто отдавал приказы через нейрошлемы, возможно, и наверняка принадлежал к другому рангу.

— Они разделились! — выкрикнул Драговид, и подбросил мне тактический сеткомёт.

Мы встали рядом у дверного проёма. Два массивных, покрытых перьями силуэта, пригнувшихся для атаки, показались в коридоре.

— Давай! — скомандовал Радомир.

Мы одновременно высунулись из укрытия и нажали на спусковые крючки, с задержкой в секунду. Две широкие сети вылетели из наших орудий, разворачиваясь в воздухе смертельной паутиной. Первый раптор, самый быстрый, попытался рассечь первую сеть одним ударом боевого когтя. Нити лопнули, но он тут же запутался во второй, липкой и эластичной.

Второй раптор оказался умнее или просто удачливее — он прыгнул, пытаясь пролететь над сетью. Мы и ждали этого. Вторая пара сетей, выпущенная следом, накрыла его прямо в прыжке. Двухметровый гигант рухнул на пол, спутанный слоями сверхпрочного материала, а его длинный, покрытый перьями хвост бессильно молотил по полу, поднимая в воздух кучу перьев: это были буквально курицы! Только, вот рептильные...

Бой внутри модуля закончился нашей победой. Но снаружи, у сердца нашего комплекса, два других хищника продолжали свою диверсию.

— Рад! Омни показывает движение у секции выгрузки! — голос Драговида был напряжён до предела. Он лихорадочно переключал голографические окна в воздухе. — Они... они схватили контейнеры с обогащённой рудой! Два тяжёлых контейнера прямо с грави-погрузчиков!

Радомир стиснул зубы, его лицо исказилось от ярости и бессилия. Мы только что отбились от двух диверсантов, но успех был лишь частичным. Главная цель рапторов-пиратов была достигнута за те минуты, пока мы были заняты обороной.

— У них есть транспорт? — быстро спросил я, уже зная ответ.

— Нет, — мотнул головой Драговид. — Сигнал показывает, что груз движется медленно, в сторону нижних технических тоннелей, и точно не местным транспортом, а рапторами. Видимо, там их ждёт корабль или челнок для эвакуации.

Мы посмотрели на поверженных врагов, лежащих в пневмосетях. Один из них всё ещё слабо подёргивался, пытаясь разорвать путы, но те лишь сильнее затягивали. Его длинный перьевой хвост уже безвольно лежал на полу.

— Мы не можем их преследовать, — отрезал Радомир, кивая на пленников. — Если мы оставим модуль без охраны, сюда могут нагрянуть другие. А эти двое слишком опасны, чтобы оставлять их за спиной. Нужно вызвать службу безопасности колонии через защищённый канал. – Обратился он к Драгу.

Радомир подошёл к одному из шлемов, сброшенных во время боя, и поднял его. Визор был разбит моим ударом арматуры, но внутренняя электроника, казалось, не пострадала.

— Зато теперь у нас есть доказательство. И, возможно, ключ к тому, как найти их базу, — он протянул шлем мне. — Влад, займись им. Попробуй подключиться. Нам нужно знать, куда они потащат нашу руду.

Я взял холодный, угловатый шлем, приспособленный к головам рапторов и вспомнил свои недавние мысли о «нулевом» пространстве. Эти рапторы были просто инструментами, неспособными на ментальную атаку. Значит, настоящий враг, тот, кто управлял ими, был где-то там, внизу, вверху или Бог его знает, где ещё… Очень скоро нам предстояла встреча с кем-то гораздо более опасным, чем эти украшенные перьями рептилии.

Я почувствовал, что оказался в той ситуации, которую предвосхищал Байонар: «– А как вы будете поодиночке противостоять хищной псионике рептоида?».

Эта фраза повторилась у меня в голове… А вот и ответ: «– Ставьте блок на эмоциях, „включите“ такое состояние сознания, чтобы могли выбрать, что чувствовать, а что – нет… И… верьте, верьте в себя.»

Я прислонил угловатый шлем к голове и почувствовал нарастающую боль в лобовой части: голова закружилась… Я резко отстранил от себя это нечеловеческое устройство. На секунду мне показалось, что чужое сознание пытается продавить мою ментальную защиту, словно пробуя дверь на прочность.

Я вспомнил те счастливые моменты, когда прилетел сюда и наслаждался видами Хрустальных Храмов Эрры. Тепло буквально заполнило мои мысли, и моё состояние улучшилось. Я прислонил нейрошлем к лобовой части ещё раз, твёрдо держа «картинку» с Храмами в голове.

Возникло странное двойственное ощущение. Одна часть моего внутреннего «видения» транслировала ясный образ величественных шпилей, сверкающих в лучах звезды Тайгета, а другая — наоборот, черноту подземных зеленоватых гротов внутри астероида. Эта вторая картина была нечёткой, размытой по бокам, похожей на лихорадочную картинку движения с фокусом в центре. Перед глазами начали появляться светящиеся точки в определённом порядке, складывающиеся в сложный геометрический рисунок. Видимо, это и были навигационные команды, продолжающие трансляцию пути для раптора, уже «отдыхающего» в пневмосетке.

Картинка стабилизировалась. Я «видел» маршрут. Туннели, технические шахты, обходные пути вокруг зон сканирования. Конечная точка пульсировала ярким алым светом глубоко в скальной породе, недалеко от основного ствола бурильной машины.

Я резко отстранил шлем. Головная боль сразу прошла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и чёткое знание координат их логова.

— Рад! — мой голос был хриплым, но твёрдым. — Я знаю, куда они идут. У нас есть координаты их базы. Это старый технический грот, сектор Г-14, третий уровень. Глубоко.

Радомир быстро подошёл ко мне. Его глаза тревожно горели, но в них читалась не паника, а холодная решимость. Он жаждал действий.

— Отлично. Значит, игра началась. Драговид, отменяй свой план с ловушкой из руды. Теперь мы знаем, где их искать. Мы идём за ними.

Мы действовали быстро и собранно. План изменился кардинально. Вместо того чтобы ждать, мы перешли к активным действиям. Кс-так снова взял своего пленника под контроль лассо — он послужит нам живым щитом или проводником, если понадобится. Второй раптор остался лежать в модуле, надёжно упакованным в пневмосети.

Путь до сектора Г-14 занял у нас около получаса. Когда мы приблизились к указанным координатам, стены из пород тоннеля перестали быть просто холодными — они начали едва заметно вибрировать. Омникатор запищал, предупреждая о резком скачке магнитного поля.

— Сильная магнитная аномалия, — тихо произнёс я. — Рад, ты был прав насчёт портала. Он здесь, и он активен.

Мы вышли в огромную естественную пещеру. В её центре пространство искривлялось и шло лёгкой рябью — это и был активный портал. Рядом стоял небольшой грузовой корабль, совсем не похожий на те, которые я видел на Эрре. Этот был агрессивного тёмно-зелёного вида, явно принадлежавший расе рептилоидов. Весь какой-то чешуйчато-панцирный, с острыми углами и торчащими шипами-антеннами. Широкая, боковая часть корабля была открыта.

Два наших беглеца уже были здесь. Проворно двигаясь в узком пространстве и используя свои развитые передние лапы, они загружали контейнеры с обогащённой рудой в открытый отсек корабля. А рядом с мерцающим овалом портала стояла одинокая фигура – не раптора, но гуманоида.

Это был кингу. Красночешуйчатый представитель военного класса рептилоидов. Его мощная, мускулистая фигура была облачена в тёмную броню без опознавательных знаков. Бежевое брюхо контрастировало с багрово-красной чешуёй, которая покрывала его тело, словно естественный доспех. Голова была вытянутой, с низким гребнем, переходящим в затылочную часть. Он был неподвижен, как статуя, вырезанная из кровавого камня.

Он медленно повернул голову в нашу сторону. Его взгляд узких вертикальных зрачков был абсолютно лишён эмоций. Кингу не выглядел удивлённым. Лишь уголок его тонких губ едва заметно дрогнул, складываясь в кривую ухмылку.

«Как... предсказуемо».

В этот момент невидимый таран ударил по моему сознанию. Давление было колоссальным, оно пыталось смять волю, погасить разум, превратить меня в марионетку. Я не пытался бороться с ним силой — это было бы всё равно что пытаться остановить лавину руками. В это же мгновение я начал «строить» защиту...

Линией «обороны» стала невидимая стена. Мысленно я воздвиг её, кирпичик за кирпичиком, отсекая чужое влияние от ядра своей личности.

Я обратился к тому, во что верил всегда: к Творцу, к Источнику. Молитва, беззвучная, но искренняя, полилась изнутри, укрепляя возведённые стены светом веры. Это был не просто ритуал, это был акт абсолютного доверия Высшей Силе, которая давала мне право на существование и собственную волю…

За этой стены я «выложил» следующий барьер: защиту Хрустальных Храмов. Тепло от них буквально заполнило мои мысли, вытесняя ледяной холод чужой воли…

И последнее, самое важное – вера в свои силы. Я должен был стать последней, нерушимой крепостью внутри собственного разума. «Я выдержу! Я – крепость!», — сказал я себе, хотя это и звучало шаблонно, если смотреть со стороны, но и обычно, мы не попадаем в такие ситуации…

Давление ослабло. Оно не исчезло совсем, но превратилось из сокрушающего удара в фоновый шум, который я мог игнорировать.

«Руда уже наша. А вы... вы станете отличным подарком для моих хозяев», — мысль кингу была лишена интонаций.

Он поднял руку… или лапу. Два раптора у корабля прекратили погрузку и синхронно повернули к нам свои шлемы, визиры которых зажглись враждебным красным светом.

— Рад! Портал! Если мы его дестабилизируем...

— Понял! — Радомир уже наводил на овальный разрыв пространства прибор-перехватчик. — Это отрежет их от подкрепления!

Кс-так взмахнул рукой, отправляя своё лассо навстречу первому ринувшемуся вперёд раптору. Радомир выстрелил из парализатора по второму. Воздух в пещере наполнился шипением, гулом от оружия и пронзительным клёкотом хищников.

Первый раптор, на которого нацелился Кс-так, совершил невероятный кульбит в воздухе, уходя от светящейся нити лассо. Инсектоид тут же выстрелил снова, но тварь оказалась быстрее — она проскользнула под сетью, которую выпустил Радомир, и её когти высекли искры из пола в том месте, где я стоял секунду назад. Я едва успел откатиться в сторону.

— Они слишком быстрые! — крикнул я, поднимаясь на ноги и доставая свой парализатор.

— Цельтесь в суставы! — рявкнул Радомир, перезаряжая оружие. — И держитесь подальше от их хвостов!

Тем временем второй раптор, по которому стрелял Радомир, оказался умнее. Он не стал бросаться в лобовую атаку. Вместо этого он прижался к полу и гигантским прыжком ушёл в тень у стены пещеры, исчезнув из поля зрения.

— Драг, сканируй слепые зоны! — приказал Радомир, водя стволом парализатора из стороны в сторону.

Я понял, о чём он. Два других раптора, прячущиеся за занавесом темноты, не могли уйти далеко с грузом. Значит, они были здесь, в пещере, возможно, охраняя периметр или готовя атаку с неожиданной стороны.

Мой взгляд метнулся к кингу. Тот всё ещё стоял у портала, наблюдая за схваткой с холодным любопытством биолога, изучающего поведение лабораторных мышей. Его ментальное давление ослабло, превратившись в глухой гул на краю сознания — он больше не пытался меня сломать, а просто «держал», чтобы я не мешал ему наслаждаться представлением. «Ты выдержишь!», — напомнил я себе, крепче сжимая рукоять оружия.

Внезапно воздух справа от меня пошёл рябью. Из темноты выпрыгнул второй раптор, целясь прямо в Радомира. Он каким-то шестым чувством уловил движение и резко развернулся, встречая противника залпом парализатора. Тварь взвизгнула, дёрнулась, но не упала — заряд лишь частично задел её. Этого хватило, чтобы сбить траекторию прыжка. Раптор врезался в установку, которую Радомир оставил у портала.

Это была не просто коробка с проводами. Это был гравитационно-волновой детектор (ГВД) — небольшая, но сложная конструкция эррианцев из пульсирующих кристаллов на стабилизирующей платформе. Детектор предназначался для фиксации квантовой структуры пространства в момент открытия искусственных порталов.

Установка с грохотом покатилась по каменному полу.

— Нет! — закричал Радомир, неловко пытаясь поймать его, но было поздно.

Детектор ударился о выступ скалы и разлетелся на куски со звуком лопающегося стекла, скрежета металла и высокочастотным писком. Вспышка света на мгновение осветила искрами всех, кто там находился. Платформа пошла сетью трещин, а центральный фокусирующий кристалл потух.

— Рассинхронизация масс! — крикнул Драговид, хватаясь за голову. — Пространство идёт вразнос!

Следом за этим завибрировал портал. Его мерцание стало хаотичным и рваным. По краям пространственного разрыва поползли чёрные трещины, похожие на битое стекло. Воздух наполнился низким, утробным гулом, от которого вибрировали кости.

Кингу медленно повернул голову от обломков детектора ко мне. В его вертикальных зрачках впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию. Не удивление, а раздражение и ярость.

Он сделал шаг вперёд. Пространство вокруг него начало искажаться, словно реальность не могла выдержать его присутствия. Ментальный «шум» в моей голове превратился в оглушительный рёв, грозящий снести последние барьеры.

— Влад, беги! — донёсся до меня крик Радомира сквозь нарастающий вой нестабильного портала.

Но бежать было некуда. Кингу вытянул лапу в мою сторону, и я почувствовал, как невидимые пальцы смыкаются на моём горле, но только внутри моего разума. Моя защита трещала по швам. Стена веры вот-вот рассыпется...

И тогда я сделал единственное, что мог. Я перестал строить защиту. Я атаковал. Собрав всю волю в кулак, я направил всю свою ярость, страх и веру не на то, чтобы прятаться за стенами, а на то, чтобы нанести один-единственный удар в центр этой ментальной хватки. Это был не таран, а укол «раскалённой» иглой в самое уязвимое место.

Давление кингу на мгновение прервалось. Он моргнул. Всего на долю секунды, но этого хватило. Воспользовавшись паузой, я вскинул парализатор и нажал на спуск.

Заряд отклонился и попал не в самого рептилоида, а в энергетический вихрь, в математическое поле рядом с ним.

Последовала ослепительная вспышка белого света из тороидального окна портала. Как я понял, произошла рассинхронизация пункта отправления и пункта прибытия...

Пространство издало звук разрываемой ткани. Портал стал сворачиваться внутрь себя, втягивая пыль и быстро исчезая. Резкий хлопок перегретого воздуха, а затем дикий магнитный импульс отбросил меня назад, впечатав в стену пещеры.

Последним, что я услышал, был пронзительный визг рапторов и звук падающих камней, после чего мир погрузился во тьму.

ГЛАВА 5

Сознание возвращалось медленно, вползая в голову тупой, пульсирующей болью. Первым, что я почувствовал, было мерное, ритмичное покачивание из стороны в сторону и шуршание мелких камней где-то внизу. Я был не на полу. Я с трудом разлепил веки. Мир плыл и двоился.

Картина была сюрреалистичной: меня транспортировали на спинах… двух рапторов!? Их плечи были перехвачены светящимися нитями силовых лассо Кс-така. Они двигались покорно, утратив всю хищную грацию, и напоминали навьюченных верблюдов.

Но самым странным был их груз. На боках обои рапторов, закрепленные системой гравитационных растяжек, висели два массивных контейнера в защитных чехлах.

На левом — тяжёлый переносной генератор. Несмотря на название, он весил всего пару сотен килограммов, но инерция его массы заставляла мышцы животного вздуваться буграми при каждом шаге.

На правом рапторе покоился сложенный из нескольких сегментов переносной тороидальный портал. Даже в упакованном виде конструкция выглядела громоздкой.

Радомир шел своим ходом. Он держался за жесткую чешуйчатую шею одного из «тягачей», широко расставляя ноги, чтобы попадать в такт движению.

Кс-так и Скрежет шли по бокам колонны, поводя усами-антеннами и сканируя своды тоннеля тусклым светом своих сенсоров. Драговид замыкал процессию, то и дело поглядывал на рапторов и на груз, чтобы не свалился по дороге.

В голове царила звенящая пустота. Мысли ворочались тяжело, как жернова. И вдруг из этой пустоты всплыла поговорка. Она возникла целиком, без усилий, будто кто-то вложил её мне в голову. Это была единственная мысль, которая могла точно описать всё произошедшее – от удара об стену до этого абсурдного путешествия верхом на врагах.

— За битого... двух небитых дают... – хрипло прошептал я вслух, сам удивляясь тому, как идеально эти слова ложатся на мою ситуацию.

Мой голос прозвучал слабо, но его услышали все. На мгновение воцарилась тишина. Радомир остановился. Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались тревога за моё сотрясение и понимание того, что именно я имел в виду. Затем он усмехнулся, и эта усмешка была одобрительной.

— Вот это правильный настрой, Влад! Ты прав. Теперь ты знаешь, на что способен этот красномордый ублюдок. Твой опыт стоит дороже, чем два новобранца вместе взятых! – Он похлопал меня по плечу.

Кс-так издал серию коротких, одобрительных щелчков жвалами. В переводе на человеческий это, вероятно, означало что-то вроде «мудро сказано». Даже Драговид, шедший рядом, позволил себе едва заметный кивок, хотя тут же добавил:

— Главное, чтобы этот опыт не закончился хроническими мигренями. Держись, мы почти пришли.

Моя короткая фраза разрядила напряжение последних минут. Кажется, мы все только сейчас осознали, что выжили и получили нечто большее, чем просто спасение, — понимание врага.

— Но, что... что же произошло? — слова давались с трудом.

— Ты сделал то, что должен был. Портал схлопнулся. Кингу успел уйти, но его ручные пёсики остались здесь, — ответил Радомир, кивнув на наших «скакунов».

— Нейрошлемы?... — догадался я.

— Верно, — это уже был голос Драговида. — Пока ты был в отключке, да и они тоже – кивнул он на рапторов, – я снял с них шлемы и подключил к нашему терминалу. Мне удалось перепрограммировать их командный протокол. Теперь они воспринимают нас как свой «выводок» и подчиняются прямым командам.

— А кингу?

— Ушёл через портал и закрыл его за собой. Но мы не стали его полностью уничтожать. Радомир приказал деактивировать его.

Я медленно осмысливал всё, что произошло.

Наконец мы добрались до нашего модуля. Вид разрушенного обеденного стола и выбитой двери вызвал у меня новый приступ головокружения, но я справился и смог встать на ноги.

— Зачем оставлять портал? — спросил я, когда рапторы осторожно опустили меня на уцелевший стул.

Радомир устало прислонился к стене. Его лицо было покрыто пылью и копотью.

— Потому что это наш единственный шанс добраться до него. У нас есть координаты его точки выхода на Эрре. Мы знаем, куда он отправился. Мы можем реактивировать портал и последовать за ним.

— На Эрру? — я вспомнил холодные глаза Эрэн и её кривую ухмылку. — В самое логово?

Радомир мрачно кивнул.

— У нас нет выбора. Он знает о нас всё. Мы почти ничего не знаем о нём, кроме того, что он боится нас достаточно, чтобы сбежать. Мы не можем сидеть здесь и ждать нового нападения. Если мы хотим выяснить все обстоятельства и остановить их, то должна прийти к ним. На их поле.

В модуле повисла тяжёлая тишина. Мы смотрели друг на друга — три человека и два инсектоида, измотанные, но не сломленные. У нас были пленники, украденная руда и желание разобраться что на самом деле кроется за этим мелким воровством.

Радомир подошёл к выбитой двери, глядя во тьму тоннелей — его плечи были неестественно напряжены.

Воздух пах озоном от разряженных парализаторов, гарью и специфическим мускусным запахом рептилий, исходящим от пленников в пневмосетях.

Я сидел на чудом уцелевшем стуле, массируя виски. Звенящая пустота в голове постепенно сменялась тупой болью, но перед глазами всё ещё стояла багровая чешуя кингу и искажающееся пространство портала.

— Мы проиграли всё-таки..., — тихо произнес я, нарушив гнетущее молчание. — Он знал, что мы придем. Эрэн знала. Вся эта атака была лишь приманкой. Ему нужна была не руда, ему нужен был я… или ты, Рад. Чтобы посмотреть, на что мы способны.

Радомир обернулся. Впервые за весь день с его лица слетела маска непоколебимого командира. На ней читалась усталость и глухое отчаяние человека, осознавшего масштаб угрозы.

— Я так не думаю… — возразил он неуверенно. – У нас есть их шлемы, координаты базы на Эрре и два «подарочных» раптора, — в его голосе была надежда . — Но портал закрыт. Даже если мы реактивируем его, как пройти сквозь него без корабля? И главное зачем нам туда? Чтобы, что? Я пока не понимаю. Что-то не складывается…

— Потому что сидеть здесь — верная смерть, — подал голос Драговид, не отрываясь от своего занятия – наладки терминала РМ. — Кингу знает наше место расположения. Следующий его визит будет последним, если будет…

От всего этого безумия мне вдруг дико захотелось нормальной человеческой жизни. Всего одной маленькой детали, которая доказала бы, что мир еще не окончательно сошел с ума. В общем, я жутко захотел чёрного кофе из чистой арабики… И желательно горячего.

— Слушай, Рад, — хрипло сказал я, прерывая наше стратегическое совещание. — После такого марафона по пещерам мой мозг отказывается работать на оставшемся адреналине. Скажи честно, вот этот репликатор, — я указал на накренённый на одной части стола серебристый куб в углу — он вообще работает? Может он сделать чашечку нормального кофе? Без синтетического привкуса мокрого картона?

Радомир несколько раз моргнул, так как вопрос застал его врасплох посреди надвигающегося апокалипсиса. Уголок его губ дрогнул в слабом подобии улыбки.

— Ты сейчас хочешь кофе? — недоверчиво переспросил он, оглядывая вокруг завалы, а потом переведя взгляд на меня добавил. — Влад, после того как тебя чуть не расплющило портальной мембраной, твой организм требует скорее регенерационный гель или медкапсулу с плазменной водой, а не арабику. Но… Отвечая на твой вопрос: да, судя по индикатору питания, репликатор автономный и рабочий. Он должен справиться. Только тебе придется подробно рассказать, что тебе надо. - Я довольно крякнул:

— Это я могу...Спасибо.

С этими словами я сполз со стула и подошёл к накренённому чудо-аппарату, словно высеченному из серебристого металла, в форме идеального куба. Каждая его сторона примерно была немногим больше полметра. Приподняв его вверх и поставив на ровную поверхность стола, я нажал на единственную кнопку спереди, замерев в ожидании. Через секунду всплыло голубое облачно с выбором ввода: «Голосовой», «Письменный». Я выбрал «голосовой». Появилась пульсирующая точка. И тут я оторвался…

— Приготовь, пожалуйста, чёрный кофе из свежеобжаренных зёрен земной эфиопской арабики. Ёмкость сто – сто двадцать миллилитров, керамическая чашка, белая. Температура подачи девяносто градусов. Сахар исключить.

— Принято, — ответил мягкий женский голос без малейшего намёка на металлический синтезатор. — Запуск цикла синтеза. Ожидаемое время: сорок секунд.

Белая чашка с дымящимся напитком появилась внутри репликатора, в верхней его части. Её было видно через полупрозрачную дымку стекла куба. Густой, плотный аромат свежесваренного зерна мгновенно перебил запахи гари и инсектицидной кислоты, витавшие в модуле. Это был настоящий земной запах. Запах утра до войны, до Эрэн, до багровой чешуи кингу…

Я осторожно просунул руку внутрь репликатора, пальцы ощутили привычное тепло керамики. Чашка легла в ладонь идеально. Я сделал первый осторожный глоток. Обжигающий, горький, абсолютно правильный вкус ударил по рецепторам. Никакого «мокрого картона». Никаких химических нот дешевого армейского пайка. Просто чистый, концентрированный допинг для выживания.

На лице сама собой проступила блаженная улыбка. Я прислонился плечом к холодному корпусу аппарата, закрыл глаза и просто пил, чувствуя, как горячая волна катится вниз, смывая дрожь в руках. На эти десять секунд во всём разрушенном ремонтном модуле наступил абсолютный покой.

— Дай угадаю, — раздался тихий голос Радомира. — Теперь ты готов спасать галактику?

Я открыл один глаз. Командир смотрел на меня, опираясь на стену здоровой рукой. В его глазах больше не было глухого отчаяния — там появилось что-то наподобие усталой надежды.

— Пока не поем нормально - нечего и говорить, – сказал я полушутя. А он воспринял это вполне серьезно.

— Принято. Обеденный перерыв. Заказывайте у репликатора всё, что считаете подходящим по вашей гастрокарте… Начну я.

Он тяжело оттолкнулся от стены и первым доковылял до репликатора.

— Мне стандартный флотский паек, двойной объем, но без глютена, — бросил он в микрофон. — И стакан воды.

Подтвердив коротко ввод, репликатор принялся "за дело".

Кс-так защелкал суставами, транслируя свой заказ на двоих через кодер:

— Инсектоидный субстрат-7. Две порции по триста граммов. Подогреть на два градуса выше температуры тела матки. Подать в съедобной капсуле.

Я же глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Если уж устраивать последний ужин перед вылазкой в пасть к кингу, то делать это нужно со вкусом. Я шагнул ближе к пульсирующей точке ввода.

— Кубик, давай сюда тяжелую артиллерию русской кухни, и на двоих, — кивнул я Раду, услышав, что он заказал, я подумал, что надо его угостить чем-то своим, земным, тем более тут и платить не надо… — Для начала… жареная картошка. Не пюре, не фри, а именно домашняя. Нарезанная крупными неровными брусками вдоль длинной части картофеля, разрезанного по длине пополам. Так, обжаренная до хрустящей золотистой корочки на настоящем подсолнечном масле, можно добавить немного сливочного в конце жарки, с кольцами белого лука вперемешку. Чтобы картофель слегка похрустывал, а лук карамелизовался. И сверху посыпать свежим укропом и петрушкой. Две большие порции. – Я на секунду задумался, прикидывая логистику вкуса. Надо кое-что добавить, — спохватился я. — Малосольные огурцы. Настоящие, бочковые. Небольшие, крепкие, пупырчатые, чтобы звонко хрустели на зубах. Рассол должен быть холодным, прозрачным, с дольками чеснока, веточкой смородинового листа, зонтиком укропа и корня хрена. Подай огурцы целыми в отдельной стеклянной посуде.

Серебристый куб тихо загудел, перебирая молекулярные цепочки. Спустя тридцать секунд верхняя панель отъехала в сторону, выпуская облако пара. В центре лежала глубокая керамическая тарелка, доверху наполненная дымящемся, умопомрачительным ароматом, горой жаренного картофеля. Тарелка медленно поднялась на подставке – это для Радомира, а снизу выехала такая же, но уже для меня. Я забрал тарелку и тут же проявилась на подставке запотевшая стеклянная емкость с ярко-зелеными огурцами.

Командир взял столовый прибор, похожий на нашу вилку и недоверчиво потыкал в идеальный золотистый брусок, затем отправил его в рот. Его глаза удивленно расширились.

— Настоящая, — хрипло и удовольствием констатировал он, прожевывая. — Даже местами подгорела, как надо. Моя мама подобную готовила много лет назад. Затем он поддел вилкой дольку огурца, захрустел им и тут же отправил в рот порцию горячего картофеля. Замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Влад... — протянул он с набитым ртом. — Это что-то… Я забыл, что еда может так звучать. Этот хруст слышно даже сквозь гул вентиляции.

— Погоди, это только разминка, — усмехнулся я, чувствуя, как голод берет свое, и тоже взял огурец. Ледяной, соленый, пахнущий летом и чесноком сок мгновенно освежил рецепторы после обжигающего крахмала. Идеальный баланс. — Второе блюдо. Блинчики с мясом и сметаной. Не полуфабрикатные ледышки, а правильные. Тесто тонкое, ажурное, кружевное по краям, эластичное. Начинка — прокрученная в мясорубке говядина пополам со свининой, обжаренная с луком до мягкости, с черным перцем и щепоткой мускатного ореха. Блины должны быть горячими, свернутыми конвертиками, и чтобы внутри был сок. Приготовь нам по три штуки. И обязательно добавь к ним две плошки густой домашней сметаны. Двадцатипроцентной, той самой, в которой ложка стоит.

Пока аппарат синтезировал заказ, очередь дошла до Драговида. Он отвлекся от терминала, задумчиво потер переносицу.

— А мне... — протянул он. — Давай что-нибудь из эррианской классики, «кубик». Тройную порцию протеиновых клецек. Только сделай их из натурального мяса крифа (я подумал, наверное, что-то особенное, личное), а не из текстурата. Соус кисло-острый, на основе ферментированных водорослей Зора, но умерь там концентрацию йода, мой желудок такого не любит. И отдельно — большую пиалу земного куриного бульона с лапшой, желательно с половинкой вареного куриного яйца. –. Сделал заказ, и добавил уже тише. – После возни с терминалом пересохло во рту, хочу чего-то жидкого и горячего.

Репликатор мягким женским голосом мелодично подтвердила заказ. Стало как-то приятно, по-домашнему что ли.

Воздух в модуле окончательно перестал пахнуть войной. Он пах жареным луком, печеным тестом, сливочным маслом и пряными эррианскими водорослями. Это было настолько дико посреди ремонтного модуля с выбитой дверью, пневмосетей с рептилиями и заблокированным лифтом, что Скрежет издал серию озадаченных щелчков, анализируя изменение химического состава атмосферы. Судя по частоте пульсации его антенн, алгоритм классифицировал запах чеснока как «биологическое оружие нелетального действия средней степени угрозы»…

— Ты пытаешься взломать мой боевой дух холестерином? — спросил Радомир, принимая от аппарата тарелку с исходящими паром блинами. От одного вида растаявшего кусочка сливочного масла, медленно сползающего по румяному боку блинчика, у меня свело желудок.

— Я пытаюсь напомнить тебе, командир, за что мы воюем, — ответил я, макая край первого блина в холодную белоснежную сметану. — За право вот так сидеть в разгромленной комнате и есть нормальную еду, которая не напечатана слоем в один атом. – Радомир в ответ просто хмыкнул и подцепил вилкой сразу половину блина, обмакнул его в сметану так, что белая шапка почти исчезла внутри румяного теста, и отправил в рот. — Это преступление против пищевой промышленности Содружества. Настоящее мясо, укроп, петрушка. Если нас расплющит породой, я умру самым счастливым нарушителем устава на Эрре.

Я промолчал, просто кивнув. Мой желудок наконец-то перестал сводить спазмами голода, и по телу начало разливаться тяжелое, сытое тепло. Адреналиновый тремор в руках окончательно прошел, сменившись приятной усталостью. Голова прояснилась. Кофеин делал свое дело, а сложные углеводы обещали держать мозг в тонусе еще часов шесть.

Внезапно мерный гул вентиляции изменился. Сквозняк принес запах горелой изоляции и сладковатый аромат инсектицидной кислоты. И тут же тишину разорвал низкий гул сработавшего резонанса потолочных панелей внутренней связи..

— Внимание. Зафиксирована критическая вибрация несущих конструкций сектора «2152». Давление скальных масс превысило допустимые нормы для поврежденных опор. Расчетное время до полного схлопывания ремонтного узла — восемнадцать минут.

— Силовой кабель главного подъемника только что ушел в обрыв, — быстро прощёлкал Кс-так, поводя своими длинными усами-антеннами, которые уловили мгновенный всплеск статики в воздухе. Словно в подтверждение его слов, по потолку пробежала голубая дуга электрического разряда. Вдалеке послышался тяжёлый протяжный гул и скрежет металла. — Кто-то пережег бронированный кожух распределительного узла лифтовой шахты «2152» изнутри направленным импульсом, — добавил Скрежет, щелкая жвалами. Он кивнул головой на обзорный экран над терминалом: лифтовая капсула, еще секунду назад ползущая вверх, замерла между уровнями. Вспомогательные красные огни на ней медленно мигнули и погасли окончательно. — Путь на поверхность отрезан, — подытожил Кс-так. — Мы замурованы.

После констатации факта он выругался на своем щелкающем диалекте и резко потёр передние конечности друг о друга.

Радомир замер с блином на полпути ко рту. Сытый туман мгновенно рассеялся.

— Восемнадцать минут? Не успеем расчистить завалы вручную.

— Значит, копать будем изнутри, — сказал Драговид. — Статус антигравов?

— Антигравитационные компенсаторы лифта испорчены. Нас медленно расплющит давлением породы! А может быть и быстро… — Скрежет резко дернул антеннами вверх, а за ним отозвался Кс-так и добил информацией:

— Внутренняя связь тоже легла! Они знали, где лежат наши основные магистрали. Мы заперты под сотнями метров скалы. Но кислород пока есть, вентиляция и регенераторы работают.

— Отставить панику, — рыкнул Радомир, поднимаясь. Он подошел к терминалу экстренной связи. — Мне нужен канал Совета Эрры. Прямой протокол командования. Сейчас же.

Драговид молча уступил место у консоли, пробивая защищенный луч квантовой связи сквозь сотни метров скалы на поверхность планеты. Экран мигнул, поймал орбитальные ретрансляторы и вывел изображение строгого кабинета.

С экрана на них смотрел мужчина лет тридцать пяти от силы. У Радомира внутри всё сжалось от глухого раздражения: холеное лицо стратега не носило следов пыли или усталости. Аккуратно уложенные русые волосы были туго перетянуты на затылке странным кольцом-восьмеркой, похожим на знак бесконечности. Одет он был в безупречный серебристый костюм с градиентными вкраплениями синего цвета на торсе, а на плечах лежал короткий плащ-накидка темно-серого цвета. На фоне выбитой двери и запаха горелой изоляции этот человек казался пришельцем из другой вселенной.

— Командир Радомир? — голос мужчины был спокоен, но в нем звенела сталь. — Докладывайте. У вас фонит аварийный маяк шахты «2152».

— Советник Байонар, нас заблокировали, — быстро отрапортовал Радомир, игнорируя стук падающих камней где-то в коридоре. — кто-то обрушил лифт. Осталось восемнадцать минут до обрушения сводов. Нам нужно разрешение на использование протокола «Омега» для прямого контакта с возможным исполнителем. У нас есть координаты базы на Эрре, но нет ключа доступа. Если мы не узнаем его сейчас, мы останемся здесь навсегда, а он сотрет все следы нашего присутствия вместе с нами.

Байонар тяжело вздохнул, переводя взгляд куда-то вбок, на свои мониторы.

— Вы понимаете, что запрашиваете, командир? Протокол «Омега» дает вам право говорить с ним напрямую. Без дипломатического фильтра. Это сожжет ваши нейроны быстрее, чем их оружие.

— Мои нервы уже натянуты как струна, Советник. Разрешайте.

Лицо Байонара окаменело. Он кивнул кому-то за кадром.

— Разрешаю. Но слушай меня внимательно, Радомир. Ты идешь против того, кого мы даже не можем классифицировать. Раса называет себя кингу. Это название означает «Безымянные» или «Те, кто были до имен». Они старше Содружества. Старше наших порталов. Этот конкретный представитель... мы полагаем, его зовут Ваарк, хотя имя может быть просто позывным. Он не злодей (он сам так считает), Радомир. Он садовник. А вы — сорняки на его грядке. Он не хочет вас убить, он хочет провести прополку так, чтобы от вас не осталось даже семян. Но сейчас – действуй.

Плавающий экран моргнул, переключаясь на черную пустоту зашифрованного канала. Прошло несколько секунд мертвого шипения. Затем пространство внутри терминала сгустилось, и на них посмотрела багровая чешуя. Ваарк. Он сидел в светлом стерильном помещении и медленно переливал густую жидкость из одной колбы в другую. На его морде играла кривая ухмылка.

— Командир группы вторжения, — пророкотал он низким басом. — Какая неожиданная настойчивость. Решил попрощаться перед тем, как мои инженеры обрушат своды над твоей головой? Вы сэкономили мне массу времени. Мне больше не нужно искать ваши тела в лабиринтах астероида Эрры. Вы сами залезли в могилу. Удобно.

Радомир даже не дрогнул. Он оперся руками о край терминала, нависая над камерой.

— Совет передает тебе привет, Ваарк. Предлагаю сделку. Ты открываешь нам портал обратно или скидываешь коды доступа к базе данных телепортации. Взамен я отзываю группу техподдержки со спутника наблюдения «Стражники». Знаешь, что такое «Слепая зона», Ваарк? Мы выжжем магнитным резонатором ионосферу конкретно над твоим Центром. Никакой детонации, никакой радиации. Просто идеальный ноль в энергии. Вся твоя техника, твои дроны-шпионы, системы жизнеобеспечения баз и портальные врата превратятся в бесполезные куски остывающего металла. Твои ученые застрянут здесь без связи, пока атмосфера не разъест их легкие. Тебе нравится перспектива править высокотехнологичным царством слепых и глухих?

Ваарк на экране запрокинул голову и рассмеялся. Звук напоминал трескающийся гранит.

— Угрожаешь мне игрушечным спутником, сидя под сотней метров камня? Ваша самоуверенность забавна. Она такая же примитивная, как и ваша ДНК. Ждите обвала, приматы.

Он потянулся когтистой рукой, чтобы оборвать связь.

Но я уже шагнул вперед, оттесняя Радомира плечом. Мое лицо заполнило объектив голокамеры. Я смотрел прямо в желтые глаза рептилоида.

— Подожди, — мой голос прозвучал непривычно ровно. — Он предлагает обмен территориями. А я предлагаю кое-что поинтереснее. Информационную асфиксию.

Ухмылка сползла с морды кингу. Желтые глаза сузились.

— О чем ты бормочешь, человечек?

— Я смотрю на твои системы безопасности, — я кивнул в сторону. — У тебя там внизу остались наши трофеи. Два генномодифицированных раптора. Прямой нейроинтерфейс в затылочном порту. Знаешь, что произойдет, если я присоединю кабель напрямую к разъему одного из них и дам команду на принудительный слив всего массива данных? Всех зеттабайтов оперативной памяти, боевых алгоритмов и болевых фильтров? Проблема в том, что твоя сеть, Ваарк, не рассчитана на чтение такого объема сырых инстинктов через рептильный интерфейс. При попытке прогнать это через твой защищенный канал мозг твоего раптора просто захлебнется информацией. Он превратится в пускающий слюни овощ. А потом импульс пойдет дальше. Прямо в твой древний разум. Твои тысячелетние воспоминания перемешаются с болью животного и превратятся в кашу.

Я сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Я вспомнил наставления Байонара: рептилоиды питаются страхом и негативом. Поэтому я заставил свой голос звучать не угрожающе, а почти скучающе, транслируя ледяное спокойствие.

— Тебе знакомо чувство, когда ментальное тело разрывает давлением чужих воспоминаний? Когда вместо своего разума ты слышишь только визг умирающего хищника? Ты забудешь собственное имя прежде, чем твое идеальное убежище на Эрре закончит герметизацию.

На том конце линии повисла звенящая тишина. Смех прекратился. Желтые вертикальные зрачки расширились, заполнив собой почти весь экран. Впервые за всё время в глубине его глаз мелькнул холодный страх. Страх перед потерей контроля.

В модуле повисла такая тишина, что стал слышен гул умирающих сервоприводов дальнего шлюза. Только было слышно, как на столе остывает забытая чашка с недопитым эфиопским кофе.

— Пятнадцать минут до могилы, Ваарк, — добавил я тише. — Четырнадцать минут и пятьдесят секунд до того, как величайший разум этой галактики сойдет с ума от боли лабораторной крысы. Ну что, обсудим ключи доступа?

Ваарк молчал. Желтые вертикальные зрачки на экране перестали быть просто глазами — они превратились в две узкие щели, изучающие мое лицо. Он не поддался на провокацию Байонара: я не чувствовал той ледяной пустоты, о которой предупреждал Советник. Вместо этого от статического изображения веяло холодным, аналитическим любопытством. Так энтомолог смотрит на редкую осу, которая вместо жала приставила нож к его горлу.

— Ты... интересный экземпляр, — наконец прошипел он. Его голос потерял рокочущую мощь и стал тише, перейдя почти на инфразвук, от которого завибрировали кости черепа, наверное, у всех присутствующих. — Угрожать псионическому хищнику болью животного... Это либо высшая степень отчаяния, либо ты действительно понимаешь механику моего народа лучше, чем этот напыщенный фрукт Байонар.

Он медленно поднял когтистую руку. На заднем фоне его чистенького командного пункта что-то вспыхнуло — вероятно, включился силовой щит вокруг его кресла.

— Твой расчет верен лишь отчасти, человечек. Я действительно почувствую эхо смерти уже твоего раптора. Но моя память старше ваших океанов. Она закалена в войнах Древних. Ты думаешь, пара зеттабайтов болевых импульсов перегрузят систему, которая удерживает сознание трёх подвидов рептилий? Нет. Я просто выпью это. Разница, между нами, в том, Влад, что, когда мне больно — я становлюсь сильнее. А вот твои друзья...

Ваарк щелкнул пальцами. Картинка на секунду моргнула, и фон сменился. Теперь за его спиной было не просто помещение, а капитанский мостик. И обзорный экран показывал космос над северным полушарием Эрры.

— Видишь эти три серебристые сигары на геостационарной орбите? — в его ухмылке обнажились все зубы. — Это крейсеры класса «Пожиратель». Их орудия сейчас синхронизируются с моим текущим местоположением. Вы думаете, вы нашли меня? Нет. Это я позволил вам выйти на связь, чтобы подсветить вашу позицию для орбитального удара. Пока мы тут мило беседуем, их фазовые накопители выходят на девяносто процентов мощности. Через четыре минуты ваш ремонтный модуль станет воронкой из расплавленного камня. Никакого обрушения породы. Просто чистый пепел.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Это был шах и мат. Если мы убьем раптора — он сойдет с ума и забьет наш единственный канал связи шумом. Если мы ничего не сделаем — через четыре минуты нас испепелит его флот. Радомир шагнул ко мне, его рука легла на рукоять табельного парализатора, но я остановил его жестом. Оружие против оптики орбитального линкора бесполезно.

Нужно было менять правила игры прямо сейчас. Я посмотрел на Рада. Он кивнул и в голове прозвучало:

« — Действуй! Видимо, ты понимаешь, что делать. Ты физик, и мы это знаем».

Я окинул команду взглядом. И в знак подтверждения слов командира все молча кивнули. Я перевёл взгляд на голомонитор.

— Четыре минуты до пепла, — повторил я вслух, глядя Ваарку прямо в глаза. — Этого времени недостаточно, чтобы ввести коды. Но этого достаточно для одного короткого пакета данных — почти скучающе, но холодно произнёс это решение.

Я кивнул Драговиду. Эррианец мгновенно понял мой план без слов. Его пальцы заплясали над сенсорной панелью терминала, вводя команды, которых не было ни в одном уставе Содружества.

— Смотри внимательно, Ваарк, — продолжил я тем же скучающим тоном. — Сейчас мой друг хакер лезет не в твой военный протокол. Он лезет в архитектуру самого портала. Мы не будем просить у тебя ключ доступа. Мы возьмем слепок твоей собственной сигнальной метки. Той самой, которую ты используешь, чтобы открывать двери своей базы изнутри.

Драговид замер, положив ладонь на главный кристалл передатчика.

— Влад, если я сделаю это, обратного пути не будет, — тихо произнес он. — Резонансная частота сожжет половину нейросети терминала. У нас останется одна «посылка» импульсом.

— Отправляй, — бросил я, не сводя глаз с экрана.

— Пакет готов, — выдохнул Драговид. — Отправляю.

Он ударил по клавише ввода.

Экран перед Ваарком внезапно пошел густой рябью. Багровая чешуя рептилоида исказилась, преломляясь сквозь цифровую сетку ошибок. Из динамиков вырвался звук, похожий на скрежет гвоздем по стеклу, смешанный с предсмертным визгом того самого раптора внизу.

— Что ты сделал?! — взревел Ваарк. Впервые за весь разговор его маска холодного бога рухнула, обнажив хищную ярость. Контроль над связью начал плавиться.

— Ничего особенного, — я позволил себе улыбнуться. — Я только что транслировал твой личный биометрический код доступа на частоте аварийного маяка Кс-така. Маяк работает на передачу. Односторонне. Твоя база на Эрре сейчас принимает входящий сигнал, который она считает своим хозяином. Автоматические системы безопасности уже получили приказ.

Я выдержал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Ворота открываются, Ваарк. Вот только парадный въезд предназначен для тебя. А учитывая, что Драговид минуту назад перевел внешнее управление лифтовой магистралью «2152» в ручной режим... та самая капсула, которая висела посредине, больше не удерживается магнитами. Она начала падать. Вниз.

На экране монитора, дублирующем данные из шахты, цифры стремительно менялись: 9800 метров... 9750... 9700...

Глухой, нарастающий вой тросов заполнил эфир сквозь динамики связи.

— Смотри внимательно, — продолжил я, наблюдая, как желтые зрачки Ваарка расширяются от ужаса. Он смотрел куда-то мимо камеры, явно видя на своем «мостике» алые строки системных ошибок. — Твоя капсула весит около пяти тонн. Сейчас она наберет максимальную скорость и врежется в аварийные гермодвери нашего сектора, к сожалению…

Я кивнул на потолок, откуда снова посыпалась пыль от далекого удара металла о металл.

— Удар такой массы просто сложит стволы шахт лифта гармошкой. Нас самих может и не раздавит сразу — мы защищены переборками ремонтного узла, — но проход на поверхность будет завален тысячами тонн скальной породы навсегда. Ты потеряешь доступ к своей базе с рапторами и всем награбленным внизу, потому что твоя пещерная нора будет завалена оплавленной породой.

А твои крейсеры на орбите будут методично выжгут квадрат за квадратом твоей посольской территории, Зелёной Долине, немного восточнее города Гара. Они ударят точечным гравитационным смещением. Это не оставит кратера или пепла — фазовый инвертор просто вырежет из пространства ваш участок со всеми рептилоидами вместе с твоей норой. Здания сложатся внутрь самих себя, схлопнувшись в точку сингулярности без единого звука и вспышки. Просто чистый математический ноль.

И да, мы останемся здесь умирать от нехватки кислорода, запертые в этой каменной могиле, а твоя драгоценная база превратится в микроскопическую черную дыру. Идеальный тупик.

Я наклонился ближе к голокамере, транслируя абсолютную уверенность.

— У тебя есть выбор, Ваарк. Либо через три минуты фазовый инвертор твоих крейсеров вырежет ваш рептильный мирок, схлопнув его в точку сингулярности, либо ты даешь нам координаты точки выхода прямо сейчас.

Я сделал паузу, давая цифрам лифта (на моем внутреннем таймере) отсчитать еще несколько секунд свободного падения.

— Взамен мы скинем тебе ключи от твоего дома и восстановим контроль над тормозными контурами. Капсула остановится в десяти метрах над нашей крышей. Ты сохранишь свою базу, своих рапторов и свои драгоценные данные. Но если ты промедлишь... твоя личная нора превратится в идеальный шар абсолютной пустоты. Твои солдаты наверху даже не поймут, что произошло — здание просто исчезнет, оставив после себя лишь кратковременное искажение горизонта.

Времени на раздумья осталось ровно столько, сколько падает лифт. Приятного приземления…

Ваарк молчал. Желтые вертикальные зрачки на экране больше не метались — они застыли, превратившись в два осколка янтаря. Он просчитывал варианты, и я почти физически ощущал, как триллионы операций в секунду бьются о ледяную стену нашего ультиматума.

Секунда тянулась бесконечно. На фоне мертвого шипения связи единственным звуком оставался тонкий, высокочастотный свист — это остывала перегретая оптика терминала.

— Принято, — процедил он. — Координаты точки выхода транслирую. Но учти, Владимир... там вас встретят. И никакой репликатор с картошкой вам уже не поможет.

Его пальцы заплясали над, вводя команды, которых не было ни в одном уставе Содружества.

На экране воздушной сенсорной панели терминала появился короткий импульс, возвещающий передачу файла Радомир тут же шагнул к терминалу, выводя данные на тактический планшет.

— Это здесь, под нами? В секторе «2152»? — уточнил командир, сверяя карту шахты.

— Нет, — голос Ваарка стал похожим на скрежет льда. — Я буду ждать вас на поверхности. Там, где воздух чист. Выход через тридцать секунд. Не опаздывайте, приматы. Мне скучно.

Связь оборвалась. Экран погас, погрузив модуль в красноватый полумрак аварийного освещения.

— Он дает нам выйти? — недоверчиво спросил Драговид, его губы нервно дернулись. — После того как мы заблокировали лифт?

— Он знает про Храмы, — тихо сказал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Поле Хрустальных Храмов блокирует псионику. Но оно также изолирует нас от связи с Советом. Мы будем сидеть внутри идеальной клетки, а снаружи будут стоять его рапторы.

Радомир обвел взглядом заваленный едой стол, дымящийся терминал и переборку, которая едва заметно вибрировала от давления породы. И всё же хорошо. что мы поели, подумал я.

— Вариантов нет, — отрезал он. — Кс-так, Скрежет, прикрывайте периметр портала. Влад, проверь координаты. Переход по моей команде.

Я активировал переносной генератор. Пространство перед нами пошло рябью, искажая контуры выбитой двери модуля. Пахнуло озоном и холодным металлом.

— Чисто, — бросил я, считывая показания биосканера. — Атмосфера пригодна. Радиационный фон повышен, гравитация 0.9G. Похоже на старую орбитальную платформу снабжения. Заброшена лет пятьдесят назад.

— Огонь на подавление без приказа не открывать, — скомандовал Радомир, крепче сжимая парализатор. — Вперед!

Переход был мгновенным. Гул сервоприводов ремонтного узла сменился свистом систем жизнеобеспечения и гулким эхом шагов под высокими сводами из ржавой стали.

Мы стояли посреди огромного полупустого ангара. Сквозь пробоины в потолке виднелось небо. Воздух пах пылью и застоявшимся машинным маслом старых генераторов. Никакой еды, никакого запаха укропа. Мы находились на последнем витке «улитки» Гара, в одном из заброшенных машинных залов двадцать девятой энергетической ловушки. А ещё несколько дней назад я восхищался увиденными сооружениями Гара пятой мерности. Сейчас на руках не было тех браслетов, активирующих энергетическое поле пятой мерности. Никаких АЛО тоже не было видно…

— Мы вышли, — доложил Кс-так, поводя антеннами. Сканеры на его плечевом панцире вспыхнули зеленым. — Сигнатур органики не обнаружено. Местоположение соответствует данным: заброшенный док «Омега-29» на тридцать первом витке Гары.

Радомир опустил оружие и тяжело выдохнул, стирая копоть со лба. Впервые за сутки его плечи расслабились.

— Выбрались, — хрипло констатировал он. — Драговид, что со связью?

Эррианец уже колдовал над своим терминалом, подключая его к питанию от столбов генераторов, светящихся изнутри.

— Совет глушат намертво, — отозвался он через секунду. — Стандартные частоты забиты белым шумом. Но если я использую кристалл-накопитель Храма как ретранслятор...

— Позже, — прервал его Радомир. — Сначала статус врага. Влад, открой общий канал.

Я вывел на главный голопроектор ангара то, что успел перехватить перед прыжком. Карта сектора «2152». Красная точка нашей капсулы лифта замерла глубоко внизу. А прямо над ней, в вакууме, висели три серебристые сигары класса «Пожиратель».

— Три крейсера на орбите, — произнес я, увеличивая изображение. — Как раз те, о которых говорил Ваарк. Они синхронизируют орудия с поверхностью.

— Они ищут точку входа, чтобы ударить сразу после нашего появления, — догадался Радомир. — Думали, мы выскочим прямо им в руки у здания Совета.

— А мы испортили им сюрприз, — усмехнулся Драговид, хотя звук вышел тревожным. — Лифт упал. Шахта запечатана. Теперь они не знают, где именно мы прорвем пространство.

— Зато теперь они знают, где мы, — мрачно заметил Кс-так. — Заброшенный док «Омега-29» не имеет собственного маскировочного поля. Мы светимся на их радарах как новогодняя елка.

В ангаре повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь звуком ветра снаружи.

Запах жареной картошки остался где-то в другой жизни, на дне каменной могилы астероида. Обеденный перерыв закончился. Началось ожидание штурма.