Узнаю, кто это делает, посажу, клянусь здоровьем! Глава 35 из романа "Одинокая звезда"

Автор:
kasatka
Узнаю, кто это делает, посажу, клянусь здоровьем!  Глава 35 из романа "Одинокая звезда"
Аннотация:
Как Ольга рассказала Ученому совету о борьбе с коррупцией в ее прежнем институте.
Текст:

Ректору было известно, что в своем ленинградском вузе профессор Туржанская разработала целую систему работы со слабыми студентами, благодаря чему почти все первокурсники стали сдавать матанализ без двоек. Так пусть покажет свое умение и в их институте.

— А вы знаете, коллеги, — обратился он к аудитории по окончании доклада проректора, — что наша новый профессор кафедры математики умеет отлично работать с двоечниками. Дадим ей слово — пусть изложит свою точку зрения на выход из нынешнего плачевного положения.
— Вообще-то я не готовилась к выступлению, — растерялась Ольга, — я даже не знала, что должна присутствовать на Совете. У меня, конечно, есть мысли о том, что и как надо делать. Есть соответствующий план и необходимый опыт. Я поделилась ими с заведующим кафедрой, но он, к сожалению, их не одобрил.
— А вы поделитесь с нами, — настаивал ректор,— с вашим заведующим мы потом обсудим, что его не устраивает в ваших предложениях.
Паршиков позеленел. В голосе ректора, прозвучавшем столь многообещающе, он не услышал для себя ничего хорошего. Вот стерва! Ну, кто ее за язык тянул? Черт, он совсем забыл, что она тоже член Совета. Вернее, даже не забыл, а понадеялся, что обойдется. Ну, не пришла и не пришла. Кто ж знал, что этот настырный секретарь найдет ее. Теперь начнется.
Все его худшие ожидания оправдались сполна. Конечно, Туржанская рассказала о проведенном ею тестировании студентов. Все-таки провела вопреки его запрету. Ну, погоди! О катастрофическом положении в его бывшем потоке. О необходимости принятия срочных мер. О предлагаемых ею консультациях, которые следует организовать с привлечением всего преподавательского состава.
Поделилась опытом проведения вступительных экзаменов в своем прежнем ленинградском вузе. По ее словам, все блатные дела они свели у себя практически к нулю. Экзамены у них были только письменными и совершенно прозрачными. Представители родителей могли присутствовать на экзамене, сидя в верхних рядах аудитории, и наблюдать, как их детки отвечают на вопросы билетов. Исключалась всякая возможность передачи шпаргалки или подсказки со стороны экзаменаторов. Шифровали работы тоже гласно. Все отличные и неудовлетворительные ответы перепроверялись комиссией, включавшей в свой состав преподавателей кафедр, представителей деканатов и родителей.
До тех пор пока все работы не были проверены, никто из преподавателей аудиторию не покидал. Им даже бутерброды с чаем туда приносили. Все оценки тут же вывешивали на доске объявлений. В этих условиях пытаться завысить оценку за соответствующую мзду мог только самоубийца.
Конечно, кое-кто из представителей деканатов или лаборантского состава находил способы нажиться на родительском стремлении любыми путями протолкнуть свое чадо в вуз. Как правило, эти люди не имели никакого отношения к приему экзаменов. Но они обещали группе родителей "сделать" высокий балл их отпрыскам − и за это брали вперед немалые деньги. Часть деток поступала самостоятельно, а остальные пролетали. Пролетевшим деньги сразу возвращали, а поступившим нет.
Суммы набирались немалые. Но самое страшное: заплатившие деньги оставались в полной уверенности, что поступили за взятку, − о чем они, конечно, рассказывали родным и знакомым. Как при этом уродуются юные души — никто из мздоимцев не думал.
До поры до времени Воронов об этом ничего не знал. Но, когда прознал от одного знакомого, которому был предложен подобный вариант, БМВ взорвался.
— Вы меня позорите! — кричал он, собрав весь коллектив кафедры, включая лаборантов и уборщиц. — Вы себя позорите! Узнаю, кто это делает, посажу, клянусь здоровьем!
На собрании родителей и абитуриентов ректор рассказал обо всех этих безобразиях и попросил сообщать ему лично, если к кому-нибудь обратятся с подобным предложением. Институт замер в ожидании крутых мер.
И они не заставили себя ждать. С позором выгнали двоих лаборантов и даже одного доцента, которые действительно не имели к принимающим кафедрам никакого отношения. Вывесили соответствующий приказ. Заявили в прокуратуру. Все это надолго отбило у кое-кого охоту заниматься столь опасным, хотя и прибыльным бизнесом.
Билеты к экзаменам составляла вся кафедра. Каждый преподаватель должен был положить на стол десять билетов с примерами и задачами по всему курсу школьной математики. Поскольку на кафедре работали два десятка преподавателей, билетов набиралось много. Из них БМВ сам выбирал варианты для экзаменов в соответствии с количеством поступавших к ним абитуриентов. Прошлогодние билеты вывешивали в коридоре, чтобы все желающие могли с ними ознакомиться.
Обо всем этом Ольга рассказала Ученому совету. От ее рассказа ректор пришел в восторг.
— Я лично поручаю вам, Ольга Дмитриевна, — с воодушевлением заявил он, — внедрить эту систему приема экзаменов в нашем институте. Назначаю вас председателем экзаменационной комиссии. Будете отвечать и за математику, и за физику, и за диктант. Прошу вас и заведующего кафедрой математики завтра в 15 часов ко мне в кабинет. Расскажете о конкретных мерах по ликвидации задолженностей и подготовке к летней сессии.
Услышав все это, Александр Александрович впал в глубокое уныние. Все мероприятия, придуманные им и его соратниками по удалению Туржанской с кафедры, теряли всякий смысл. Поскольку они предпринимались, чтобы удержаться у власти, а власть ему нужна была в основном, чтобы держать прием абитуриентов под личным контролем. Ведь приемные экзамены — это золотой Клондайк для умных и предприимчивых людей.
Теперь придется пресмыкаться перед этой бабой, соблазнять ее, делиться учениками. Хорошо хоть от ознакомления с билетами она его отстранить не может — ведь он должен их подписывать. Значит, обязан изучить, оставив у себя в кабинете хотя бы на пару дней, и внести поправки. За это время он успеет их скопировать и прорешать со своими учениками. Но все равно придется делиться и с Щадринским, и с Лисянским. Да и Тихонова не отстанет. А чем больше людей знает содержание билетов, тем вероятнее утечка. Дойдет до Туржанской — дойдет до ректора. И тогда кранты — тогда, конечно, ему заведующим кафедрой уже не быть.
Что ж, надо временно лечь на дно. Делать вид, что он полностью поддерживает все начинания профессора. Но компромат копить, копить — авось пригодится. И пусть дружная тройка соратников напрягается. А в случае чего, их можно будет подставить.

+1
12:12
477
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская №2