Листопад

Эту фотографию я сделал в 2014 году, когда ездил в студгородок, хотя там, в Новосибирске, он назывался “Академгородок”. Но поездка мне запомнилась больше не по дебатам, куда я был приглашен в роли ходячего фотоаппарата и даже не из-за девчонок, с которыми хотел познакомиться, а из-за того странного места на снимке, когда решил пойти пешком до маршрутки, через лес за библиотекой НГУ.

Сам городок этот выглядел интересно, для многих это было бы необычно, каменный город посреди густого леса, этакие джунгли 21-го века с советским привкусом кпдшек. Выглядит максимально по-сибирски. Вот тебе лес, а из него пятиэтажки торчат, дорог для автомобилей как таковых нет, светофоров тем более, и это почти в центре города. Видимости никакой, одни деревья. Но меня это не удивило, за десять лет спортивного туризма я объездил почти всю Россию по лесам и горам. В то же время у меня на родине тоже тайга, но сам город уныло-серый без древесной растительности с большим количеством озер, преимущественно для болотно-степной местности, отчего и зеленым его не назвать, но все же было на что посмотреть. Так что природой меня не удивить, думал я, если это не горы. Теперь меня можно впечатлить лишь чудом природы, которое в лесу академгородка вряд ли бы когда-нибудь случилось. Но как оказалось, не надо было никакого чуда. Достаточно дунуть ветру по коридору пушистого леса, в самом разгаре осеннего марша. И вот как это было.

Весь день лил дождь, зависло пасмурное небо и разгуливал ветер. А я, закончив свои дела, собирался возвращаться домой. За порогом НГУ, как только я его перешагнул, меня заполнил запах лесной сырости. После душной библиотеки он казался наполнен чем-то сладким, похожим на пресноватый кленовый сироп. За территорией университета асфальт заканчивается, и дальнейший путь лежал через пару стоптанных троп. Я пошел по одной из них, и вышел на желто-золотистую дорожку, извилисто уходящую в глубь леса. Пока я шел, то не замечал, что вокруг меня что-то летает. Погруженный в свои собственные мысли, я аккуратно обходил лужи и грязь, пока меня по спине не толкнуло что-то, с кучей мокрых листьев прилипших к моей спине. Мне пришлось замедлить ход и оглянуться вокруг. Увиденное тут же захватило мой дух. Я не помню никаких других звуков, кроме шелеста тысяч или даже миллионов листьев, которых на самом деле было не счесть в этом лесу. Они сливались в единую симфонию, заполняя все пространство, все пустоты в этом городе и даже в моем теле, возбуждая ощущение чего-то неизбежного и загадочного. Я ощущал это в груди. Невозможно было оторвать от этого взгляд. Я наблюдал за тем, как ветер срывал увядшие, желтые листья с деревьев, а часть их поднимал с земли и уносил с собой. А они в диком танце из хаотичных движений утекали в неизвестность по золотому коридору, через который предстояло пройти мне. Впечатленный этим явлением, я включил фотоаппарат и сделал кадр, чтобы никогда не забывать, как выглядит настоящий листопад.

Но это я так описал для рассказа, а если бы я тогда шел с каким-нибудь слепым другом, я бы описал это иначе.

“Если бы ты только видел, что сейчас тут творится, офигел бы… Сильный ветер срывает листья с деревьев и поднимает с земли, и вся эта куча листьев, как сумасшедшие, уносится вдаль. Их будто затягивают пылесосом. Слышишь, ветра вой и шелест, точно как пылесос, а почувствуй, как пахнет…

Для тебя, наверное, осень - это только холод и слякоть, да? Но можешь не отвечать. Я бы описал для тебя осень в образе девушки, и она явно тут пробегала, а ветер и листья - это шлейф, оставшийся после нее. Многие изображают ее рыжеволосой, но как мне кажется, это темноволосая, кареглазая девушка с восточными нотками, облаченная в золото. С холодным нравом, очень жесткая в ночи и не ласковее днем. Она забирает у нас тепло, накрывая нас меланхоличным одеялом. Ну а если ты ее ждал, то она никогда не задерживается надолго, а после себя оставляет лишь влажные воспоминания, ну и естественно тоску и холод.”

И выслушав все это, мой слепой друг с серьезным видом бы выпрямился, снял свои черные очки и стал их протирать.