Самоубийство

Автор:
Филипп Хорват
Самоубийство
Аннотация:
У агента спецслужбы Алексея Холодного очень важное задание – ему нужно разобраться с американским шпионом, скрывающим очень серьёзную, технологическую разработку. Однако, всё идёт наперекосяк после того, как американец сообщает Алексею о своём намерении сдаться властям...
Текст:

1. Русский характер

Мистер Пойнт вышел из своего номера минут 15 назад, – за это время он уже наверняка успел не только покинуть гостиницу, но и поймать такси. Поэтому Холодный без тени сомнения достал из кармана универсальный «хотел чек-инн». Официально контора не одобряла их использование, однако не было такого чекиста, у которого бы парочка болванок не хранилась в загашнике, а перекодировать у администратора гостиницы под нужный номер любую из болванок проблем не составляло.

Дверь в номер 388, едва слышно пискнув, отъехала в сторону. В гостиной мистера Пойнта царила такая стерильность, что казалось – никто сюда и не заселён. Всё интересующее Холодного тем не менее наверняка было в спальне, в том направлении он и двинулся.

И остолбенел в буквальном смысле слова, когда, рывком раскрыв дверь в спальню, увидел в кресле… мистера Пойнта. Тот, с широкой, довольной улыбкой во всё лицо, восседал со стаканом виски в кресле, даже кажется едва подмигнул, увидев растерянного Холодного на пороге комнаты.

– Заходите Алэксей, ­– у живущего в России седьмой год американца лёгкий акцент, конечно, присутствовал, но именно, что он был лёгким, таким – грассирующим, с неправильно склоняемыми словами. – Присаживайтесь, и чувствуйт себя как дома, но не забывайте, что вы есть гость, так у вас кажется правилно говорят пословица?

Деваться было некуда, и Холодный решил особо даже не отнекиваться в чём бы то ни было, что касается ведущейся последних два года слежки за Пойнтом, сейчас всё это было уже неважно. Целью в данный момент было узнать – как вышедший из номера некоторое время назад шпион оказался в нём вновь?

– А вы хитрец, Стэн. Решили стать Гудини современности?

– Нэт, зачем? Я просто исползовал то, за чем ви сюда пришли.

По самодовольной, даже нагловато-самодовольной улыбке Пойнта, Холодный с прискорбием понял, что тому известно многое. А это в некоторой степени подрывало его веру в себе, как в хорошем разведчике. Впрочем, к чёрту лирику, сейчас важно дело. Поэтому нужно быть максимально осторожным, действуя, увы, пока что наугад.

Присев в кресло напротив американца, Алексей с невозмутимым видом спросил:

– Так как же вы, выйдя из гостиницы, снова оказались здесь? Взлетели на тринадцатый этаж как этот ваш… в том старинном кино… Бэтмэн что ли?

– Был и Бэтмен, и Супермэн, и, как вы должны вспоминат, Флаймэн. Мне, как герой, нравился всегда последний – он ближе к нам по времени и… как это у вас… кру-той. Мужьик с яйцами.

– С летающими яйцами, – хмыкнул Холодный, доставая из кармана мобил.

Пойнт, кажется, даже и шутку понял, во всяком случае рассмеялся он искренне.

– Мистер Холодный, я понимаю ваш депресс. Вы меня немного прошляпить, но это нестрашно, если понимать, что из номера я действительно недавно ушёл.

Стараясь оставаться максимально невозмутимым, Холодный отослал по служебному мессенжеру на своём мобиле цифровой символ «3», и тяжко вздохнул, – разговор с Пойнтом будет, кажется, не только неприятным, но и долгим. Поэтому к отправленной майору тройке он быстро набрал на клавиатуре ещё и слова «2 часа», – примерно за столько времени он думал управиться с иностранцем.

Пойнт, видимо под лёгким влиянием плескавшегося в его бокале виски, чуть порозовел и подразговорился (что, впрочем, было хорошо).

– Итак, мистер Холодный, я знаю, что ви хотели искать у меня тут. И сразу доложу – этого у меня уже нэт: я его разбиль. Обломки – там, – Пойнт кивнул головой в сторону стоявшей в углу спальни мусорный корзины.

Алексей ни на грамм американцу не поверил, – разбивать опытный образец переданного Ли Куан Ю прибора было бы при складывающихся обстоятельствах глупо. Впрочем, кто ж его ж его знает, что этот пройдоха из «роджеровского» отдела GBR задумал…

– Теперь я, Алексей, хочу вам сказать главный тема: три… эээ… микросхема… для прибора в Москве, у случайных людей. Это не китайцы, и это не есть те, кого ви знать как мои «коллеги». Это просто жительи, обывательи, которые даже не знать, что у них есть такое. Для них это есть просто товар, который нужно подержат у сьебя какой-то время. Об этом знать только я.

Холодный понимал, – когда Пойнт начинал волноваться, его русский язык становился хуже. Это не мешало нисколько, но сейчас его немного смешило. Американский разведчик же, ничуть не смущаясь, продолжил свою речь:

– Как я уже сказаль, – из номера вышель я несколько время назад. И я ушёль. Но потом, использоваль мой прибор и вернуться… как это правилно будет сказать… в прошлое. В три часа ночи. Я встретить с людей, которым назначил встреча в ресторан, отдал всем микросхема и поехаль в хотель. Когда камера в коридоре хотель нэмного сломался, я прошёль в номер и спрятался в шкаф с одежда. Вот так потом, когда первый я ушёль из номера, я вышел из шкафа и сел пит этот виски, – Пойнт чуть приподнял перед собой бокал.

Холодный продолжал с невозмутимым видом наблюдать за сидящим перед ним человеком, по виду ничем не отличавшимся от обыкновенного туристического раздолбая из США. Если всё, что он говорил – правда, то это настолько шизофреническая правда, на которую, наверное, отважится далеко не каждый голливудский сценарист.

Поверить в то, что кто-то, имея в наличии сконструированную в кустарных условиях машину времени, прибор, уверенности в действии которого не мог бы даже дать самый смелый союзный физик, отважился на такую авантюру… нет, Алексей в это верил с трудом. Более того, это ж насколько повёрнутым нужно быть, чтобы, заранее запланировав собственное возвращение в прошлое, прийти в гостиничный номер и исподтишка залезть в шкаф с одеждой, когда твоя точная человеческая копия в это же время рядом делает вид, что спит?

Абсурдность явленной мистером Пойнтом ситуации была непонятна ещё и вопросом, – а что она собой, собственно, предполагала? Зачем он всё это провернул: только ради того, чтобы как в дешёвом шпионском боевике показать, что следивший за ним советский чекист провалился?

Самое же важное, – Холодный вообще не очень верил в то, что машина времени работает. Китайцы, конечно, великого интеллекта люди, – но, если у них на руках имеются и правда вполне себе рабочие чертежи машины времени, то почему бы им первыми не воплотить их в жизнь? Чжицзян Ван, председатель Китайской Народной Партии, кажется был бы только рад такому технологическому прорыву, произведённому учёными его страны. В случае с Ли Куан Ю, правда, с человеком, передавшим Стэну чертежи, играли роль по сведениям конторы очень большие деньги, но ведь и риск тут огромен.

Впрочем, вся эта история с китайскими чертежами, передаваемыми американцам через Москву, хоть и проверялась тщательно Комитетом, но изначально выглядела подозрительной, очень похожей на дешёвую разводку. И реально работающий прибор, да ещё использованный Пойнтом таким странным образом, как-то выбивался даже из общей схемы всей сложившейся ситуации…

Лёгкая тень окутавших лицо Холодного размышлений явно не укрылась от внимания американского разведчика. Поскольку он громко и раскатисто рассмеялся, даже чуть расплескав на одежду жидкостью из бокала.

– Сорри за мой смех, мистер Холодный. Я всё понимать, вы думаете – а зачьем я тут сижьу с вами? Вы не верить, что я сломал прибор, но это так. Видите ли, у меня к вам есть один бизнес-предложение. Он касается меня и… скажем так… моей жизнь в Россия.

Холодный повертел головой в разные стороны, разминая шею и, наконец, включился в разговор:

– Вашей жизни в России? Разве это не последнее ваше задание на службе, Стэн? После которого вы со спокойной совестью сможете уехать в свой небольшой уютный домик во Флориде?

Сознательное упоминание Алексеем некоторых известных конторе фактов из жизни американского разведчика, в общем, направлено ни на что не было: Пойнт был профессионалом, и сбить его таким образом с толку было вряд ли возможно. Тем не менее, это могло помочь направить разговор в нужное Холодному русло. Так оно, собственно, и случилось.

Взглянув на Алексея испытывающим взглядом, Стэн проникновенно заговорил:

– Я бы не хотел возвратиться в США, мистер Холодный. Я бы хотель быть тепьерь… как это сказать… немного перебежчик. Жить в Новом Союзе и помогать вашьей разведьке тем, что я знать по своей служба.

Сказать, что Алексей удивился от такой откровенности американца было сложно. По чести, он просто оторопел – настолько это было неожиданно, и не в духе характера Стэнли Пойнта (настолько, насколько о его характере могли судить сотрудники психологического отдела, отвечавшие за психоэмоциональный анализ этого агента американской GBR). В голове Алексея тут же мелькнула мысль, что это очередная уловка хитрой лисы, трюк вроде его признания в использовании машины времени. Кстати, о машине времени…

– Стэн, прежде чем что-то ответить вам на это… Позвольте спросить – а каково это, путешествовать во времени? Что вы ощутили? – Холодному нужна была хотя бы кратковременная передышка на то, чтобы продумать как ему действовать дальше.

­– Оу, вы знаете Алэксей, это быль чудьесно, просто чудьесно. По ощущэниям… ммм… представить себе самый лучьший сэкс и самый лучьший оргазм в своей жизни. Представили? Вот это было в десять раз лучше… кайф силный, такой convulsion всего тела и нэмножко отходняк потом…

– А вы… вступили в контакт после того, как переправились в прошлое… с собой? Ну с тем, первым, собой?

– Нэт, Алэксей, я же сказать вам… Ви же знаете, это парадокс, это анриал. Я не могу общаться с собой… в прошлое… это парадокс, учьёные писать об этом и ви знаете об этом. Но я бы хотел обсудить с вами вопрос того, что я буду оставаться жить у вас в России, мои гарантии…

Холодный глубоко вздохнул и поднялся с кресла, подошёл к окну. За ним, в сияющей чистоте июльского дня, внизу, «протекал» людским и неспешным автомобильным потоком Охотный ряд.

– Мне нужно связаться с начальством, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Объясните вкратце – почему вы решили перебежать? И, Стэн, даже моё начальство такие вопросы, как вы понимаете, сходу не решает – тут нужен запрос куда как выше, и… В общем, это вопрос не одного дня, конечно.

Тяжёлый, глубокий вздох мистера Пойнта Алексей почувствовал даже спиной, перед его глазами же по-прежнему расстилалась заоконная летняя Москва – столица его любимой Родины.

– Я всьо понимаю, Алэксей. Почьему я решил перебежка? Это очень сложно, понимаете… Я очень-очень любить свою страну, США. Но меня кое-что не устраивает там внутри, то, чего нет у вас, и с чем я не хотеть встречу больше…

– Что же это? – Холодному, этому до мозга костей прагматичному, хладнокровному и в чём-то даже циничному человеку, эмоциональные метания Пойнта показались забавными, и он даже на секунду поверил в то, что это может быть не сознательной игрой, не уловкой, а искренним чувством… Но искренним чувством чего?

Помолчав с полминуты, Пойнт снова тяжело вздохнул:

– Я попробую объяснять. США – это великолепная страна, великая. Мы многое сделать для всего мира, и продолжать это делать. У нас есть демократия, наш доллар мировая валюта, он есть даже у вас тут в бэнкингс. Наука, и технолоджи – это всё наше, даже на Луне «Мун-таун» появился самым первый. Есть Холливуд, о да… Но всё это, понимаете, это как бы неживое, не всерьёз. У Америка нэт сердце, наши люди могут улыбаться, шутить, и держат ножик за свой спина. Я это терпел вся жизнь, все этьи игры, в нашем departamentsособенно, – много обмана, как у вас говорытся тъут – кыдалово. Но это служба, это profession, у нас по-другому быть не можьет. И когда я приезжать домой, в отпуск, – я хотель смотрет на нормальных людей, без этого вечная игра, хотель имет жену интерстинг. У меня есть жена, но Кэтти – это такая… дешьёвая сучка. Ей не нужно ребёнок, ей только нужно трахаться со своим жирный любовник, а я хотель имет настоящий женщина возле себя…

И тут Холодный действительно понял, что мистер Пойнт не врёт. И остаться в Союзе, скорее всего, хочет по-настоящему, искренне.

Потому что весь его монолог о фальши и лицемерии простых людей в США, – это, по сути, монолог человека, который, не найдя в своей стране любви, нашёл её в России. Имя этой любви было красивым, славянским – Алёнка. Она, по сведениям конторы, радовала старого греховодника собой, своим молодым, сексуальным и невероятным телом, взглядом иссиня-небесных глаз последние два года. И видавшие виды чекисты, просматривая видео со скрытой камеры из съёмной петербургской квартиры Пойнта, под впечатлением от сладостных оргий, устраиваемых Алёнкой, только завистливо вздыхали.

Чем чёрт не шутит, может это и правда та самая русская любовь, которая настигает порой иностранцев в Союзе? В то же, что, приехавшая из достаточно провинциального Донецка, Алёнка и сама любит хоть и красивого во внешности, но уже старомодного, ретроградного Стэна, – в это не верил никто. Алёнку считали – нет, отнюдь не шлюхой, просто молоденькой, глуповатой девочкой, которая по каким-то одной ей ведомым причинам хочет вырваться из Союза. И хрен знает зачем ей это надо было, поскольку ну всем, буквально всем обеспечена она была и тут…

Прикинув всё это в долю секунды, Холодный повернулся к мистеру Пойнту и спросил:

– Правильно ли я вас понимаю, Стэн, что вы хотите остаться в нашей стране, обменяв своё спокойствие, свою безопасность на те три микросхемы, которые нужны для сборки опытного образца машины времени?

Допив виски из бокала, мистер Пойнт поднялся и неспешно подошёл к импровизированному мини-бару, устроенному в гостиничном шкафчике. Плеснув себе из бутылки неувядающей «дэнниэловской» классики (виски, явно привнесённого американцем в номер извне), он вопросительно показал глазами на алкоголь Алексею, но тот отказался от выпивки.

Только взгромоздившись обратно в кресло, Пойнт продолжил свой монолог:

– Понимаете, Алэксей, в США мне не хватать не толко понимания от людей. Есть кое-что ещё… соображения… о США и России в общем. США – это страна вчерашний день, будущее – тут. Я знаю, коммьюнизьм – это утопия, но соцьялизьм – это очень хороший идея. И она, конечно, не такая, какая была давно. Когда была coldwar и ядьерный гонки, когда у вас быль мало еда в маркетс и так далее. Сейчас всё по-другому, и это очень заметно. Мне, как иностранцу, – заметно очень…

Холодного немного удивила столь резкая перемена темы разговора, – кажется Пойнт решил исполнить оду Союзной Российской Федерации. Опять уловки? Или просто решил сменить тему, понимая, что разговор может затронуть Алёнку, – очень щепетильного по степени интимности вопроса для степенного, влюблённого по уши заморского льва. Что ж, до приезда ОМОНа, назначенного Алексеем вызовом на мессенжер своему начальству, выслушать его рассказ определённо стоило…

– Я изучать history хорошо: когда после Большой Китайской перезагрузки, США уступили палма льидерства КНР, в Россия, как ви знаете, быль кризис, быль война внутрэнный. Но потом красный проект стал тут расти, ви, Алэксей, лучше меня знаете, как появился первый коммуна, как их стало много и как они взят власт. Но это уже был не тот коммьюнизм как при ваших дедушка, это быль призыв народа, от души, от сэрдца. Когда люди начали быть равны друг другу по-настоящьему, такой гражданский общество социалитик – это супер-айдиа. Вспоминайт, как русский люди боролись с коррупция, и без всякий ГУЛАГ – просто придумат «чип честность», – это гениально, весь мир тепер useit. Это и раскрытие преступности много, и ложь менше между людми…

Слушая Пойнта, Алексей слегка усмехнулся. Он на пару мгновений вспомнил секретные лекции по истории России в стенах его родного факультета Государственной Безопасности 1-м Московского Всесоюзного Университета им. Ленина. Конечно, им, молодым чекистам, с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками, рассказывали про всё происходившее в годы новейшей истории немного более откровенно, чем где бы то ни было ещё. И об истории смещения с главного государственного поста Первого Красного, уличённого в совершении очень гнусного, подлого и мерзкого поступка с помощью именно вживлённого в руку «чипа честности», знали лишь те, кто должен был это знать по роду деятельности… Так что, в этом Стэнли-перебежчик был прав. «Чип честности» – изобретение союзной науки гениальнейшее, – ни один человек в должности Первого Красного с тех пор даже и помыслить не может о чём-то таком… несогласующимся с его должностными обязательствами. Что уж говорить о партийцах или мелких чиновниках коммуны на местах, – био-антикоррупционная система, вшитая в человеческий организм, работала безотказно.

Мистер Пойнт между тем продолжал распевать этаким, чуть ущербным на русскую речь соловьём:

– Потом, когда коррупций быть побеждён, экономика расти вверх, и вашему главному нужен было толко делать подпись под пятилетний план. И тут тоже интересный айдиа: совместить consumerism с planeeconomic. Затем полный освоение Сибериа, новый промышленный пояс, программа «Космическая одиссея» и много-много хороший жильё для всех людей – супер-жоб. Даже лозунги – «Робот с сердцем – каждой семье в помощь», ну как такое можно придумать в мой США?

Окидывая взглядом прошлое последних сорока лет, Холодный вынужденно согласился с Пойнтом: действительно superjob. Во всяком случае те наивные чаяния и мечты, заложенные в программы первой пятилетки, реализовались в реальности к концу третьей, а дальше стали открываться такие горизонты в развитии страны, которых, кажется, у русских никогда и не было. Конечно, в чём-то до Китая, даже до США и до сих пор было ещё далеко, однако, и уже достигнутое к 2058 году было поразительно для страны, которая к 2019 году находилась в глубоком и тяжёлом социально-экономическом, военном кризисе…

Стэн между тем пошёл на третий заход к мини-бару, а ведь раньше пьющим до полудня сотрудники комитета его не видели. Наверное, он и вправду решил полностью «расчехлиться», сняв с себя груз разведывательной ответственности, бесшабашно подогрев себя при этом алкоголем.

Алексей мельком глянул на часы: до приезда ОМОНа оставалось около получаса. Мелькнула мысль, – не отменить ли по мессенжеру запланированную операцию, если клиент решил сдаться сам? Впрочем, если не исключать всё же существующей малой доли вероятности того, что всё происходящее таки искусная и замысловатая игра, которая ведётся… Хммм, для чего бы она могла вестись?

Быстро прикинув возможные варианты, Холодный пришёл к выводу, что находившийся до сегодняшнего утра в цуцванге Пойнт ничего от мнимого «расчехления» не выигрывал: зная наверняка о своём задержании, он максимум мог попробовать спрятать машину времени у Алёнки. Но, будучи профессионалом и весьма осторожным человеком (во всяком случае – на службе), на это бы он вряд ли пошёл. Поэтому, единственно, где мог бы находиться прибор – это в номере отеля. Если, конечно, не принимать во внимание фантастическую всё же версию небольшого путешествия во времени с последующим реальным уничтожением прибора…

А если принимать? Тогда резон в действиях мистера Пойнта имеется – он отдаёт микросхемы, даже возможно вновь помогает собрать машину времени (а вдруг он её и не уничтожил даже?), получает статус находящегося под защитой Союза «свободного гражданина» и уезжает в Сочи со своей Алёнкой. Жить-поживать, да добра наживать… Вроде всё логично, в честь этого можно и вискарём нализаться с утра пораньше.

Тонкий голосок противоречивого сомнения Алексей решил развязать звонком начальству, всё же майор Квятов был более опытным разведчиком. он мог сходу заметить любые несостыковки в сложившейся ситуации.

Сказав Стэну, что ему нужно посоветоваться с руководством, Холодный вышел в ванную комнату. Здесь, включив воду, он выпустил в воздух электронное облако мобиля и выбрал в нём пальцем тэг #Квятов. Майор как будто только и ждал его звонка, появившись хмурым лицом в облаке почти сразу после начала дозвона.

– Ну что у тебя там, Холодный? Операция прошла успешно?

После того, как Алексей вкратце обрисовал ему положение дел, Квятов помрачнел лицом ещё чуть больше. После минутной паузы размышлений он просто приказал заканчивать операцию по изначально разработанному плану, со взятием шпиона группой ОМОНа, – а что делать дальше с «расчехлившимся» американцем решит большое начальство. В версию с разбитой машиной времени он тоже не поверил, велев тщательно обыскать номер Пойнта после его задержания.

Выйдя из ванной комнаты, чекист застал американца всё в той же вальяжной позе решившего расслабиться человека. В руке у него была вроде бы уже четвёртая стопка с янтарной тёрпкой жидкостью.

Холодный присел напротив, закинул ногу на ногу и спросил:

– Стэн, вы слышали о таком советском писателе как Алексей Толстой? Он такой, советский ещё из двадцатого века, жил после революции. Не слышали? Ну неважно. В общем, есть у этого Толстого мааааленький такой рассказик, называется «Русский характер».

Его суть вкратце такова. Во время второй мировой войны, которая у нас зовётся Великой Отечественной, подбили немцы-нацисты русский танк, а вместе с ним хорошо так приложили и танкиста, лейтенанта Егора Дрёмова. Обгорел он при ранении очень нехило, но врачи спасли его. Только лицо после нескольких пластических операций стало таким… ну уродским. Уродом стал этот Дрёмов натуральным. Но что поделать, жить как-то надо и уродом, и Дрёмов даже на фронт снова отпросился (война-то не закончилась). А перед фронтом он заехал к себе домой, в деревню свою, хотел мать-отца повидать и невесту. Но вот беда-то: у Дрёмова после ранения появился, как в наше бы время выразились, – комплекс неполноценности. Связанный с его уродством. И ни матери, ни отцу в тот приезд он не открылся, что сын их приехал, – Дрёмов прикинулся его боевым товарищем. А поскольку своим новым «лицом» на себя прежнего Егор похож не был, его никто не узнал. Ни девушка, ни отец, ни даже родная мать.

И только после отъезда на фронт получил этот Дрёмов письмо из дома. От матери. Которая, рассказав про недавний визит «фронтового друга», призналась, что её сердце как будто «увидело» в нём, в этом изуродованном войной человеке, своего сына. Мать в письме просила Егора признаться – точно ли это был не он, а, если он, – так они всей семьёй только рады будут принять его таким, каким он стал теперь.

Концовка у рассказа, Стэн, довольно трогательная. И мать с отцом, и невеста приехали навестить Дрёмова на прифронтовой мирной побывке, в какой-то деревеньке. И рассказ заканчивается душевно, – общими объятиями с родителями, поцелуем этого урода-солдата с красивой девушкой, которую Катей, кстати, зовут. Она его приняла, сказала, что никогда не бросит и обязательно выйдет замуж после войны.

Холодный встал с кресла, подошёл к пойнтовскому мини-бару, и, достав второй бокал, чуть плеснул себе «Дэниэлса». Подняв маленькую округлую ёмкость с бултыхающейся жидкостью на уровень глаз, Алексей спросил:

– Мистер Пойнт, как вы думаете, почему Толстой назвал свой рассказ «Русский характер»?

Американец заерзал на своём месте, громко хмыкнул и, наконец, выдавил из себя:

– Я нэ знаю, Алэксэй, и честно буду говорит – я плохо знать вашу литература. Она обычно занимать много места на жёстком диске мобиля и другой гаджетс, лучше смотреть кино. Люблю кино «Анна Каренина» Джо Райта ­– ах, какой филм…

– Нет, мистер Пойнт, «Анна Каренина» Льва Толстого – это не «Русский характер» Алексея Толстого. «Анна Каренина» бесспорно лучше, не фильм, книга, я имею в виду, я знаете ли читал даже бумажную книгу, – вы читали когда-нибудь бумажные книги? Но это не суть.

Русский же характер по Толстому – это полное и безоговорочное принятие родного человека. Каким бы он ни был – уродом, калекой, мразью там, не знаю, кем бы он ни был, его родная семья (а под семьёй Толстой понимал, как мне кажется, символически Родину) примет его к себе безоговорочно. Однако, Стэн, это уравнение взаимо-пропорциональное, андерстенд ми? То есть, и русский, любой Егор Дрёмов, будь он трижды красивейшим и успешным во всём человеком, должен уметь принять свою Родину абсолютно любой, пускай тоже уродливой, несовершенной, – такой, какая она есть. Принимать же в своё сердце во всём идеальную и красивую лицом Родину, Стэн, – на это много доблести не нужно. Вот за свою Родину, такую красивую и пригожую, даже для вас, американцев, я и выпью этот бокал прекраснейшего вашего американского напитка.

Едва опрокинув внутрь себя горьковатую приятность отличного виски, Холодный услышал писк открывающейся в передней комнате гостиничной двери и страшный мат, вламывающихся внутрь помещения «омоновцев», – заключительный акт многолетнего шпионского спектакля Стэна Пойнта подходил к концу.

2. Украинский характер

Летнее жаркое безумие сменилось предосенней августовской прохладцей как-то внезапно, – ещё вчера, казалось, город измождённо утопал в палящих солнечных лучах, сегодня же, преобразившись, затихло всё, успокоилось в ожидании начала нового рабочего и учебного года.

Будто разливающуюся в воздухе хандру явственно ощущал и Холодный, сидевший в кресле на открытой террасе «Красного кафе». Перед ним на столике стояла откупоренная бутылочка «Жигулёвского-премиум», в тарелке лежала овощная смесь «цезаря», но аппетит у него уже пропал.

Причина плохого настроения Алексея была в его чувстве неудовлетворённости собой. Вызванном в первую очередь тем, что готовое к отправке на историческую родину уже давно окоченевшее тело Стэна Пойнта два дня как лежало в морге 1-й городской. Самым же паршивым было то, что Стэн умер отнюдь не сам, его убили – нагло и показательно. Причём убит он был женщиной, на которую ни сам Холодный, ни вообще кто-либо в его отделе и подумать не мог бы раньше, – Алёной Куриленко, любовницей Стэна.

Достав из сумки кипу документов в папке, Холодный с раздражением шлёпнул её пластиком по алюминию кафешного столика. Залпом осушив бокал с пивом, он открыл досье на Куриленко – в глаза тут же бросилась её фото: всё-таки чертовски красива эта хохлушка. И удивительно было то, как эта, казавшаяся глуповатой, гламурно-пафосной, красотка успешно отрабатывала биографическую роль, придуманную для неё в СБУ (там даже имени агента изменить не удосужились – так отлично шло это Алёнка к её голубым, чуть блядовитым глазам).

Холодный заскользил глазами по справке: «Куриленко Алёна Михайловна, 2033 года рождения, Винница, школа… университет… чёрный пояс по тхэквондо… армия… боевые добровольческие командировки в Курдистан, Сомали, Пакистан… 12-й отдел СБУ…». Далее, надо полагать, первое серьёзное дело – командировка в Донецкую народную республику. Естественно, с качественно продуманной легендой, – поехала простая винницкая девушка на заработки в далеко небедный, отстроенный после гражданской войны Донецк.

Чем она там занималась на первых порах неизвестно (то есть, чем занималась для СБУ), но в местный ландшафт за два года вписалась идеально. Работала некоторое время на фабрике по производству робо-деталей, затем «огламурилась», – ушла в местный ночной клуб танцовщицей. В котором её и подобрал как-то раз Стэн, тоже приезжавший по своим американским делам в Донецк неслучайно (официально в Союзе он работал в качестве фото-корра «Daily News»).

Тогда контора, занимавшаяся проработкой непосредственно Пойнта (а его дела в Донецке, как оказалось, были несущественными ни для Союзной Федерации, ни для автономной ДНР), на Алёну внимания особого не обратили. Просто подняли справку по её официальной, залегендированной биографии и глубоко копать не стали, – всё же Винница была частью государства, которое и до сих пор, после событий 2014-2019 годов, оставалась довольно прохладным в отношении России. Как оказалось, совершенно зря чекисты не стали копать в её биографии…

Теперь же понятно, что и в СБУ сидят отнюдь не лохи: Пойнт украинцам тоже показался весьма интересной, жирной рыбой. Настолько жирной, что вести его «сбушники» рискнули через Алёнку и в Москве (тут Холодный подумал, что наверняка ведь работает она тут далеко не одна, есть же и обеспечивающая спецгруппа, – но как теперь, после исчезновения Куриленко, выйти на неё?).

Кульминация лихо закрученного шпионского сюжета (вот уж киношники бы были в восторге, м-да) случилась десять дней назад, когда Стэна отпустили из милиции в статусе «свободного гражданина», то есть не подлежащего экстрадиции, защищённого советским законом иностранца. Менты по указке свыше даже дела никакого заводить не стали, отмазавшись на пресс-конференции от назойливых журналистов заявлением, что задержание с ОМОНом происходило в рамках отработки так и не получившей фактической достоверности версии. Сами американцы ещё тоже тогда не прочухали «расчехления» своего сотрудника, да Стэн и не собирался до поры, до времени афишировать своей перебежки. Купив билет на «Южный экспресс», который в два часа бы домчал их из Москвы до Сочи, Пойнт с Алёнкой отправились ужинать в «Октябрьскую Гвоздику». Неподалёку от которой его и нашёл ближе к утру «красный патруль», – разумеется, мёртвым.

Холодный на 99 % был уверен, что убийство – это дело рук украинского спец-агента в юбке. Она особо и со способом устранения Пойнта не стала париться: прошила его сердце лазером из «миннитэга» средней мощностью, достаточной для того, чтобы 54-летний человек скончался от сердечной недостаточности. Почему решила избавиться сейчас, наверное, тоже объяснимо: после того, как приборчик машины времени (модель которого хитрый американский лис, конечно же, не уничтожил) исчез из его номера, для Алёнки он превратился в обыкновенный обременительный груз. Куда она исчезла из Москвы потом непонятно, но тут уж – ищи в поле ветра…

Угнетало Алексея во всём произошедшем сильнее всего то, что часть вины за смерть Пойнта он ощущал на себе. Не потому даже, что курировал его последние два года, сроднившись с американцем настолько, что считал его чем-то вроде закадычного своего друга (забавно, – ведь и Стэн знал о нём через свои источники, может быть даже знал кое-что и из жизни Алексея). Дело было в другом. Машину-то времени тогда, при обыске номера, после того, как увели Пойнта «омоновцы», он всё-таки нашёл. И… вопреки должностной инструкции, вопреки воле службы, вопреки обыкновенной логике, – скрыл этот факт вообще от всех. Унёс с собой: зачем, к чему ему эта хреновина по большому счёту? Или верил, что она рабочая, и… тогда что? Создал для себя возможность убежать из этого мира, когда тут ему станет совсем хреново?

Но, фактически выкрав прибор, Холодный тем самым дал повод Куриленко убить Стэна. Вот вину за это и ощущал тяжким грузом в своём чекистском, таком вроде непоколебимом сердце.

Налив себе остатки из бутылочки «Жигулёвского премиум» в бокал, Холодный с тоской осмотрелся по сторонам. Вокруг шелестела нарядной, счастливой толпой Тверская. Пробегали какие-то гламурные, симпатичные девчонки, спешащие с пакетиками из союзных и западных бутиков, степенно продвигались с разговорными облачками мобилей солидные то ли бизнесмены, то ли приехавшие по столичным делам красные коммунары из провинции, радостно толкаясь и гомоня, пробегали пионеры с трубочками нетающего мороженого в руках… Всюду жизнь, один он как сыч, сидит тут и парится над проблемой, которую сам же и создал себе…

Внезапно Холодный провалился в то своё особенно мрачное настроение, которое окутывало его обычно в тягучие часы депрессии, ещё больше. Это была некоторого рода смесь циничной философской мысли с хлёсткими ударами морального самобичевания: то, от чего спасал обычно небольшой запой, либо – поездка на дачу (а иногда и то, и другое вместе).

Сейчас Холодный, глядя на пёструю толпу вокруг, как никогда остро ощущал себя, неженатого, похоронившего родителей три года назад, даже постоянной любовницы не имевшего, остро оторванным от окружавшей его жизни. Казалось, что и все достижения Союзной Российской Федерации за последние годы, все эти великие стройки, освоение необъятных территорий глубинки, лунная база, 238 миллионов довольных собой и страной людей, – в общем, весь социум создан в качестве немого укора ему, – человеку, так и не нашедшему по большому счёту своего места в мире.

Поступок нужен, героизм, то, что вырвало бы его из этой грёбанной требухи и службы, и бессмысленного быта вне её. Но что тут можно сделать, когда ты неудачник? Когда по твоей вине гибнет человек, хоть и считающийся формальным противником, но бывшим хорошим, незлым человеком. Этого не исправить, и водка в побеге от себя только временное прибежище…

Примерно в таком русле развивались мысли Холодного, когда неожиданно его словно молнией пронзила мысль, – а что если…? Додумав её до конца, он стал размышлять, что именно можно было бы сделать, чтобы снять с себя этот тяжкий груз давивший его вины.

И чем больше думал, тем сильнее убеждался в одном: если машина времени Пойнта действительно работает, то он сможет вернуться в тот день и предупредить американца, сказать, что доверять Алёнке нельзя и… что её лучше вообще устранить каким-нибудь образом (но не убивать, конечно же, мокруха вообще ни к чему).

Да, он сделает это. Чиркнув пластиком карточки по установленному возле столика «Красного кафе» терминалу оплаты заказа, Холодный решительно встал, свернул все лежавшие перед ним документы в сумку и вышел с летней веранды, без труда вписавшись в подвижные потоки уличной толпы.

3. Американский характер

Удобного момента для разговора в тот последний для Пойнта день Холодному почти не представлялось. Поскольку с самого утра везде американца сопровождала Алёнка: они совершили небольшой шоппинг-променад по ТЦ «Союзный-ДеЛюкс» (купив там билет до Сочи), пообедали в «макдаке», потом часа два гуляли в компании каких-то хипстеро-образных личностей в пространстве модного арт-лофта под названием «Из-Ъ-Воркуты» (воркутинские ребята раздавали всем желающим северный снег и кусочки рыбы на колючей проволоке – остроумный концепт, кажется, заключался в попытке совмещения национальных традиций с колоритом далёких сталинских времён РечЛАГа).

Наконец, вечером сладкая парочка поехала в «Октябрьскую Гвоздику», – что ж, достойное завершение довольно суетного дня. Немного устав от слежки на безопасном расстоянии, Холодный скользнул внутрь заведения следом, укрывшись в укромном ресторанном уголке, так, чтобы ни Пойнт, ни Алёнка его не видели. Притом, обоих он взглядом своим держал цепко, фиксируя каждое мелкое движение.

Сидеть за столиком со стаканом принесённой официантом минеральной воды было как-то не комильфо. Поэтому Алексей набрал себе на стол скромный набор приятных блюд, – цены тут всё же по средним московским меркам пощипывали. И пока жевал лазанью, запивая её бокалом какой-то брусничной кислятины, раздумывал, – как же именно ему подобраться к Стэну.

Да и подобравшись, – вот что, прямо в лоб всё высказать про Алёнку? Тут Холодный начал уже даже сомневаться в том, – а не могли ли работать ребята в связке? В принципе, что удивительного: GBR + СБУ, тёплая компания. Для того, чтобы разобраться для себя в этом, нужно перекинуться парой слов с Пойнтом наедине, но украинка вцепилась в него сегодня клещами. А ведь до момента икс, до убийства американца, оставалось всего-то каких-то четыре часа…

В ожидании подходящего для активных действий случая, Холодный погрузился в воспоминании о перенесённом путешествии во времени. Стэн не обманул, – по ощущениям это было незабываемо, и действительно похоже на оргазм. Длящийся минуты три, заставляющий охнуть, закрыть глаза и крепко за что-нибудь ухватиться, чтобы не упасть (Алексей абсолютно не разбирался в физических деталях механизма путешествий во времени, и понять, что происходит с его телом он не мог). Таким образом, даже визуально все детали перехода из 28.08.2058 в 18.08.2058 он не зафиксировал. Тем не менее, осмотрев себя после трипа, отметил, что тело его (как, впрочем, и одежда) нисколько не пострадало. Никаких механических повреждений не получил и сам приборчик машины времени, потому его он положил в карман лёгкой курточки-самонагревайки.

Время ужина естественным образом подходило для Холодного к концу (на столе нетронутым оставался только десерт), когда, наконец, ему улыбнулась её величество удача. Отметив фигурку встающей из-за стола Алёнки, которая при этом одновременно вызвала с мобиля облачко разговора с кем-то, Холодный вытер губы салфеткой. И рысью кинулся к столу Пойнта, едва девушка вышла из зала, – нельзя было терять ни секунды.

Американский гражданин, кажется, его появлению ничуть не удивился, и даже слегка обрадовался, улыбался, пожимая руку в приветствии.

– Всьо на служба, Алэксей? А мы тут плушками балуемся с Альонка…

– Плюшки, надеюсь, не ядовитые? – сразу взял быка за рога Холодный. – Слушайте, мистер Пойнт, у меня нет времени сейчас объяснять. Расскажу вкратце, – я нашёл вашу чёртову машину времени в номере. Более того, я использовал её, чтобы предупредить о том, что вас подстерегает опасность… С ней, то есть, от неё…

Холодный кивнул головой в ту сторону, куда удалилась Алёнка. И тут же отметил профессиональным взглядом поскучневший вид Стэна.

– Стэн, вы знаете, кто такая Алёнка? Она работает на службу безопасности Украины, и вас всё это время пасла, чтобы банально выкрасть машину времени. Сейчас вы ей не нужны, ну… сами понимаете… в нынешнем статусе «свободного гражданина» и без прибора, и даже без китайских чертежей. Она вас просто убьёт, замочит сегодня. Вот и весь сказ!

Мистер Пойнт смотрел малоосмысленным взглядом куда-то в сторону, словно боясь встретиться глазами с Холодным. Он едва заметно что-то пережёвывал, наконец, отпив из фужера вина, отвечал:

– Спасибо, Алэксей, ви очень хороший… я бы сказат – друг, но вы нэ мой друг, вы из другого лагерь, противнык. Нэ друг, но и нэ враг. Я знат про Альонка очень давно, я знат всьо про неё, потому что она сама сказат мне. Почему она сказат мне? Потому что мы льюбим друг друга и хотет быть вмэсте в Союзе – жит в Сочи, купаться пляж и пить там вьино… Мы очень льюбим друг друга, вам не понят…

Алексей оторопело откинулся на стуле, прикидывая – уж не спятил ли сидящий перед ним американец? Покрутив головой, встряхнувшись, даже ущипнув себя (дабы убедиться, что это не сон), он чуть ли не закричал на весь ресторан:

– Да она же прикончит тебя сегодня, придурок, из «миннитэга» в сердце самое пришпилит. И свалит в свою Украину, ты мне что – не веришь? Я же не вру тебе, я сюда специально… прилетел… перетёк… не знаю, специально сюда переправился, чтобы помочь тебе спасти свою жопу… Тебе может показать твою эту машинку? Она же с собой у меня, думаешь, я что, шуточки шучу?

Пойнт решительно качал головой, словно даже не желая слушать разъярённого собеседника:

– Извините, Алэксей, но ви неправы в её сторона. Она нэ убийца, неспособен сделать мне боль. Она любить меня силно-силно, как и я её. Извините, но вы нам мешат… Уходите пожальуста, ви ничэго не понят, потому что не любить никогда…

Тут уж Холодный разозлился не на шутку. Прилив агрессивной ярости ударил ему в голову, и, сдерживаясь из последних сил, он только и процедил:

– Если гора не идёт к Магомету, тогда…

Недоговорив, он рывком встал из-за стола, и быстрым шагом направился к выходу из «Октябрьской Гвоздики», – туда, куда ушла минут десять назад Алёнка. Он не ошибся, она стояла на улице, с сигаретой в руке. Девушка заметно нервничала, как-то нетерпеливо затягивалась, будто ожидая чего-то.

Алексей резко подошёл к ней, взглянул в иссиня-голубые глаза и чётко произнёс:

– Ну что, сучка, вот ты и доигралась. Значит, теперь договоримся так: ты садишься сейчас в такси, едешь на вокзал, покупаешь билет до Киева и больше тебя никто, никогда в Союзе не увидит. Или, есть ещё второй вариант – я сейчас набираю на мобиле майора Квятова и тебя отсюда забирают на Лубянку. Вопросы есть?

Притушив сигарету об стоящую рядом урну, Алёнка молча кивнула:

– Один вопрос есть – какое такое такси? Это что ли? – она едва кивнула в сторону проезжей части.

От неожиданности и на полном автомате Алексей оглянулся. Этого секундного замешательства хватило Алёнке на то, чтобы подтолкнуть его тело прямо в руки двум бугаям, которые тут же профессионально скрутили его и засунули в стоявшую у ресторана машину.

– Слышь, Мыкола, у него в кармане там прибор. Передай полковнику Василенко, что теперь всё, спецоперация закончена, как и договорились, – я вне игры. Сами дальше там разбирайтесь с этой китайской хренью…, – затараторила Алёнка вслед.

Судя по решительно-утвердительному кивку бугая, Василий «сбушному» начальству слова Алёнки передаст верно…

4. На пути в Сочи

Мистер Пойнт с Алёнкой спускались, в объятиях друг друга, по тёмному, ночному 1-му Самотёчному переулку – в три часа ночи он был уже пустой: Москва, этот огромный, почти тысячелетний монстр, спала где-то над ними.

Стэн же просто ощущал эту вибрацию ночи, а ещё он ощущал томительное, отдающееся лёгкой тошнотой под ложечкой, чувство. Он знал, что всё случится здесь, в глубине мирно спавшей, безлюдной улочки, – просто так должно было случиться.

Развернув к себе Алёнку, Стэн крепко поцеловал её и негромко сказал:

– Отдай мне «минитэг» пожальюйста.

С расширившимися от удивления глазами, с едва мелькнувшим в зрачках страхом, она прошептала:

– Зачем? Что ты…

Стэн снова впился в её алые губы поцелуем, и чуть встряхнув снова, но твёрже, увереннее, по-мужски, чуть повысил голос:

– Просто отдай мне «миннитэг». И… нэ бойся.

Растерявшаяся девушка полезла в сумочку и достала небольшой лазерный пистолет: такие в «Военторге» продавали всем желающим, если на руках имелась соответствующая лицензия.

Взяв в руку «миннитэг», Стэн проверил заряд энерго-баланса, поставив его на среднюю мощность. Затем, держа оружие одной рукой, взяв руку Алёнки другой, осторожно пошёл вверх по переулку…

Внезапно из-за угла дома выступила фигура какого-то человека, преграждая собой путь влюблённой паре. Стэн резко вздрогнул, остановился и начал приподнимать «миннитэг». Рука его заметно подрагивала, так, будто бы убивал человека он впервые.

Стэн громко крикнул:

– Нэ пэредумал?

Стоящая невдалеке фигура мужчины, одетого в большой, балахонистого вида джемпер, с полностью накинутым на голову капюшоном, медленно помотала головой.

Тогда Стэн, рука с «миннитэгом» которого уже чётко выбрала цель с левой стороны, в район сердца стоявшей перед ним живой мишени, невнятно пробормотал «Sorry» и короткий светящийся пучок лазерного луча свалил человека наземь.

Алёнка едва слышно вскрикнула и попятилась было назад, но Стэн сжал её руку, и спрятав «миннитэг» в карман своего плаща, крепко обнял её.

– Успокойся, мальиш. Всё хорошо, всё уже хорошо, всё тепер будет хорошо, Альёнка. У нас есть с тобой целый год в Сочи… потьом я вернуться сьюда… Именно сьюда… Но потом у нас снова будет ещё один год… И так много раз…

Другие работы автора:
-1
19:33
580
Гость
21:51
+2
простите, но не смогла пройти мимо и не написать отзыв) уж больно смешно))
во-первых, название прям впечатляет laugh Вы всегда пишите в таком позитивном стиле?)
во-вторых, «Мужьик с яйцами» нет, серьезно?) laugh я понимаю, что Ваше произведение рассчитано на более взрослую аудиторию, но, а как же дети?) им приятно будет читать про мужчину с определенными достоинствами?) как-то выглядит пошловато) фуфуфу)))
"– С летающими яйцами, – хмыкнул Холодный, доставая из кармана мобил." Конечно, это все меняет laugh цензурой пройдено laugh Вот поэтому из-за таких начинающих авторов у нас вырастают дегенераты в России :D
«Пойнт, видимо под лёгким влиянием плескавшегося в его бокале виски, чуть порозовел и подразговорился „
:D пропаганда алкоголя laugh подразговорился?) что это за новое слово в русском языке?)))
не соблюдение элементарных правил русского языка) хотя, о чем я, после летающих предметов :D
“туристического раздолбая», «повёрнутым», «кыдалово»
ну, знаете, неприятно читать. Вот, правда. Русский язык, такой красивый, необыкновенный, а Вы позорите Льва Николаевича и Александра Сергеевича)) Прям, стыдно, товарищ, стыдно. Можно ведь и на какое-нибудь литературное слово заменить, а не использовать жаргон)))
«представить себе самый лучьший сэкс и самый лучьший оргазм в своей жизни»
а как же дети? laugh [2] они что должны представлять? laugh и как он?) представил?) :D
«кайф силный, такой convulsion всего тела и нэмножко отходняк потом…»
а как же дети? laugh [3] Божечки, избавьте нас от таких подробностей)) фуфуфу))
«расстилалась заоконная летняя Москва – столица его любимой Родины.»
Гениально laugh Вы просто кэп)))
«У меня есть жена, но Кэтти – это такая… дешьёвая сучка. Ей не нужно ребёнок, ей только нужно трахаться со своим жирный любовник»
а как же… ладно, я уже молчу про детей :DD а нормальные люди?)) считаете, что им приятно читать про психологические проблемы Вашего американца в таком жаргонном и уличном стиле?)) laugh фуфу)) Николай Васильевич просто в гробу переворачивается laugh
«И видавшие виды чекисты, просматривая видео со скрытой камеры из съёмной петербургской квартиры Пойнта, под впечатлением от сладостных оргий, устраиваемых Алёнкой, только завистливо вздыхали.»
«Алёнку считали – нет, отнюдь не шлюхой»
«И хрен знает зачем ей это надо было»
no comments)) laugh такое ощущение, что у Вас некий пунктик насчет девушек, такая травма детства, знаете ли… но… но это не мое дело, я не психолог :D

В итоге, Вы меня разочаровали)) Я так прониклась Вашей анкетой, что мне стало интересно почитать Ваши работы, даже рекомендовали знакомые, но… после Аленки laugh эта девушка меня просто поразила laugh после нецензурных выражений laugh после непонятных пошлых мыслей laugh фу-фу-фу… как такое можно читать?)
Очень тусклая, неинтересная, пошлая и отталкивающая работа. Такое ощущение, что ты извалялся в какой-то грязи и срочно требуется душ. Не впечатлило.
14:44
Спасибо за проявленный интерес к моему рассказу.

Напомните мне пожалуйста, — где, в каком месте этого литературного портала написано, что это портал детской и юношеской прозы? У вас большинство претензий написано в духе — «ах, ох, ух, как же такое возможно, а вдруг это прочитают дети?». Ну да, рассказ рассчитан на взрослую аудиторию, и возможно, моя ошибка в том, что я не приписал изначально объявление что-то в стиле «18 +», учту на будущее.

Меня-то вот больше интересует, что подвигает моралофагов писать подобного рода телеги? Ну что у нас дети воспитываются в вакууме? Они ничего не знают про секс, не матерятся и вообще писают и какают исключительно лепестками из роз — так что ли? Вам самой не смешно жить в этом иллюзорном мирке всёзапретительства и оградительства? Притом, что, я в этом уверен, многие детки знают об окружающем мире поболее вас. А тех теоретических ангелочков, которые возможно воспитываются в каких-то невероятных христианских общинах (лицемерных, к слову, чуть более чем полностью) скорее «развратит» не мой рассказ на портале «Бумажный слон», а какой-нибудь ролик с порнхаба. И я не случайно слово «развратит» поставил в кавычки — тут тонкий момент, — а что это вообще значит — «развратит»? Детям-подросткам нельзя знать о сексе что ли, о процессе деторождения?

Что касается якобы каких-то моих психологических пунктиков насчёт девушек… Вот тут вы перепутали душевные метания, психологические изъяны (или достоинства — тут уж как посмотреть) Главного Героя рассказа с психолого-душевными метаниями самого автора. Или вы находитесь в романтическо-розовом убеждении, что всех своих героев каждый автор списывает исключительно с себя?+)). Вам бы порыскать информацию в теоретических основах литературного творческого мастерства, дабы хотя бы заполнить пробел знаний о взаимосвязи автора и ГГ литературного произведения.

«Очень тусклая, неинтересная, пошлая и отталкивающая работа» — спасибо за столь высокую оценку рассказа laugh jokingly inlove inlove inlove Только у меня вопрос, а вы точно прочитали рассказ до конца, а не остановились после прочтения его первой части? Тут у меня закрадываются смутные сомнения…

«даже рекомендовали знакомые» — у меня особых работ на «Бумажном Слоне» пока нет, открою «секретик» — это самая что ни на есть первая работа=)). Но раз уже даже знакомые рекомендуют почитать всего лишь один-единственный рассказ, — значит, есть стимул, есть к чему стремиться. Так что ждите после Нового Года — выложу ещё что-нибудь интересненького сюда. Ну и в задумках есть написание ещё одного рассказа, специально для этого портала. Его, сразу скажу, придётся действительно промаркировать особой пометкой для моралофагов вроде вас — «18+» only.
16:53
+1
Невероятно, просто чудовищно скучный, унылый, пластмассовый брусок графомании, чуть не уснул, пока продирался до конца повествования сего, с позволения сказать, означенного вами выше «взрослого» сюжета.

Где сюжет потерялся у вас? Нагромождение нелепых, алогичных, не вяжущихся друг с другом малограмотных сцен сюжетом таки не является. Идея? «И видавшие виды чекисты, просматривая видео со скрытой камеры из съёмной петербургской квартиры Пойнта, под впечатлением от сладостных оргий, устраиваемых Алёнкой, только завистливо вздыхали.» — да ну нафиг, стоило ли такой огород городить на пару десятков тысяч знаков?

Ну и конечно россыпи всякого малограмотного бреда (уж сорри), стилистических нелепых каракатиц, тупо несогласованностей… Вот, взял из нескольких близлежащих абзацев:

«У меня есть жена, но Кэтти – это такая… дешьёвая сучка. Ей не нужно ребёнок, ей только нужно трахаться со своим жирный любовник»

«расстилалась заоконная летняя Москва – столица его любимой Родины.»

«Алёнку считали – нет, отнюдь не шлюхой»
«И хрен знает зачем ей это надо было» и тэдэ, и тэпэ.

В вашем чекистком хоггвартсе вычитывать тексты перед сдачей не учат что ли?

P. S. По всей совокупности факторов, ставлю свою первую 1 (единицу) из 10-ти возможных баллов.
P.S. Простите не удержался:) просто вы тогда так откомментили большинство рассказов, что сложилось впечатление, что вы пишите действительно круче остальных в плане крутой взрослой литературы. crazy
20:50
Спасибо-спасибо, что и вы не упустили шанса отметиться на страничке с моим рассказом. И в особенности приятно, что читаете также и все мои комментарии, постараюсь и дальше радовать в том числе и вас более или менее развёрнутыми мини-рецензиями на конкурсные работы.

Вот только, увы, вашей критики по отношению к этой своей работе я принять не могу. Поскольку она пока что безосновательна.

Что не так в процитированных вами кусочках текста? Конкретизируйте пожалуйста, возможно, я соглашусь с тем, что это проблемные фразы.

«Простите не удержался:) просто вы тогда так откомментили большинство рассказов» — увы, но так уж получается, что в конкурсе действительно примерно 70 % выложенных работ очень низкого литературного качества (или вообще даже без оного). В чём же моя вина? Только в том, что я, исключительно полагаясь на свой вкус, высказываю исключительно своё, не претендующее на вселенскую объективность, мнение? К слову, не так уж мало и весьма неплохих, солидных, местами даже хороших текстов, я думал, что такого тут будет гораздо меньше (это я заранее ориентировался на свой опыт участия в других подобного рода конкурсах). Конечно, не все они «дотягивают» до уровня расхваленной вами «Розовой ведьмы» (заранее поднимаю табличку со словом сарказм", чтобы вы там ничего не подумали, распушив хвост по ветру), но тем не менее — такие рассказы есть, и я надеюсь ещё хотя бы с десяток таких хороших рассказов прочитать тут в ближайший месяц.
Загрузка...
Виктория Бравос №2

Другие публикации