Вот и отдохнули

Серый туман надвигался со стороны реки. С каждой минутой клубы дыма становились все плотнее и плотнее. Марево липкими противными щупальцами забиралось под одежду. Холодные капли оседали на волосах и стекали по лицу. Мгла поглотила не только солнце, но и все звуки в округе. Неестественная тишина давила на мозг, заставляя нервничать.

Дети, первые почувствовав опасность, забрались в машину и притихли, с испугом наблюдая за суетой. Мужчина, уложив вещи, со злостью хлопнул крышкой багажника. Туман все сильнее уплотнялся. Подобравшись к автомобилю, он как будто заворачивал его в непроницаемый кокон, отгораживая от всего мира. Женщина сделала пару шагов в сторону лежащего возле поваленного дерева пакета с мусором, но остановилась, вдруг сообразив, что в таком мареве может и не найти дорогу назад. Она ругнулась, и в звенящей тишине её слова отразились на все лады, повторяемые разными голосами. Она резко развернулась и бросилась в едва видимую машину. Плюхнулась на сидение и с испугом спросила мужа:

— Ты слышал? Жуть какая-то. Поехали быстрее.

— Вот какого черта мы сюда притащились? — Поворачивая ключ зажигания, бурчал мужчина. — А всё ты. «Посмотри какая полянка, просто прелесть! Какие сказочные кувшинки»! — Передразнил он жену. — Теперь хоть бы дорогу назад найти. Хорошо, что колея глубокая. А то в таком тумане ни черта не видно.

Он немного подождал пока машина прогреется. И тут с заднего сидения раздался голос старшего отпрыска.

— Я фильм смотрел. Там космический корабль попал в туман, в котором жили разные сущности. Они заглушили двигатель и вселились в людей, превращая их в монстров. А потом эти чудовища стали нападать на другие корабли и жрать экипажи.

В этот момент машина взревела, дернулась и заглохла. В салоне автомобиля наступила гнетущая тишина. Мужчина и женщина посмотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь, окинули взглядом салон. Как бы проверяя, все ли у них в порядке с герметичностью. Мужчина трясущимися руками снова повернул ключ зажигания. Двигатель заработал, и машина двинулась с места.

— Черт знает, что ты там смотришь, — раздраженно проговорил он, вцепившись в руль и не отрывая взгляда от дороги. — Приедем домой, разберёмся с твоими фильмами.

— Если приедем, — тихо прошептал младший сынишка, но его слова прозвучали в тишине раскатом грома.

***

Возле заболоченной речушки, на полянке, закутавшись в плащ, сотканный из болотной тины и мха, лежало Лихо Одноглазое. Дрожащие руки, обнимающие живот, и зелёный цвет кожи явно указывали, что чудищу лесному нездоровится. Оно изредка постанывало, а когда его глаз останавливался на лежащем недалеко дереве, то ещё и подвывать начинало.

– Вот что за люди пошли, – жаловалось Лихо, сидящей недалеко и с тревогой его разглядывающей, кикиморе. – Мало того, что приперлись жрать на поляну возле моей пещеры, своей музыкой и криками всех птиц распугали. Так ещё и остатки пищи на корягу вылили. «Птички склюют».

Чудище снова застонало, сильнее стискивая живот и пережидая очередной приступ боли.

– Да как же тебя угораздило-то, – сочувственно просипела кикимора. – Видать, совсем стар стал, раз корягу от человечишки не отличил.

– У меня глаз-то один и вижу я им уже плохо. Чай не мальчик молоденький. Столько веков по земле шарахаюсь, людей пугаю. Вот и не понял, что съел бревно. Дык они на него вылили остатки из кастрюли, да ещё пакет с отходами рядом положили. А я чё? Я чувствую кисленький запах, да ещё и лучком приправленный. А уж как мяском то жареным отдавало. Терпеть мочи не было.

– И тебя не насторожило, что человек печеным пахнет?

– А че тут такого? Аль не помнишь, как веков пять назад князек местный целый обоз порезал, а потом, видать, чтобы следы спрятать, на костре людей попалил, да в речку то и побросал останки. Ох и пиршество тогда у нас было. Вот с тех пор и не едал жареного мясца. А тут такой запах стоял.

– Ага. Боялся, что ещё кому-то достанется. Видела я, как ты пасяку-то раззявил, чтобы целиком все заглотить. Туману напустил. Вот теперь по своей дурости да от своей жадности и мучайся. Так тебе ещё и перед Водяным ответ держать. Вон и он. Легок на помине. Ну, я пошла. Покедова. А то и мне ещё перепадет невзначай, что не досмотрела. Водяной скор на расправу. Чуть не по его, сразу за патлы да в воду.

Кикимора помахала на прощание рукой и исчезла в прибрежных кустах. Бедное Лихо снова жалобно застонало. А из реки показалось сине-зеленое существо, воняющее на всю округу тиной. В сморщенных лапах оно держало большую ракушку, наполненную грязно-бурой студенистой жидкостью. Существо раскрыло рот, из которого вывалился сизый, раздвоенный на конце язык. Наклонилось к притихшему Лихо и лизнуло его в лоб. Втянуло язык, почавкало, при этом подняв глаза к небу и наморщив лоб. После небольшой паузы плюнуло и протянуло принесенную посудину болящему.

— Пей, — проговорило утробным булькающим голосом. При этом из водорослей, украшающих голову, высунулись змеи и угрожающе зашипели. — А ну цить, — прикрикнуло на них чудовище, резко скосив глаза на непрошенных помощниц. Змеи осеклись и послушно юркнули обратно в прическу.

— Да я вот тут, — умирающим голосом просипело Лихо, при этом покорно беря ракушку из рук речного хозяина.

— Пей, пока не сдох, — опять пробулькал Водяной и раздраженно хлопнул по воде рыбьим хвостом, перевитым ради красоты стеблем лотоса.

Лихо с перепугу одним махом залил себе в пасть всю порцию и закрыл глаза пережидая очередной приступ боли. Водяной присел рядом с ним, внимательно наблюдая за состоянием. И как только почувствовал, что тому стало легче, заговорил:

— Вот скажи мне на милость, дурень треклятущий, ты зачем на людей туман напустил, да поперся к ним со своим противным хайлом? Тебе в лесу еды не хватает? Ты же, чудище одноглазое, со своим даром страху на любую животину невинную нагнать можешь. Да так, что оно и двинуться не посмеет. Ешь-не хочу. Так нет, тебе, паскуднику такому, надо было людей напугать.

— Да я… — попробовал возразить Лихо. Но его снова сковал приступ боли.

— Да знаю, что ты, — незлобно фыркнул Водяной. — Русалки донесли. Жареного мясца тебе захотелось. А не подумал ты своей одноглазой башкой, что вот сейчас они приедут домой, а через седмицу явятся сюда с ватагой копателей, да ещё и железок нагонят. Вот и придется нам опять бежать в глушь лесную с насиженных мест. Я же тебе, ироду окаянному, говорил, раз не можешь своей головой смекать, иди учись. Может, думать научился бы. Так ты нет. Глаз единственный натруждать не хотел. Я вон насколько старше тебя, а и то знахарское дело освоил. А ведь вроде не по чину оно мне. Я и так, как есть, хозяин здесь. Туман напускать ты можешь, пасть свою гнилозубую раззявлять тоже можешь. А как мы теперь это дело исправлять будем?

— Так я же людей и не тронул. Так, слегка туманом прикрыл да эхом пугнул. А так, чтобы человечинки куснуть. Так ни-ни. Чего им сюда опять соваться то?

— Не куснул, — передразнил Водяной и уже серьезно добавил. — Тронуть-то не тронул, а вот любопытство вызвал. А людишкам что надо? Секрет какой выведать да тайну узнать. Их же пиявками не корми, а дай свой нос в чужое болото засунуть.

— Батюшка ты мой, а что же теперяче делать-то, — взвыло Лихо Одноглазое, в одночасье забыв про больной живот. — Стар я на новое место бежать. И воевать не по мне. Я так, по мелочи. Гадость какую сделать исподтишка. Страху нагнать. А так я очень даже безобидный. Придумай что-нибудь. А уж в долгу не останусь.

— Ишь ты, безобидный нашелся. Как пакостить, так впереди русалок бежишь, а как отвечать, так в очередь за раком становишься, — Водяной размахнулся и отвесил леща. Лихо, только виновато голову в плечи вжало. Но хозяин тут-же погладил когтистой лапой по лысой макушке. — Самому не охота по новым затонам шастать. Ладно, выручу я в этот раз тебя. Но как искать запуганных в городе?

— А может, волков-рысунов по следу пустим? Они вмиг найдут.

— Найдут как-же. Люди на машине были. Вон выехали на тракт и канули. Тут серьезнее надо думать, — усмехнулся Водяной, выхватив из воды проплывающую мимо рыбу и засовывая к себе в пасть. Лихо не сводило с него глаз, ожидая, когда задумавшийся хозяин прожует. Он и сам, когда нервничал, жрал как не в себя. Наконец хозяин прочавкал, выплюнул рыбий хвост и промолвил. — Соберешь кикимор, леших и прочую земную шелупонь, да насобираете дурман-травы. А я сварю забытное зелье, и отправлю с ним русалок к водозабору. Они его выльют в питьевую воду.

— Так это же у всех память постирает, — ужаснулось Лихо. — Как бы потом хуже не стало.

— Не боись. Зелье в воде разбавится. Так что просто память притупит, — Водяной почесал за ухом, попутно дав щелбана не вовремя высунувшейся гадюке. — Там у них эта, эпи… пиде. О! Пидемия была. Так что свалят на неё. И нас не тронут. Ползи, убогий, травку собирать.

Лихо поклонилось в пояс Водяному.

— Спасибо, хозяин, за мудрость твою да за заботу. Не даешь ты нечести лесной сгинуть бесследно, безвестно.

— Иди, болезный, — снисходительно махнул рукой Водяной и нырнул в реку.

А Лихо, тяжело вздыхая, поковыляло в сторону видневшейся недалеко опушки.