Серый - оттенок чёрного

Осушив бутыль перед собой, я внимательно посмотрел на Кея. Лицо заместителя, как и всегда, было совершенно пустым. Высшая степень презрения.

- Лейтенант, - язык двигался неохотно, но я старательно его побеждал, - это кто и зачем?

- Пополнение, господин капитан.

Вот ведь гад. Ни один мускул на лице не дрогнул, а сколько яда в голосе!

- И ты притащил их сюда.

Почему-то рука полетела куда дальше рассчитанного лёгкого взмаха, и я едва удержал равновесие на хлипком стуле посреди кабака.

- Так точно. Они прибыли на рассвете и ждали вашего появления в казармах, - Кей помолчал чуть-чуть и едко улыбнулся. - Солнце уже почти село.

Недовольно засопев, я поднялся. Распрямился. В ушах загудело. Криво-косо, но ударил кулаком по груди, вроде даже рядом с сердцем.

- Приветствую на Тарском предгорье. Я ваш новый капитан, Уверих. Остальное расскажет лейтенант.

Покачнулся и почти упал, но ласковые руки подхватили, хоть и с трудом. Не было нужды оборачиваться, чтобы понять - пришла сестра Айла. Теперь меня ждала кроткая, терпеливая, полная скрытого негодования проповедь на час, а то и боле. Но никому другому так не шла белоснежная сутана, и я принял судьбу со смирением.

***

Очнулся я с первыми лучами солнца, назойливо бьющими в глаза. Подскочил, и тут же лёг обратно на узкую кушетку. В качестве наказания Айла устроила меня в келье для юных послушников.

Надо ли говорить, что она оказалась маловата для разменявшего четвёртый десяток капитана стражи?

Из монастыря выскользнул незаметно, благо никакими стенами тот не был окружён - взгорье и само служило неплохой защитой для монахов и монахинь. Вернее, отвесная стена скал, отрезавшая Тарское предгорье от степи кочевников. Казалось бы, десяток миль - и ты ходячая мишень для бушующей орды. Но никто не пересекал эти скалы за долгие столетия.

Ворвавшись в казармы, затребовал у Кея бритву и горячую воду. Металл царапал кожу, местами даже пролилась кровь - но благодаря этому небольшому ритуалу я почувствовал себя живым. Капитан стражи в местах, где даже разбойники ленились вести свой промысел. За пять лет ссылки самое опасное, что пришлось делать - гоняться за овцами да козами, заблудившимися в трёх соснах. Ну, и разок поохотились на волков. Идеально для труса, подобного мне.

Нацепив офицерский плащ, вышел под яркое солнце. Вчерашнее пополнение, которое приводил вчера Кей, выпучило глаза при моём появлении. Ну да, ну да, в кабак я заявился без плаща.

- Капитан, прошу прощения...

Тяжёлый вздох прервал юнца на полуслове. Мало кто выдерживает службу под началом пропойцы, и с нашей заставы люди уходили постоянно. И приходили, повторяя один и тот же вопрос.

- Да, капитанам положен белый плащ. А мне - этот.

Для убедительности потряс перед новичками полинялым куском ткани. Раньше он был иссиня-черным, но теперь стал практически серым.

- Но почему...

- По заслугам. Слишком хорошо бегать умею.

***

Надоело объяснять молокососам, что я стал дважды жертвой собственных способностей. Каждый Говорящий с Духами проходил суровое обучение в имперской академии, и по окончании не мог иметь звания ниже капитана. Таким образом мне была уготована роль под этим небом. Вот только у каждого Говорящего своя способность или даже несколько. Я, например, слабак с одной-единственной, благодаря которой в моём нагрудном кармане поселилась фляга с бренди, а ноги то и дело несли меня в кабак. В былые времена они же уносили меня с поля боя. После четвертого побега получил бумагу, обязывающую нерадивого капитана возглавить заставу, для которой и лейтенант был высоким званием. И сменить свой плащ, дабы покрыть себя позором не только поступками, но и наяву.

Думалось мне тогда, что духи отстанут, прекратят изводить свою жертву. Но и здесь, в самой глубокой глуши империи, они в любой момент могли нашептать, показать видение. А главное - внушить все ощущения, которые вскоре я испытаю. Говорили они только об одном - как я умру. Во всех подробностях, смакуя и будто наслаждаясь. А я бежал. Уклонялся от обязанностей, запирался в кабинете, тонул на дне бутыли. Лишь бы не оказаться на дорожке, которую подготовили высшие силы.

Как уже говорил, трус. Жалкий трусишка, желающий жить.

Обычно это работало, но не теперь. Одна и та же история в разных тонах. Кривой клинок кочевника, вспарывающий мой живот. Я даже в деталях запомнил облик варвара, от кожаных штанин до нелепой красной шапочки.

- Капитан, - Кей, раньше бывший командиром заставы, подскочил с кипой бумаг.

- Подпиши от моего имени, - устало отмахнулся. Сейчас бы окунуться в горный ручей, изгнать из себя усталость и грязь мыслей.

- Сестра Айла просила о помощи в сопровождении.

Кажется, за вчерашний проступок я буду расплачиваться ещё долго.

***

Не ведаю, какими способностями обладала Айла, но эту хрупкую девчушку в белоснежных одеяниях слушались беспрекословно все - от стайки ребятишек до старого помятого пса в моём лице. Это была далеко не первая наша прогулка выше по горам - сестра вместе с детьми собирала травы и шишки, пока я, обременённый мечом и тяжёлым щитом, посиживал то под одной сосенкой, то под другой. Кей подшучивал над особым интересом со стороны Айлы, но я лишь отрыкивался. Капитан, недостойный белизны даже за спиной, и монахиня? Оптимист умер во мне задолго до нашей встречи.

Скрип деревьев, хохот ребятишек и окрики их надзирательницы. Трель пустельги и попытки кукушки завести свой приговор. Любой бы задремал от такой музыки.

Холодный пот прошиб всё моё тело. Пустельга осталась в кошмарах, от которых я бежал. Но вот трель зазвенела вновь, да не одна.

- Ко мне, - тихим рыком позвал Айлу и детей.

Пока они мешкались, закрепил щит покрепче, вынул меч. Трус трусом, но за оружием и доспехами я ухаживал должным образом.

Монахиня едва успела подойти ко мне, когда из-под деревьев вынырнули первые тени. Низкорослые, с кривыми ногами и мечами. Предвестники крови и боли, готовых захлестнуть предгорья.

Если побегу сейчас, успею зажечь сигнальный огонь. Айла и дети представляли ценную добычу - жадный блеск степных глаз рассказал мне достаточно.

Трус, долбаный трус.

А потом я узрел смешную красную шапочку, и ощутил ледяной покой.

Хватит с меня. Меч едва заметно задрожал, но я лишь крепче его сжал.

- Бегите. Прикажите Кею зажечь огонь.

Айла молча кивнула и бросилась к перепуганным подопечным, подхватила двоих младших детей на руки. За тишину я был благодарен - как и за влагу в её глазах.

А я пошёл вперёд, навстречу насмешкам и бряцанью мечей. Запели луки, но стрелков ждала неудача - стрелы лишь скользнули по щиту. Ценная добыча уже скрылась за деревьями, и кочевники решили выместить раздражение на мне. Ринулись на меня всей гурьбой, мешаясь и отвлекая друг друга.

Глупцы.

Духи сказали своё слово.

Нападавшие откатились лишь когда третий из них пал на землю, разрубленный клинком товарища. Лезвие отскочило от моего шлема прямо ему в лицо. Но я не собирался давать им передышки и подставляться под стрелы. Удар, укол. Крики и кровь. Всё это время я держался как можно дальше от красной шапочки, но как в этом нелепом танце догадаться, чего боится сумасшедший капитан? Особенно если он хохочет во весь рот, выпуская яд страха, скопившийся за десятилетия.

Дюжина на одного. Семеро. Четверо.

Исход, который никто из моих дорогих гостей не мог себе представить. Но не им суждено было меня убить.

Когда мы остались один на один, я уже не смеялся. Сил не было. Пот и кровь залили глаза, рука со щитом безвольно повисла, словно тряпка за спиной.

Славный конец.

Завизжав, степняк ринулся вперёд, замахиваясь для нелепого удара. Будь у меня силы, отбил бы. Я и ударил. Слишком медленно, слишком поздно. Кривая сталь вошла мне в живот, обрекая на мучительную смерть. Но дурацкий удар вышел моему палачу боком - не успев вытащить клинок, он получил добрых три дюйма железа в глаз. Говорят, это вредно для здоровья.

Оставшись в одиночестве, я только и мог, что харкать кровью. Наконец-то духи оставят меня в покое.

***

По всему предгорью расцвела вереница костров, сообщая о невозможном. Армии выступили в поход, чтобы отбросить врага обратно за скалы.

Но для небольшой заставы у монастыря имел значение только огонь, загорающийся под телом, завёрнутым в белый саван. Никто не мог поверить количеству ран, с которыми сражался капитан. Или что его считали трусом.

С той поры сестра Айла носила только чёрное.