Время желаний

(-6 баллов за превышение объема. Администрация)

Яна не любила купаться. Во-первых, потому что плохо плавала, во-вторых – стеснялась своего купальника и, собственно, того, на что его одевают. Умом-то она понимала, что каждый подросток стесняется своего тела, за исключением, наверное, тех, для кого ходить полуголым – совершенно обычное занятие. Она в таком виде ходила редко и поделать с собой ничего не могла.

Конечно, для того, кто всю жизнь прожил в приморском городке, это может показаться странным, но, с другой стороны – даже если у тебя море под боком, то что с того? Балтика холодная, своенравная; это обгореть на солнце проще простого, а окунуться – да ну, одна морока с этим купанием!

Она сердито ковырнула гальку, подобрала камушек. Хотелось зашвырнуть его в воду, но нечаянно попасть в голову Руте было бы неприятно. Яна вздохнула и кинула камушек поближе, к самой линии прибоя. Рута купалась с удовольствием, с радостью, как делала, наверное, почти всё в этой жизни. Она плавала вдоль берега, плавно вскидывала руки, ныряла, неожиданно пропадая в одном месте и появляясь в другом, фыркала, смеялась и махала Яне рукой. Та махала ей в ответ и тихонько завидовала.

Когда Рута вышла на берег, счастливо улыбаясь и отжимая мокрые волосы, Яна всё ещё сидела и дулась. Рута завернулась в большое полотенце и весело подмигнула.

- Вода сегодня чудесная!

- Поздравляю! – притворно сердито буркнула Яна.

- А почему кое-кто не купается?

- Потому что не хочет.

Рута вздохнула.

- Безобразие. Ну как так, не понимаю…

Разговор этот продолжался у них уже давно. Они любили проводить время на пляже, особенно вот так, вечером, на закате, когда море тихое и спокойное, когда солнце, хорошенько прожарив всех желающих и неосторожных, уходит за горизонт, и на мир понемногу опускается краткое время сумерек. Ни день, ни ночь, но что-то совершенно особенное, редкое, ценное. Граница. Сумерки мало кто замечает и ещё меньше тех, кто их ценит. И Яна, и Рута сумерки любили.

- Конечно, я тебя не уговариваю, но…

За спиной послышался шорох гальки, Яна обернулась – и радостно потянулась назад, как тонкое деревце на ветру. Темноволосый парень, улыбаясь, шёл к ним.

- Глеб!

- Привет! Я опасался, что вы уже ушли…

Он сбросил с плеча полотняную сумку; сел рядом. Рута обняла его за плечо, и Яна поймала и пожала пальцы. Глеб был старше её на три года и младше Руты на … здесь она даже и не знала. В общем, неважно. Летние знакомства лёгкие; никого из них не беспокоило, что ещё месяц назад они и понятия не имели друг о друге, что Глеб недавно приехал из другого города, а где обитала и ночевала Рута не знал вообще никто.

- Кстати! - Рута покосилась на Яну и совершенно невинным голосом сказала. - Давно хотела спросить… Глеб, а ты чего не купаешься?

- Я? Не знаю. Компании, наверно, нет. Или привычки.

- Как это нет компании? А мы?

- Э-э-э… - Он посмотрел на Яну. – В общем, да, давайте купаться. Это же всё зависит от привычки. И от подготовки, настроя. Понимаешь, в моей семье как-то не было традиции ходить купаться. Так, в школе научили немного плавать, в бассейне, а вот чтобы самим на море… но я не против.

Яна нахмурилась.

- Это понятно, что ты не против, а вот за что ты за? Чего ты сам хочешь?

- Естественно, он хочет быть здоровым, красивым и весёлым, - вставила Рута. – И ещё богатым, но это опционально.

«… и любимым» - подумала Яна, не сказав ничего вслух.

- Чего я хочу? – растерялся Глеб. – Ну, в принципе, да… здоровым и… богатым.

- Нет. – Яна мотнула головой и ткнула пальцем вверх. – Вот если сейчас упадёт звезда, у тебя будет что загадать? Прям сходу? Я не прошу сейчас рассказывать всем о своём желании, но оно у тебя есть? Своё собственное?

Глеб грустно посмотрел на небо, вздохнул.

- Есть, конечно. Только сейчас не упадёт. До августовских Персеид ещё месяц, а вероятность…

- Ты зануда, - сообщила ему Яна, и Глеб виновато кивнул головой. – Я тебя спрашиваю, хочешь ты купаться или нет, а ты…

- Ну слушай, хочу!

- Завтра? – вкрадчиво спросила Рута.

- Завтра! – Глеб выпрямился и хлопнул руками по коленям. – Давайте все завтра купаться! Это будет здорово! А, Ян? Будешь?

- Буду! – она показала ему язык и отвернулась. Море ласково шуршало и улыбалось.

Купальник, конечно, влез с трудом. В прошлом году его купили немного «на вырост», но, похоже, этот рубеж она проскочила быстро и незаметно. Яна крутилась перед зеркалом и так и сяк, поправляя лямки, пытаясь разглядеть себя анфас и в профиль, расправляя плечи и втягивая живот. Нет, если выпрямиться… Она поставила одну ногу впереди другой, развернула плечи и подняла подбородок. Может ещё и ничего. Глеб же не будет смеяться, он хороший. Она ещё раз посмотрела в зеркало, выпятила грудь и погладила себя по бокам. Вздохнула. Смеяться-то он не будет, а что подумает… Конечно, ей бы хотелось и грудь побольше, и талию поровнее… и много чего ещё. Раздеться друг перед другом означало перейти ещё одну невидимую границу в их отношениях, ещё больше открыться, показать, что доверяешь и рассчитываешь на доверие, что хочешь быть такой с ним – а не просто иногда держать за руку, сидеть близко-близко и, при случае, обнимать как большого плюшевого мишку. Она и хотела, и боялась подходить к этим границам – пусть даже и зная, что их очень и очень много впереди. Но всё равно – переступать их было страшно. Девочка в зеркале тоже боялась, но, пожалуй, была готова попробовать. Яна немножко улыбнулась ей и решила, что, наверно, стоит надеть купальник заранее. А пригодится он или нет – там видно будет.

Собрать пляжную сумку оказалось несложно, но вопросов возникало всё больше и больше. Полотенце, трусы, топик… пакет для мокрого? Тапочки? Крем от солнца? Хорошо хоть его не надо! Каждый час, приближавший её к вечеру, добавлял жара в кипящий котёл паники. Как она будет переодеваться в сухое? А если она разучилась плавать? А что делать, если… С каждым новым вопросом её трясло всё больше, а время тянулось ужасно медленно.

А вдруг на море вообще шторм?

Когда солнце закатилось за крыши, она взяла сумку и вышла из дома.

Никакого шторма так и не случилось. Глеб, как всегда, что-то рисовал в блокноте, сидя на рыжем махровом полотенце. Метрах в десяти от него расположилась большая компания – мужчины и женщины, шумные дети, мелкая тявкающая собачонка. Чем ближе подходила Яна, тем больше у неё портилось настроение. Она остановилась рядом с Глебом; поправила сумку на плече.

- Привет.

Он мимолётно оглянулся.

- Привет…

- Давно ждёшь?

- Не очень. Рута забегала на минутку, просила тебя обнять и сказала, что её не будет. У неё там какие-то дела.

Она уныло кивнула. От компании потянуло сигаретным дымом, кто-то заржал, как конь, и Яна с досадой поморщилась.

- Слушай, пойдём отсюда.

- Хорошо. А куда?

- Да не знаю, всё равно. Туда…

Они медленно шли по пляжу. Солнце опускалось всё ниже и ниже, подкрашивая редкие облака нежными акварельными цветами. Волна привычно шелестела, накатываясь на берег то сильнее, то тише. Яна подобрала какую-то странную пластмассовую штуку – то ли крючок, то ли обломок крепления, и теперь вертела загогулину в пальцах, разглядывая пляж, море, собирающихся и уходящих людей. Глеб молча шёл рядом.

- А в августе правда будет звездопад?

- Угу. Метеорный поток Персеиды. В августе Земля проходит через хвост кометы, там куча пыли, обломков… Вот они и сгорают, как маленькие звездочки.

Яна усмехнулась.

- Наверно, можно загадать массу желаний. Целый список!

- Ну да. Хорошая идея. А то мало ли, ляпнешь чего не то.

Яна ехидно покосилась на него.

- Что значит не то? Быстрые желания самые сокровенные, самые важные! Значит, ты этого так сильно хочешь, что оно прям вертится на языке!

- Ну, не знаю. С одной стороны, да, но с другой… Понимаешь, люди очень часто хотят слишком разного. Ну я не знаю… хорошей работы и вечного отдыха… иметь толпу фанатов и жить спокойной жизнью… селёдки и кофе…

- Фу…

- Да. И с точки зрения вселенной – как сказала бы Рута – короче, того, кто там исполняет желания, это всё не сработает. Просто по логике - не получишь ни того, ни другого. В том же самом программировании всегда было правило последовательности: команда – исполнение, запрос – реакция. Одна команда в один момент времени. Сначала – работа, потом – отдых. Единица и ноль, встреча и расставание, удовольствие…

«… и боль…» - мысленно закончила Яна.

- Нельзя одновременно желать противоположного. Это неверный запрос, отказ системы. Всегда приходится выбирать, что для тебя важнее, чего ты хочешь именно сейчас.

Яна вздохнула, и Глеб слегка обнял её.

- Так устроен мир. И никогда не знаешь, исполнится твоё желание или нет. Можно только надеяться.

Они понемногу дошли до конца пляжа. Дальше к берегу всё ближе подступали сосны, мягким тенистым ковром колыхалась трава. Яна посмотрела в темнеющее небо – не мелькнёт ли там звёздочка её желания? Нет, не видно… Она сжала в руке хитрую загогулину и, глядя под ноги, негромко сказала: - А кто-то хотел купаться…

- Э-э-э… - Неуверенно откликнулся Глеб. – Так, наверно, поздно уже?

Яна лукаво задрала нос.

- Или кто-то тут трусишка, заячий хвост?

- Кто, я?

- А кто, я что ли? Кто последний залезет в воду – тот заяц-трусохвост!!!

Глеб растерянно открыл рот, и Яна, смеясь, бросила сумку на землю, наклонилась, расстёгивая ремешки сандалий. Скинула их, выпрямилась, увидела, как Глеб тянет через голову свою рубашку-поло, и, прыгая на одной ноге, сняла шорты, азартно стащила футболку и погрозила ему, только избавившемуся от кроссовок, разлетевшихся в разные стороны: - Я первая, я первая!

И побежала к воде.

С шумом расплёскивая прохладную волну, зашла в море – по щиколотку, по колено, слегка задохнувшись от нахлынувших ощущений. Камушки нежно покалывали подошвы, волна подобралась и покачнула её, Яна обернулась, продолжая идти спиной – Глеб, радостный, шёл следом. Она засмеялась, гладя море руками, касаясь его пальчиками, словно щенка, который норовит подпрыгнуть и облизать тебя всю – куда только дотянется. Прошла ещё несколько шагов, всплёскивая воду, море добралось до бёдер… она на мгновение остановилась, глубоко вдохнула, присела – и поплыла. Море подхватило и обняло её, ласково касаясь каждой клеточки кожи, каждого переживания, каждой беспокойной мысли. Яна развела руки, оттолкнулась ногами, как лягушка – нет, не разучилась! Волна мягко качала её, где-то рядом был слышен Глеб, его голос, плеск воды. Высоко над ними было огромное небо, и облака, и, ещё выше, первая маленькая звёздочка.

- Ну как, хорошо?

Она плавно развернулась, загребая в сторону, находя глазами знакомое лицо.

- Да! Хо-ро-шо!!!

Он рассмеялся, окунулся и вынырнул, откинул со лба мокрые волосы.

- Ну замечательно.

Лег на бок и поплыл, медленно, словно кит, неторопливо вскидывая руки и поворачиваясь в воде. Яна фыркнула; волна плеснула в щёку, попала в рот. Она поискала глазами берег, и поплыла к нему, старательно разводя руки и сохраняя дыхание, вдыхая носом и тщательно выдыхая через рот. С непривычки затекла шея и руки всё норовили отчебучить что-то своё; она старательно разводила их, собирала под грудью, вытягивала «лодочкой» вперёд – и снова, и снова. Вот, кажется, уже мелко. Она подтянула колени к груди, раскинула руки и встала, нащупав дно. Воды здесь оказалось примерно по грудь. Волна качала её вперёд–назад. Она обернулась к морю, нашла Глеба. Он плыл неподалёку – одинокий белый кит. Яна постояла немного, расслабила руки, набрала в ладошки воды и умылась, вдохнув запах моря, становясь ещё немножко ближе к нему. Ещё раз присела и побултыхалась в воде, всплёскивая волну и подкидывая капли в небо. Покружилась, слегка отталкиваясь от дна. Подумала про себя: – «Ну вот ты и купаешься». Наверное, это действительно было хорошо – и приятно, и почти спокойно, и море ласковое и безопасное – почти. Она покружилась ещё, отталкиваясь от дна и переплывая на другое место в два-три гребка. Погладила себя по бокам, плечам и груди, впитывая это ощущение огромной и прохладной воды, сливаясь с ней; подняла голову и потянулась к небу, поднимаясь на кончиках пальцев и вся вытянувшись в струнку, в летящую вверх рыбу-птицу – и снова упала вниз, в воду, возвращаясь к родной стихии. Глеб неторопливо подплыл и встал рядом, улыбаясь.

Он был выше её сантиметров на тридцать, и там, где вода была ей по грудь, ему было по пояс. Яна смотрела на его плечи, руки, грудь, слегка блестевшую от воды кожу, такую же незагорелую, как у неё, на доброе знакомое лицо, бывшее так рядом, так близко, и думала, какими же мелкими и неважными были её утренние переживания. Человек не меняется, есть ли на нём футболка или нет, стоите вы рядом в море или сидите за столиком кафе – ты просто веришь ему или нет. А все эти границы – их можно, конечно, придумать и нарисовать, но…

- Поплыли? – спросил Глеб, и она счастливо кивнула. Развернулась к морю, присела, оттолкнулась и потянулась вперёд. Никогда ещё в её жизни не было этого момента; она только чувствовала его, принимая как огромный, хлынувший ниоткуда поток ощущений, потерявшись в воде, в пространстве, в теле. Она только чувствовала, что где-то рядом Глеб, двигалась, отпустив разум и доверившись инстинктам, древним, наверно, как сама Земля, как праматерь Ева, как человеческий род. Она просто жила, вне времени, возвращаясь к себе и открывая себя, и это было хорошо.

Волна плеснула в лицо; попала в нос. Яна фыркнула, движения её сбились, и она потеряла ритм. Растерянно оглянулась – тьма вокруг казалась почти целой, сплошной; вода неудержимо тянула вниз. Она закрутила головой, погружаясь; на берегу слабо светились огоньки фонарей – но так далеко! В надежде дотянуться до дна хоть пальчиком она вытянулась в струнку, забултыхалась…

Дна не было.

Она встряхнула головой, оттолкнулась руками и ногами, вынырнула на поверхность, отфыркиваясь и кашляя. Вода попала в глаза; она вслепую молотила руками, пытаясь дышать, кричать, понять что-нибудь и перестать, наконец, тонуть!

- Тише, стой, перестань!

Голос Глеба пробился сквозь хаос. Она задела рукой что-то скользкое, потянулась туда. Он оказался совсем рядом, единственная опора в этом нетвердом мире. Обнял её рукой, прокричал в самое ухо: - Успокойся, всё хорошо! Всё хорошо! Ничего не делай, только дыши! Просто дыши!

Дышать оказалось не очень сложно. Только вдох и выдох, вдох и выдох, вдох и… Словно русалку сетью, её тащили на берег, и Яна постепенно успокоила свои руки и ноги, упросила их лежать смирно и ничего-ничего не делать. Небо качалось серое и бездонное. Потом она почувствовала, как рука, обнимавшая её, исчезла, и её, словно куклу, подхватили подмышки и поставили в воде столбиком. Перед глазами возникло лицо Глеба – уставшее, встревоженное, запыхавшееся. Яна поболталась в воде, словно рыба, выдохнула: - Ты стоишь?

- Да.

Она потянулась вперёд и обняла его руками и ногами, вцепившись, как в самое дорогое существо на свете, прижавшись всем телом и прислонив голову к его голове, как глупый, едва не утонувший котёнок. Море неспешно качало их, и Глеб легонько гладил её по спине. Через некоторое время она негромко сказала ему на ухо: - Отнеси меня на берег.

Он мотнул головой, что-то буркнул. Она слегка отстранилась: - Отнесёшь?

- Н-нет. Не надо.

- Ты хочешь, чтобы я сама доплыла?

- Нет.

Голос его был мягким и убедительным.

- Полежи на воде. Иначе будешь бояться плавать. Полежи, расслабься. Море тебя принимает, доверяй ему. Всё хорошо, я рядом.

Яна разомкнула объятья и почувствовала, как его рука скользнула вниз, под попу, как Глеб отодвинулся и потянул её вверх. Она раскинула руки и закрыла глаза, расслабилась, опустив голову и слушая шум волн. Там, в глубине её, ничего не имело значения; только таяли и растворялись страхи, оставляя за собой серую пену сказанных и несказанных слов.