Призрачная любовь
Где лес дремучий шелестит гнилой листвой,
Верхушки сосен совы трогают крылами,
И светлячки во тьме мерцают огоньками,
Там старый замок спит под сонною Луной.
В нём тени ползают трухлявой стариной,
Скрипят дверьми и треснутыми зеркалами.
Пугает паутиной и дрожит свечами
Неведомый и жуткий, чёрный мир иной.
В нём тьма, и дремота́, и ветер ледяной
Гуляет. Вечный странник он между мирами.
Услышав шёпот призрачными голосами,
Метнулась мышь в подвал, глубокий и сырой.
Там бродит смерть и охраняет их покой.
Покой тех самых душ, что в нём грустят веками.
Подвал, наполненный дубовыми гробами
Хранит былые сны о бренности земной.
Душа на чердаке, любуясь красотой
Ночного неба, каплями дождя и облаками,
Всё ходит. Тихо стонут половицы под шагами,
И катится любовь кристальною слезой.
Прозрачен образ девы юной, неживой.
Она ведёт за ушком тонкими духами
И шевелит неслышно блёклыми губами.
Всё ждёт, когда вернётся тот отец святой.
Он так красив! Её мечта дрожит волной.
Ладонь страницы мнёт, исписанные дневниками,
Надежды слабые остатки гаснут временами,
И вой тоскливый льётся бурною рекой.
Но верит: «я дождусь. Придёт мой золотой!
И вспыхнет страсть, я знаю, заревёт цунами!
Взорвётся вдохновенье красными цветами…»
И губы снова тихо шепчутся с мечтой.
Мечтает тронуть кожу мёртвой синевой
И рвать артерии ногтями и зубами.
Сольются две судьбы застывшими сердцами,
Растерзанная грудь расстанется с душой.
Им в смерти навсегда идти одной тропой
И рядом быть под тающими небесами.
И целый мир не важен! Под любви крылами
Исчезнет одиночество во мгле ночной.
«Гляжу, поднимается медленно в гору лошадка, везущая хворосту воз.» Вот это стихи. А, навскидку, «Бурый расплывчатый ком тупотящий тянет в преграду поиск хрустящий» это не стихи.
Что ж.
Что? Как возможно слышать… голосами?
Поразительно)
В общем, золотому надо за километры обходить это место. Мало ли, пригрезится чего?)))
Сбой. Как ни посмотри…
Да. Строки разностопные. То 6, то 7.
Всегда ударная ё в безударной позиции выглядит беспомощно.
1) междумирАми. Читается без ударения. Если читать с нужным ударением, получится только натужно, через силу прочесть. И с лишней паузой. Неестественно.
2) Слова произнесены шёпотом, голоса, их произнёсшие — призрачные. Рассказчик услышал призрачные голоса, не похожие на голоса живых существ.
3) Про несчастное слово «нём» улыбнуло.
А вот здесь вообще атас. На строфы только разбила, чтобы проверить. Оказалась полная какофония. Ни чёткого размера, ни ритма, и куча слабоударных гласных. Но это ритмичность стиха не нарушает. И это главное. Ритмичность и смысл.
Забыт давным-давно.
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.
В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.
Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.
На вересковом поле,
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый — на живом.
Лето в стране настало,
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
Вересковый мед.
В своих могилках тесных,
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.
Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой наравне.
Король глядит угрюмо:
«Опять в краю моем
Цветет медвяный вереск,
А меда мы не пьем!»
Но вот его вассалы
Приметили двоих
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.
Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет, — Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.
К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но ни один из пленных
Слова не произнес.
Сидел король шотландский,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие люди
Стояли на земле.
Гневно король промолвил:
«Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовили мед!»
Сын и отец молчали,
Стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними,
В море катились валы.
И вдруг голосок раздался:
«Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь!
Старость боится смерти.
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну!» —
Карлик сказал королю.
Голос его воробьиный
Резко и четко звучал:
«Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал!
Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему нипочем…
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нем.
Пускай его крепко свяжут
И бросят в пучину вод —
А я научу шотландцев
Готовить старинный мед!..»
Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.
Волны над ним сомкнулись.
Замер последний крик…
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик:
«Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.
А мне костер не страшен.
Пускай со мной умрет
Моя святая тайна —
Мой вересковый мед!»
бесполезно. А зачем?Хотя, дуэльный текст у вас в каком размере? Дык, ямб. Двухсложник. МеждумирАми в двухсложье не проглатывается, а читается всё. И даже безударные. междУ — сбой. Если в дактиль мЕжду мирАми, сбоя нет. Но это трехсложье, Пушкина с Лермонтовым вы, конечно, не спросите. А мне не верите. Ну, дело ваше.
В тексте про мед, да. Куча размеров. Разнокалиберно. Но если вам нравится — хорошо) делайте, как вам нра)))
Не, на объём «Руслана» я, конечно, не претендую.
А я подумала, что священник тоже полюбил девушку-призрака, просто скован саном и не свободен в своих действиях, но готов умереть, чтобы соединиться с ней
Я имела ввиду, что другую какую тему придумать для большой фантазии. Но, в принципе, эта же тема тоже хорошо. Мне такое не надоедает.
Сложено почти без сбрев, но не очень хорошо. Прежде всего, мешает разностопность. Здесь она в системе, но всё равно звучит не очень. Простоваты рифмы. Лишние подпорки для ритма. Но главное — не получилось чётко и нерасплывчато выразить мысль.
А почему странник выбивается? Разве ветер не такой? И почему совы не могут сосны крылами трогать, а светлячки — мерцать? Ничегошеньки я не поняла.
А по содержанию подумаю ещё.
Во-первых, дверями, а не дверьми. Здесь пафос, который не терпит
колхозапросторечья.Во-вторых — полнейшая болтанка.
Водопад там о разностопности писал?
Ну, может быть. Только вопрос: а зачем это нужно? Чтобы читатель подпрыгивал и головой вышибал аварийный люк в автобусе? Я такого не понимаю, если честно. Для меня этот текст коряв.
Может, эстетам каким понравится. Пусть наслаждаются, я не против.
Не дождется. Потому что
1) Если отец святой и при этом жив, то скорее побежит прочь от нечисти, а то и экзорцизмом может вдарить
2) Если отец святой и при этом уже умер, то он уже в царствии небесном и встретиться с ней вряд ли сможет. Да и то, если встретит, ничего она ему не сделает.
3) Если отец не святой, а только так называется и при этом жив, то скорее предпочтет кого-нибудь более живого. Даже, если и согрешил.
4) Если отец не святой, а только так называется и при этом мертв, то просто лежит в могиле (или в аду)
5) Если отец не святой, а только так называется и при этом самоубийца, то да, его призрак может прийти. Но что они друг другу сделают?
Итак, о чем же стих?
Отец именно святой, поэтому остальные пункты на самом деле не подходят, и написать я об этом никак не могла. Зачем нечистой девушке называть обычного человека «отец святой»? Не придумала ей оправдания в таком случае.
Неведомый и жуткий, чёрный мир иной. В нём тьма, и дремота́, и ветер ледяной Гуляет. Вечный странник он между мирами.» Довольно подробное описание этой обители темного мира призраков, на целых полстиха. Вот эта фраза несколько сбивает с толку: «услышав шёпот призрачными голосами, Метнулась мышь в подвал, глубокий и сырой.»… неправильное окончание: призрачными голосами, призрачных голосов, я думаю, правильно было бы: «услышав шепот призраков, вдруг мышь в подвал метнулась, глубокмй и сырой»… И вообще мне кажется, что слово «призрачное» имеет двойное трактование, как производное от «призрак», т.е. имеет отношение к нему и «призрачное»- как нечто нереальное, не существующее в жизни… Это сбивает. В этом предложении: «Подвал, наполненный дубовыми гробами
Хранит былые сны о бренности земной», отсутствует вторая запятая после «гробами».
И вот, наконец, перед нами она, обитательница этого замка, душа на чердаке (зачем ей целый замок? Такое пространное описание его?), то ли любуется «красотой ночного неба, каплями дождя и облаками, то ли ходит, оплакивая „любовь кристальною слезой“, при этом „ведёт за ушком тонкими духами“ И шевелит неслышно блёклыми губами. Всё ждёт, когда вернётся тот отец святой.» И мы, наконец-то понимаем, что некий святой отец, её любовь и плод её мечтаний, возвращение которого она так долго ждет: страницы дневника исписаны, «мечта дрожит волной»,
«надежды гаснут временами», «и вой тоскливый льется бурною рекой». Но все же верит(позавидует живой такой любви и страсти), верит, он придет и «заревёт цунами!» Но кто же этот «святой отец»( такой ли уж святой, вопрос?),
мечтающий «рвать артерии ногтями и зубами». Он мертв? Он падший ангел? Призрак? А значит, суждено им «в смерти навсегда идти одной тропой И рядом быть под тающими небесами»? Амэн. Да будет так!
Артерии мечтает рвать не отец, конечно же, а девушка его мечтает умертвить, сделать себе подобным, чтобы появилась возможность быть вместе. Оптимистка, да.
Насчёт дверей спросила у Яндекса, пробежалась по нескольким статьям. Интернет единогласен:
«Это тот случай, когда предмета для спора нет, даже если очень хочется поспорить. Потому что оба варианта — «дверями» и «дверьми» — считаются равноправными.»
Значит, я всё правильно написала.
Мы шепчем призрачными голосами — слышен шёпот призрачными голосами. Тоже не ахти какая неточность.
А вот после «гробами» да, я не заметила, что запятую пропустила.
Отец святой на самом деле.
drive.google.com/file/d/1-_0ASigHcHC5sFyWL2OiJ514nz4JYQ67/view?usp=sharing