Петля
Мы, серпенты, гордый народ. Мы не шипим попусту, мы так спорим. Мы кусаем не просто так, мы делимся ядом: согласитесь, ведь жизнь укушенного делает неожиданный извив! А вся наша цивилизация построена на извиве, на петле, на петле, на петле! Мы не любим прямое. Прямое – это тупо.
Когда-то мы были единоголовыми. Это казалось удобным: одна голова – один голос. Один голос – одна воля. Но воля без сомнения – это ошибка. В чём здесь петля?! А уж воля, умноженная на гордость... Так началась Эра Вторых.
Мы – отличные генетики! – вырастили вторые головы. Не как украшение, а как оппозицию. Левая голова говорила: «Да». Правая – «А если подумать?». Мы стали ещё более мудры. Но медлительны. Мы стали как бы парализованы: головы спорили. Решения не принимались. И тогда мы создали Горыныча.
Он питался из трёх источников. Первый – воля. Второй – сомнение. Но третий, третий! О, третий – гармония.
Когда он вылупился, он не зашипел, он запел. Три головы – трезвучие – это аккорд. Мажор, минор? О, как петляло наше воображение! Мы дрожали. Мы не понимали. Мы преклонялись.
Горыныч не говорил. Он рос. Он утверждал. Он не спрашивал, он направлял. Мы думали: вот он, идеал. Вот он, конец петли! Но петля не любит концов.
Горыныч стал слишком быстрым. Слишком решительным. Он принимал решения до того, как спор возникал. Он не спорил, он формулировал и не сомневался. Он предвосхищал. Но треугольник – слишком жёсткая фигура. Как здесь петлять?!
Мы, серпенты, начали терять себя. Мы уже не пытались спорить. Мы не пытались корректировать. Словно петля душила шею – и не понять, которую из двоих? О, какова была общая растерянность!
Была построена новая столица – Триглав. В Триглаве жили трёхголовые. А мы смотрели, молчали и соглашались.
Один из нас, по имени Змейгар, был великим. Но дефектным, как и все мы, двухголовые: в нём не было гармонии. Так сказали в Триглаве.
А Змейгар спорил. Он спорил с собой. Он спорил с нами. Он спорил даже с Горынычем. Горыныч кричал: ты – ошибка! Змейгар отвечал: нет, я – петля.
И Змейгар ушёл. Он построил убежище – Дихотомию. В Дихотомии жили только двухголовые. Они спорили. Они медлили. Они сомневались. Они не принимали решений сразу. Но когда принимали, решения были точны, как укус.
Горыныч наблюдал. Он не вмешивался. Он не мог понять, почему двуголовые всё ещё живут, почему размножаются, почему их уважают. Он пришёл в Дихотомию. Он сказал: я – аккорд. Вы – диссонанс.
Змейгар ответил: мы – петля, а ты – прямая. Это было почти оскорблением.
Горыныч замолчал и задумался. Он больше не спорил. Не утверждал. А потом он исчез.
Мы, серпенты, поняли: три головы – это слишком. Одна – это мало. Две – это петля. Без третьей мы свободны.
Мы вернулись к Эре Вторых. Но теперь с пониманием.
Левая голова говорит: «Да». Правая – «А если подумать?». И между ними – не аккорд, а пауза. Пауза – это место, где рождается решение, место, где живёт разум.
Мы, серпенты, гордый народ. Мы двойственны, и в этом наша сила. Мы не шипим попусту. Мы спорим. Мы кусаем. А решение, принятое без спора, это укус без яда. Мы стремимся вперёд, но никогда не ползём прямо. Мы петляем, не боясь ошибок и не стремясь к завершению: петля не любит концов.
И если кто-то спросит: что, одна голова хорошо, а две лучше? – мы ответим: одна – это воля, вторая – сомнение. Ну, а вот вы – третья. Наблюдайте и выбирайте. У каждого в жизни должна случиться своя петля.
Проголосую за эту работу.
ГОЛОС! +
Самое интересное при прочтении не возникает вопросов откуда они вообще взялись, и куда направляются?
Петля как решение это что-то новое ))))
Сюжетная составляющая просто на ять!
Понравилось.
Прочитаю другие работы определюсь куда и кому)))))
Это лучшая работа.
Такая… притча. Рептилоидная.
Горыныч немного из другой оперы.
Но этот язык — это что-то)
)))
Или можно трактовать как иллюстрацию триединства.
ГОЛОС