Свет далёких огней

Хотел бы я знать, зачем звёзды светятся…

Наверное, затем, чтобы рано или поздно

Каждый мог вновь отыскать свою.

(с) Антуан де Сент -Экзюпери «Маленький принц».

Молли никак не ложилась спать. Она весело смеялась и крошечными пальцами ловила мотыльков, чтобы те ненароком не обожглись и не умерли по собственной глупости: ей очень не нравилось, когда они умирали — такие красивые и хрупкие. Девочка выпускала бабочек на свободу, став на кровати на носочки перед узенькой форточкой. Иногда на руках оставались крошки сероватой пыльцы с крыльев — так это и есть звёздная пыль? Молли была ещё маленькой — и целый мир был для неё чудом. Особенно вечером, когда так красиво загорается в городе миллион огоньков, и собственная настольная лампа, а ещё любимые звёздочки на потолке, и, конечно, когда прилетают мотыльки. Их она любила особенно.

— Наверное, когда я вырасту, то стану выращивать бабочек, — говорит малышка маме и та кивает, улыбаясь.

— Что угодно, солнце, лишь бы ты была счастлива.

У Молли хорошая мама: добрая с тёплыми нежными руками, где так уютно порой засыпать. Вот только переживает слишком, по больницам таскает зачем-то и потом обычно вымучено улыбается... Молли кажется, что мама берет её руку уж слишком бережно, будто боясь навредить, как сама девочка ловит бабочек.

— Почему, ты смотришь на меня так, мама?

— О чем ты, солнце?

Может, все родители такие? Тревога не держится долго, ведь вечером они пойдут в парк развлечений, а потом почитают сказку, а ещё она снова будет играть со своими маленькими крылатыми друзьями.

— Ты опять не в постели? Поздно уже, не трать понапрасну силы — мама обнимает и целует её на ночь и нежно гладит по длинным светлым волосам.

Ну как же напрасно, — думает Молли, — сегодня я спасла четверых! Ей радостно: это был хороший вечер, только вот дышать что-то трудно...

— Мама! А почему бабочки летят на свет? Они же там обжигаются и гибнут.

Женщина пожимает плечами.

— так уж они устроены, котик: лететь на свет, а уж естественный он или искусственный — не так важно.

— Разве бывает искусственный свет? — Молли смотрит с любопытством.

— Конечно! Это тот, что мы зажигаем дома, вот хотя бы твоя любимая лампа.

— Но как же он искусственный, если он существует?

— Так его называют, — продолжила женщина, — ночью, попадая в луч света, мотыльки теряются в темноте и пытаются найти из неё выход.

— Получается, — каждый раз мы зажигаем для них новые звёзды? — мечтательно спросила Молли. Даже в сухих объяснениях она видела красивую сказку.

— Да, всё так, — улыбается мама и едва слышно добавляет, — да и все мы ищем какой-то свет. Но иногда рядом с ним они забываются, поэтому нужно быть осторожнее, — последнее явно было адресовано не в меру активной дочери.

— Они хотят найти свет, но теряют себя?

Фраза у малышки получилась какой-то не детской и весьма двусмысленной — женщина задумалась.

— Да, наверное... Но знаешь, что я тебе скажу?

Молли с любопытством села на кровати.

— Если отыщешь свет внутри себя, то никогда не потеряешься.

Мелани вздохнула, — наверное, каждый родитель хоть раз в жизни говорит детям подобные сентиментальные слова, смутно напоминающие кадр из слезливого кинофильма, но сейчас, возможно, в них больше нуждалась она сама.

— Обещаю найти! И ты обещай! Спокойной ночи! Любою тебя, мама.

Ночник остался гореть на столе, заливая комнату тусклым, но уютным светом. Он всегда обещал хорошие сны.

***

Хорошее ли объяснение придумала Мелани? По крайней мере, она была собой довольна. Не скажешь же ребёнку, что это всё инстинкты насекомых, живущих по световому циклу, что это называется каким-то там заумным словом, а вообще, в единой теории учёные так и не сошлись, потому что её попросту пока не существует. Впрочем... Инстинкт то или нет, а это ведь правда, что крошечные крылатые существа пытаются найти выход в свете, потому что близко к нему окружающая тьма начинает на них давить.

Вот и отец её был таким же — всё рвался куда-то к звёздам, там, видимо, и остался. А она на него похожа очень — глаза предательски блестят от слёз, и Мелани понимает, что «тьма» обстоятельств давит на неё не меньше, чем ночная чернота на маленьких серых бабочек, и она бы отдала многое, чтобы видеть свет так же отчётливо, как это делает дочь. Что же, может быть, она хотя бы поможет ей на нём не обжечься.

Но почему же, всё-таки, мотыльки летят к свету? Почему вьются бесприютными у раскалённых ламп, несмотря на грозу? Отчего же дают огню пожирать слабые крылья и исчезают, не дожив свой короткий цикл? Ведь разве инстинкт не требует сохранить жизнь во что бы то ни стало?

А слышали ли вы о сансаре? И кто же тогда такие мотыльки, как не прошлые мы с вами или наши соседи/коллеги/знакомые? Не все, конечно. Но совершенно точно мотыльком в прошлой жизни была маленькая Молли и уже тогда она нашла свет, который теперь неосознанно дарила матери.

Дело в том, что однажды заблудшие во тьме души становятся ночными созданиями, что неустанно блуждают в поисках света. Иногда они находят его ценой своей короткой жизни, но обязательно возрождаются вновь. Бабочки мало что чувствуют, но чем ближе к свету, тем больше становится осознание себя. Так они вспоминают, кем были, и что служило им солнцем когда-то раньше, но вот тут-то главное не обжечься, чтобы не начать сначала. Глупые-глупые мотыльки... Но не таков ли ты сам, считая огни ночных городов, воздающий хвалу далёким, слабо мерцающим звёздам?

Впрочем, мир довольно мудр и чудеса все же иногда случаются, если найти в себе силы поверить во что-нибудь, кроме вечной ночи, но и не полагаться на один лишь призрачный свет.

В тот год Мелани много работала, чтобы помочь дочери, а в августе загадала желание на падающую звезду. Вскоре оно сбылось.

Иллюстрация: RINCHI