Анубис

Канопы поглядывают на меня из темноты крайне заманчиво. Бинго!

Довольно улыбаюсь. Отличная находка, праздник чёрной археологии. Наша скромная авантюра приносит доход.

— Что там? — спрашивает скучающий голос из рации. — Нашёл что-нибудь, Орёл?

— Да. Тут гробница. Саркофаг, канопы, вероятно, драгоценности. Осматриваюсь, высылай Ишака.

— Сам ты Ишак, я Буйвол, — без особого энтузиазма поправляет низкий голос. — И вообще, зачем нам позывные? Чтобы подземные человечки не пробили наши паспорта?

— Будешь выпендриваться — наденешь шапочку из фольги.

В ответ — недовольный вздох адекватного человека. Будь я таким — никогда не полез бы в эти катакомбы.

В наше время разграблено практически всё. Чтобы найти что-то интересное, нужно залезть в места, куда ещё не пролезал ни один адекватный искатель сокровищ. А я…

Я люблю риск, темноту, неизвестность. Примерно как те спелеологи-любители, которые застревают в расщелинах, пытаясь доказать своё бесстрашие. Сначала они кричат, потом плачут, а потом, перед самым концом, узнают один интересный факт.

Бесстрашие далеко не самая важная вещь в жизни.

Погрузившись в эти мрачные мысли, я внимательно осматриваю помещение. Довольно высокий парапет, под ним квадратная комната с возвышением в центре. Саркофаг закрыт, но думаю, в нём нет ничего интереснее мумии. Самое дорогое должно быть внизу. Сейчас Ишак принесёт верёвку — и посмотрим, что там.

— Ну ты где? — устало спрашиваю я, зажимая переключатель.

Стены расписаны узорами. Древнеегипетский — не моя специализация, но чего-то я всё же понахватался. «Жрец Анубиса» — или что-то вроде того — под одним из изображений. Не похож на Анубиса совершенно. Скорее жук — довольно странный, несоразмерно большой. Не скарабей, скорее… не знаю. По-моему, многовато лапок.

— Ну, знаешь, тут не прямой коридор, — недовольно отвечает рация.

— А я, по-твоему, как прошёл? Тащи давай.

Третий голос хмыкает на фоне, но тут же исчезает.

Темнота, тишина… это немного давит на психику, но со временем привыкаешь. Прибор ночного видения работает исправно, но, как всегда, сбивает ориентацию в пространстве. Слишком долго обрабатывается результат перед выводом. Реальность движется чуть быстрее.

Под жуком виднелось схематичное, стилизованное изображение квадратной комнаты с парапетами по краям. Через каждый проходила линия из центра зала. Может, на пересечении что-то интересное? Всё для людей. Не хватает только значка «вы находитесь здесь».

— Эй, ау? — уже не в рацию.

— Тут щель в стене. Протискивайся.

— Знаешь… я что-то стесняюсь. Может, просто передашь мне всю эту… хрень?

— Боишься застрять?

— Что-то такое, да.

— Ладно. Верёвку мне прокинь.

Некоторое время мы молча обмениваемся предметами разной степени важности.

— Как ты ходишь в этой фигне? Задержка же огромная.

— Как у тебя в развитии? — шутка дурацкая, но смех притупляет чувство пустоты.

— Воу, воу, воу, это было грубо. С тебя извинительное пиво.

— Ладно. Только не разбей ничего.

— Рожу твою, когда вылезешь, — усмехается он.

— Оки-доки. Вали.

Шаги за узкой щелью быстро стихают, предоставляя меня самому себе. От таких мест всегда немного жутко, но, эй, я взрослый мальчик.

Верёвка надёжно обвивает прочную колонну. Пара скользящих шагов по стене — и ноги касаются пола.

Комната довольно просторная. Нет дверей. То есть вообще никаких дверей — даже заваленных. Лестниц тоже нет. Интересно.

На небольшом постаменте в центре лежит что-то, напоминающее мяч. Грязное. Полуистлевшее. Даже надписей нет. На первый взгляд — что-то без особой ценности. На второй — тоже.

Несколько раз обхожу это странное помещение. Слишком пустое, слишком нефункциональное. Нет предметов, нет дверей, нет ничего. Это скорее напоминает яму с идеально ровными стенами из известняка. Хотя нет — довольно много царапин. Как будто их тёрли железной щёткой. Понятия не имею, что тут делали. Нужно было отучиться на полноценного египтолога, а не скачивать курсы в интернете.

Ну, по крайней мере, наверху есть что-то поинтереснее.

Неожиданное шуршание заставляет меня резко обернуться. Верёвка плавно сползает по гладкой стене и сворачивается в колечко.

— Не смешно, Ишак. Вообще не смешно.

Тишина. Пустота. Ничего.

Щелчок рации звучит параноидально зловеще.

— Буйвол, приём.

— Он что, ещё не у тебя? — лениво зевает голос.

— Был, забрал груз, подождал, пока я спущусь, и обрезал верёвку. Шутник хренов.

Немного тишины.

— Давно обрезал?

— Только что.

— Ну… если верить маячку, то он буквально в одном повороте от меня.

Лёгкий холодок обнимает плечи.

— Так, ребята, если вы решили напугать меня до усрачки, то пора завязывать.

— Я не при делах. Сейчас спрошу.

Тишина.

Ни шуршания, ни помех. Ничего.

— Эй, ау! Приём!

Ничего.

Что я там говорил про спелеологов-любителей?

Воздух стремительно густеет, оседает на языке.

— Ребята? Кто-нибудь?

Ничего.

Рациональное мышление. У меня есть верёвка. Если сделать зацеп из того, что есть в рюкзаке, то, возможно, я смогу забраться на парапет.

Хорошо.

Складной нож. Коротковат. Немного вяленого мяса — на всякий случай. Бутылка воды, зажигалка. Думай!

Сам рюкзак. Железные карабины. Может сработать.

Несколько минут надеюсь на то, что рация заговорит. С такими шутками пусть ищут другого любителя.

Верёвка оплетает лямки, немного разрезаем ножом, чтобы было зацепистее. Прижигаем — шов не разойдётся. Дальше дело техники.

Через пару попыток понимаю, что веса рюкзака катастрофически не хватает. Закидываю в него всё, включая куртку и ботинки. Становится холодновато.

Ещё пара попыток — и импровизированная «кошка» цепляется за что-то на парапете. Аллилуйя! Дёргаю вниз. Крепко. Дважды аллилуйя!

Прочно обхватываю верёвку, поднимаю глаза…

Что-то пристально смотрит на меня, придерживая спасительную нить. Тошнота подкатывает к горлу. Оно не моргает. Не уверен, способно ли вообще. Смотрит. Изучает.

Резко отскакиваю назад, упираюсь спиной в постамент. Оно не реагирует. Наблюдает. Изучает. Или я изучаю его?

Это… жук? Нет, это карикатура на жука, сделанная из куда более толстых и прочных кусков. Как будто несколько животных распотрошили и сложили из них насекомое. Невероятное представление из анатомического театра. Господи, если это шутка, то они подошли к ней слишком серьёзно.

Несколько минут тишины и взаимных взглядов.

Рука с трудом находит рацию на поясе.

— Ребята?

Ничего.

Жук поворачивает голову. Очень медленно, практически театрально. Смотришь и ждёшь, что она остановится, но голова всё движется и движется — и это ломает ощущение реальности. Так не бывает. Это сон. Смех и тошнота переплетаются. Ну что за бред. Это же невозможно.

Осторожно приподнимаюсь, проводя рукой по постаменту. Рука касается мячика. На ощупь он гораздо твёрже и теплее, чем мне казалось. Уютный, тёплый, расслабляющий. Я всё ещё смотрю на жука. Нужно попробовать вытянуть верёвку. Может, оно не будет против?

Шаги даются с трудом, но сфера в руке успокаивает. Если оно хочет сожрать — то сожрёт. Что я сделаю? Нож и тот в рюкзаке.

Надо мыслить позитивно.

Рука аккуратно сжимает верёвку, одно резкое движение — и… беззвучное падение. Верхняя часть срезана. Очень чисто и быстро.

Жук всё ещё не сводит глаз, но, кажется, их стало… больше? Не уверен.

— Ладно, — голос набирает уверенности. — Чего ты хочешь-то? Чтобы я тут сидел?

Жук очень плавно делает несколько шагов назад. Я не слышу, как он ходит, и от этого страх и нереальность улетают в космос.

Сфера в руке теплеет. Она как будто сжимается, пульсирует, но сейчас меня сложно удивить.

— Что дальше? Покер?

Неожиданно сверху сваливается что-то тяжёлое, ударяясь об пол с отвратительным хлюпаньем. Как мешок с водой, только… в одежде. Кровь струйкой растекается по холодному полу. Второе тело падает примерно там же, но чуть левее.

Жук снова окидывает меня взглядом — на этот раз почти мимолётным. Не считает нужным составлять компанию, ведь теперь у меня есть своя.

Приходится унять дрожь, прежде чем посмотреть на две кучки плоти. Мертвы. Ещё до падения. Я не эксперт, но с такими ранами на груди и животе… закрадывается странная мысль:

«Почему они не обглоданы?»

Будь я огромным жуком, я бы, наверное…

Наверное…

Эмоции накрывают меня потоком ужаса, слёз и отвращения. Реальность придавливает бетонной стеной. Бежать некуда. Единственный способ — стать достаточно мягким. Раствориться. Забыть всё. Исчезнуть.

Не уверен, сколько времени прошло. Не на чем отсчитывать. Может, день. Может, чуть меньше. Экономлю батарею в очках, хотя и не знаю, зачем.

Оно смотрит. Не кричит, не скребётся, не пытается сожрать. Смотрит. Ждёт. Я не знаю чего. И не хочу этого знать. Сфера в руках немного облегчает сознание, но не уверен, что это хорошо.

Через некоторое время начинает чертовски сводить желудок. Зря я оставил мясо в рюкзаке. Есть нечего. Или… почти нечего.

Чем больше я думаю об этом, тем больше одобрения нахожу в своей голове.

Это всего лишь тела. Я могу съесть немного. Совсем немного. Станет легче. Ужас отступит. Совсем немного. Под его взглядом. Кусочек.

Сфера говорит. Она шепчет, она ободряет. Всё — лишь мясо. Кусочек. Станет легче. Она обещает.

Стараюсь дышать реже, но кажется, лёгким теперь нужно немного больше воздуха. Не чувствую ног. Хочется есть. Желудок взывает ко мне. Кусочек…

Слюна течёт по подбородку, капая на одну из рук. Хорошо. Правильно. Вкусно. Двигаться тяжело, но я попытаюсь.

Медленно, на четвереньках, опираясь на свои рёбра — тонкие, неокрепшие рёбра, торчащие из груди. Очки сползают, но я вижу и без них. Ясно, чётко. Я вижу истину. Ноги подталкивают вперёд, желудок продолжает подвывать. Теперь он справа… или слева? Или теперь их два?

Запах сводит с ума. Мясо. Сладкое, вкусное мясо. Немного пахнет гнилью, но так даже лучше. Почти божественно. Почти невероятно.

Челюсть раскрывается гораздо шире, чем я привык. Хорошо. Кости скрипят о тот ряд прочных зубов. Вкусно. Это невероятно вкусно.

Оно смотрит. Оно знает. Оно понимает.

Вкусно!

Подгребаю передними лапами второе блюдо.

Слюна переваривает плоть ещё до того, как я её проглочу.

Слава Анубису! Слава жрецам его!

Я лишь тихий пёс у ног господина. Я буду защищать. Я буду служить. Я буду хорошим псом.

И я приведу ещё. Я обязательно приведу ещё.

Мой брат, ты веришь мне?

Он едва заметно кивает. Он знает.

Господи, до чего же вкусно!