Осень не берет пленных

«Они и ушли, и остались, не живые и не мертвые».

(с) Мариам Петросян «Дом, в котором...»

В палате было темно и холодно: снаружи небо сплошь затянуло тучами. Антон закрыл распахнутое ветром окно, включил свет и предательски вздрогнул.

– Здравствуй.

Его голос охрип от курения и простуды. Никто не ответил. Только настенные часы все отбивали такт, напоминая, что время движется. Антон сел у кровати, коснулся неподвижной ладони, и тут же заметил на белом одеяле красный кленовый лист. Стало дурно.

Прошлой осенью всё и началось, а месяц назад заболела Лена.

– Бог ты мой, как давно мы не говорили, – бросил он в пустоту.

Стеклянные глаза жены уставились в стену. Рыжие локоны сбились, кожа потускнела – вся она походила, скорее, на жуткую куклу, чем на живого человека. Антон вздохнул и едва не ударил кулаком о край прикроватной тумбы – визиты давались все сложнее.

На улице смеркалось, угрюмо завывал ветер. Тени изогнутых ветвей плясали на стенах тревожными силуэтами. Было ещё не поздно, но никто не гулял по парку, опасаясь заражения. А впрочем, и дома безопасно не было.

В окно отчётливо постучали – Антон вздрогнул и обернулся, но никого не увидел, только мелкий дождь ещё барабанил в стекла. Нарастала тревога: осень пришла за урожаем. Осень вступила в свои права. В стенах старой больницы это чувство становилось ярче.

Уходи. Всё напрасно. Где бы она ни была, здесь её нет.

– Черт знает, что, – выругался парень и лучше укрыл жену. – Медикине слишком заботились о Пустых.

– Я вернусь завтра, – тихо пообещал Антон и задёрнул шторы. Дверь пронзительно скрипнула. В палате запахло прелой листвой.

***

Никто не знал, есть ли лекарство от странного недуга, но люди быстро угасали: теряли силы, становились отстранёнными, их голоса звучали все тише, пока однажды не умолкали. Больные оставались живы лишь до первого дня зимы. Они ни на что не реагировали, ничего не ели.

Мрачные слухи породили городские легенды: поговаривали, будто нечто отнимает души. Немногие верили байкам, но страшная болезнь оставалась реальностью, и вскоре закрыли выезд из города.

Антон собирал факты в цельную картину, но данных всегда недоставало. Все они путались и причудливо переплетались с вымыслом. Где поселился страх, вымысел закономерен, – где-то встречалась ему эта фраза и все же, если хоть на минуту предположить, что все это правда, с кем или чем столкнулся город прошлой осенью?

К тому же, одна закономерность всё-таки была: странной болезнью страдали эмоционально ослабленные люди: склонные к депрессивным расстройствам, тревожности, недавно пережившие травму или стресс.

Вот оно! Полгода назад у Лены умерла сестра близнец.

***

В комнате было накурено. Антон сидел в полумраке почти неподвижно, только время от времени безучастно посматривал в монитор – затея казалась бесполезной. Ни медицинские справочники, ни магические практики не давали ответа на вопрос, что же, черт возьми, происходит с его женой и самое главное: чем помочь. Тонны бесполезной информации давили на психику не меньше дрянных предчувствий.

Парень тяжело вздохнул. Он и сам уже с трудом говорил и ел, но все-таки пытался стоять на своем: бежать некуда, сдаться постыдно.
Взгляд Антона зацепился за старую фотографию – они с Леной, обнявшись, стояли на пляже, на фоне догорал багровый закат. Как будто другая жизнь, – удивлённо подумал юноша. В свете монитора их силуэты издавали свечение.

Эффект Кирлиан – внезапно вспомнил Антон. Кажется, в одной из статей он читал о таком открытии – после смерти близ объекта, помещенного в электромагнитное поле, возникает эффект свечения. Характеристики свечения дают информацию о самом объекте. Стало быть, энергия исчезает не сразу ... Но может ли это быть душа? Может ли душа Лены бродить по городу и, раз так, то возможно ли ее вернуть?

Для мертвого тела колебания длятся 16-55 часов, сколько времени есть у Пустых?

Телефонный звонок показался громким.

– Слушаю.

– Нет...

– Почему ухудшилось?

– Но ... Она жива?

– Я могу приехать?

– Подождите!

Собственный голос противно отдавал в ушах, сердце бешено колотилось, непросто становилось дышать. Звонил лечащий врач, и Антон едва различал его реплики, только уловил основное: состояние Лены ухудшилось. Она ещё жива, но температура упала, и тело начало коченеть. Приехать нельзя – она в реанимации. Завтра, – вспомнил Антон, – первый день зимы, и если в эту ночь она не проснется...

В глазах потемнело. Антон разбросал бумаги и вещи, лежащие на столе, ударил кулаком книжный шкаф, и выскочил на улицу, как был, без пальто. Глаза застилала пелена, он почти не чувствовал холода.
Куда я иду, зачем? – думал юноша, судорожно сглатывая слезы, – ее здесь нет. Нигде нет. Или там, где есть она, мне нипочём не оказаться.

Полночи Антон провел в единственном работавшем баре, то и дело смотрел на телефон, ожидая новостей, или напротив – спешил забыться.
Ближе к двум он ушел. Домой идти не хотелось. Парень бессильно рухнул на скамью и прикрыл ладонями лицо – происходящее походило на дурной сон.
Ни домой, ни в больницу – нет. Все это не имеет смысла, – отстранено подумал он и понял: должно быть, впервые в жизни ничто не держит его здесь.

Где-то залаяли псы, завыла сирена, но звуки казались приглушенными и вскоре стихли. Антон прикрыл глаза: он почти что забылся во сне, когда знакомый голос снова потревожил раны.

– Пойдем со мной?

Парень вскочил и попытался обнять девушку, но та отстранилась. Это была Лена. Она издавала холодное свечение, и все время ускользала от касаний.

– Это правда ты?

Лена невесело улыбнулась и отвернулась, чтобы уйти. Что-то странное приключилось со временем: девушка шла неторопливо, но Антону приходилось почти бежать, чтобы успеть за ней.

– Подожди! – Антон почти кричал.

Охрипший голос отдавал отчаянием и усталостью. Может ли это действительно быть она или наваждение – вестник болезни? Его собственной?

Стало холоднее. Ветер как будто давал пощёчины. Антон пробирался сквозь ветви, и они хлыстали его по лицу, он следовал за светящейся фигурой, но та лишь удалялась в глубь парка, где сгущалась темнота.

Что-то было не так. Что-то сдерживало его от порыва броситься следом: может быть, так исчезали и другие – те, кто остался Пустым?

Нужно вернуться, – подумал Антон, но едва повернул назад, телефон завибрировал. Несколько слов окончательно его сломили. Соболезную – эхом отдавало в ушах. Следом пошли гудки. Слез и проклятий у Антона не осталось. У него не осталось совсем ничего, и только светящаяся фигура все ещё ждала меж густых ветвей.

Антон протянул руку.

***

Среди разбросанных бумаг на полу лежал телефон, монитор давно погас, но стеклянные глаза продолжали смотреть в пустоту. В комнате было холодно. В комнате никого не было. За окном медленно падал первый декабрьский снег.