Карп и цихлида
Вяткин стоял у витрины с рыбой, делая вид, что выбирает. Под белым промышленным светом карпы блестели скользко и серебристо.
Со сдобного плеча продавщицы сползла бретель сарафана, явив на загорелом белую полоску.
Вяткина будто горячим окатило: воображение живо дорисовало остальное белое под одеждой. Он замер — взглядом и дыханием.
Продавщица («Алёна» — размашистым почерком уверял бэйджик) с ухмылкой вернула бретель обратно и потребовала блестяще-розовым ртом:
— Ну!
Вяткин вздрогнул, рассеяно перевёл взгляд на розовое.
— Ну! Брать будем? Или «просто посмотреть»?
***
— Эй, Вяткин! Я тебя вижу. Иди-ка сюда, Лёшка! Давай, вылезай из укрытия!
Ожёгшись метровой крапивой и ободрав о сломанную ветку локоть, Лёшка выбирается из прохлады сиреневого куста и бредёт между грядок.
Солнце печёт нещадно.
Посреди двора на походном столике соседка Тома чистит рыбу. Из одежды на ней (Томе, конечно) — только голубой купальник и выцветший ситцевый платок, из под которого выбиваются светлые пряди.
На столе лежат два большущих карпа с блестящими глазами. Тома работает споро и ловко.Быстрые, ритмичные движения — раз-раз-раз — и чешуя летит в помойное ведро.
Раз-раз-раз — и прыгают пряди у лица. Раз-раз-раз — и колышется высокая грудь. Раз-раз-раз — и слетает с плеча бретель купальника. Тома, не выпуская ножа из рук, большим пальцем сдвигает её на место.
Лёшке отчего-то неловко и хочется поскорее уйти.
— Вот тебе сколько лет? — спрашивает Тома.
— Тринадцать, — едва слышно отвечает он.
Его слегка мутит. От жары и яркого запаха речной тины — решает он.
— Ну вот... А по кустам лазаешь, как детсадовец. Делом бы лучше занялся... Вот ты рыбу чистить умеешь?
Одно длинное движение — и кишки выползают из карпьего брюха.
— Нет, — кривится Лёшка.
— Хочешь, научу, — Тома протягивает нож. Лезвие с кровавыми разводами и налипшей чешуёй блестит на солнце.
— Нет, — отшатывается Лёшка. — Не надо... Я рыбу не ем...
— Какой-то ты бестолковый... — Тома насмешливо смотрит, поправляет платок и машет ножом в сторону бревенчатого дома, — сходи хоть квасу мне принеси. В холодильнике стоит. Жарко — сил нет...
Лёшка, выдохнув, бежит в дом, достаёт из холодильника двухлитровую банку и с жадностью припадает к ароматному, пахнущему хлебом и смородиновым листом напитку.
Из комнаты выходит Костя, Томин муж.
— О! Привет Леха! — он протягивает широкую, жёсткую ладонь и коротко жмёт Лёшкину, узкую и податливую . — Видал, каких я карпов наловил? Зря со мной не пошёл...
— Да не люблю я карпов...
Лешка передает ему банку. Бульк!
— Вот! Тома просила принести. А мне домой пора.
***
Вяткин тыкнул длинным пальцем в самую тугую веселую рыбину на витрине:
— А вот этот хороший?
Алёна сделала губами «пфф», молча достала карпа, положила в пакет и, взвесив, протянула Вяткину.
— Смотря как приготовить, — наконец выдала она, — тыща семьсот с вас.
Вяткина обдало запахом речной тины, он поспешно достал кредитку, и тут же уронил её на пол.
Взглянул на продавщицу.
Алёна смотрела на Вяткина чуть скривив губы, ждала продолжения.
«Цихлида,» — подумал он.
Поднял карту, почувствовал, как к щекам прилила кровь, а в висках застучало.
— Извините... — во рту пересохло, он откашлялся, — Алёна... а что вы вечером делаете?
За новым «пфф» последовал длинный оценивающий взгляд и насмешливое «а ты прямо дерзкий».
***
Вечером Вяткин неуютно сидел в полумраке «Кацо» напротив Алёны, смачно доедающей люля из баранины ( «рыба мне на работе надоела»).
— Твоё имя — плавное, как покачивание женских бёдер при ходьбе, — задумчиво сказал он и проехал взглядом по обнажившийся в очередной раз белой полосе на плече.
Алена поперхнулась, отпила красного из бокала и расхохоталась:
— Ага. Отбортовывает на каждом слоге.
— Я не это имел ввиду...
— Странный ты, конечно. На маньяка похож...
— А ты рыбу чистить умеешь? — спросил Вяткин, тут же подумав «что я несу?»
Алёна засмеялась снова.
— Ты серьёзно?
— Ну да, у меня же там карп... А я никогда, ни разу в жизни — представляешь?
«Сейчас точно пошлёт,» — смирился он заранее.
Она промокнула блестящие губы и вздохнула:
— Бестолковый ты какой-то... Ладно, пошли...
***
Сквозь окно в спальню проникало немного золотистого вечернего солнца. Алёна сидела на краю кровати спиной к Вяткину. Волосы спутались, растеклись по плечам и спине. Она проворно собрала их в хвост и перетянула резинкой. Нагнулась за брошенным на полу сарафаном.
Вяткин протянул руку, провёл пальцем по белым следам от купальника:
— Останешься, может?
Алена повернулась, наклонилась, прижав горячую грудь к его плечу, чмокнула без прицела — почти мимо губ и засмеялась:
— Карпа, что ли, почистить? — И продолжила одеваться. — Не. Мне идти надо.
Он поймал её за хвост, потянул легонько:
— Завтра тогда увидимся?
— Завтра не получится. Муж домой приезжает.
Вяткина второй раз за день будто окатило, теперь уже ледяным. Он приподнялся на локтях, заглянул ей в лицо — нет, не шутит.
— У тебя же кольца нет.
— Пфф...
Алёна встала, расправила подол и, потягиваясь перед зеркалом в дверце шкафа, пояснила:
— Кольцо, Лёшенька, рыбу чистить мешает...
Закрыв за ней входную дверь, Вяткин прислонился к стене, постоял с минуту и отправился на кухню. Открыл дверцу холодильника.
С нижней полки сквозь прозрачную пленку на него смотрел мертвый рыбий глаз.
В тусклом свете лампочки губы карпа знакомо сложились в насмешливое «пфф».
Какки немного корявят текст
Что это? Как вялый Вяткин рыбу ловил? «Повезло». Карп тоже человек
Плюс поставлю, конечно. Тома зачетная.
«Случай был: один из Вятки инженер.
Так просто помер с сухомятки, например»©
И еще неприятен запах речной тины, запах рыбы. Если свежая — норм. Подтухловата — это фсе. Труба))
Я вот легко представила героев рассказа. И Алён таких на рынке видела и Вяткиных встречала. Очень живые герои. И вот этот перехлест с детскими воспоминаниями органично вплетен.
Но только бедолага подумал, что «поймал её за хвост», как Алёна-рыбка ускользнула. С одной стороны, забавная игра в «пфф» с героем и с читателем, вроде заигрывания, которое всякий раз заканчивается обломом. С другой… то же самое, только плюс жесть крови-кишек и отталкивающий циничный блуд без всяких там, как их… чувств. У этой Алёны что-то общее с соседней наядой, хотя шкурки разные. Прямо не знаю, эротика что-то даже не вспомнилась среди этого всего, которая в начале так хорошо (во всех смыслах) прозвучала: сдобное плечо с белой полоской и дорисованное воображением «остальное белое». Но тут же — оттолкнули ухмылка и блестяще-розовый рот (первое пфф), и дальше всё в таком духе, от чего меня вместе с героем «слегка мутило». Концовка — немножко весело
, но всё еще мутит.Хороший ёмкий язык, точные мазки – точные, если была цель вызвать лютую неприязнь к героине и сочувствие Лёшеньке. Вызваны. Рефрен «Какой-то ты бестолковый» понравился. Тома хороша, и подростковый эпизод что-то обещал. Но в главной линии и в финале я не почувствовала глубины. Разве что напрашивается отдалённое «не в сползающих бретелях счастье». Но может, я еще перечитаю, привыкну и что-то другое увижу…
Образно. Хорошо. И мимолётно, как и всё, что произошло между главными персонажами.
При этом автор не жалеет своих героев. Высмеивает их, чуть ли не издевается.
Рассказ практически ни о чём, но очень кинематографичный. Что-то происходит, и это что-то видишь. Яркие детали оживляют сюжет. Так режиссёр заостряет внимание зрителя на значимых мелочах. Причём описания не перегруженные, не напыщенные, не изобретательно-красивые, не запутанно-метафорические. Чёткие, яркие, зримые. Мне очень понравилось КАК написано. Хотя с запятыми неплохо бы навести порядок.
Интересна параллель между поодавщицей рыбы и рыбой. Кстати, я аналогии не улавливаю. Кроме, возможно, внешнего сходства.
Интересно показано и зарождение сексуальности героя. Ему не повезло закрепить её двумя фетишами — бретелькой и карпом. И когда они оба сошлись — всё! Однако это нелепо. Нелепо это первое его сексуальное влечение, нелепо и последнее. Точнее, крайнее.
В общем, мне было смешно. Такова селява, как говорится.