Раскаяние

— Падре, я хочу исповедоваться, ибо я согрешил.

— Да, сын мой. Говори.

— Но сначала хочу поставить вас в известность, что здесь кто-то наблевал, и, кажется, я вляпался в это дерьмо, потому что тут нихера не видно.

— Тогда мы можем провести сеанс в…

— А, забей, падре. И не в такой передряге побывал. Короче. Родом я из Таско, как и оба моих amigos. Знаю, далековато отсюда. Друзей моих звать Мигель и Луис. Мигель — он чёртов псих. А малыш Луи… Царство ему небесное.

— Аминь.

— Не перебивай, падре. В общем, всё началось тогда в церкви. Стояла у нас одна на окраине города. Iglesia pequeña. Маленькая церквушка с большими проблемами. Нам тогда с пацанами было лет по пятнадцать. Каждое воскресенье мы с родителями приходили туда, молились и всё такое, si? Так вот, местный пастор — конченный ублюдок. У меня была сестрёнка. В одно из тех воскресных утр тот пастор собрал детей города для подготовки ко Дню Девы Гваделупской. Пока мы репетировали, старик отвёл мою сестру на кладбище. Ну я со своими amigos и решили проследить, что этому старому херу понадобилось от неё. И что вы думаете? Напомните-ка, как называется это ваше тряпьё?

— Сутана, сын мой.

— Точно. Так вот, этот старик стоял за надгробием и просунул руку моей сестры прямо в сутану. Стоял, вскинул голову к небу, закрыв глаза, и что-то шептал. Уж не знаю, что этот педофил наплёл моей hermana, но как сейчас помню ужас в её глазах.

— Какой кошмар.

— Малыш Луи, он был тем ещё здоровяком. Взял корягу покрупнее и как задвинул старику в самую рожу, что у того очки слетели. Мы набросились следом, запинали его по самые… Ну и пригрозились рассказать всё взрослым. «Нет! — завыл тот, — прошу, не надо!» И тогда Мигелю пришла в голову хорошая идея. Мигель — он чёртов гений. Всегда знал, как вырулить из любой ситуации. Поставил свою ногу на член лежащего старика и сказал: «Тыща песо, старый, и мы замяли это дело. Тыща каждому». А потом повернулся к моей hermana и нашептал ей, мол, к пастору под одежду змея заползла, а мы и помогли её оттуда выкурить. А сестрёнка что? Маленькая ещё была, не соображала совсем, ну и поверила ему.

— Что ж. Тяжкий грех прелюбодеяния со стороны пастыря не оправдывает греха сребролюбия и лжесвидетельства со стороны паствы. Господь видит сердца, и никакие оправдания нуждой или детской…

— Ой да кончай мне зубы заговаривать, падре. Я ещё не закончил. После того случая мы сразу сообразили, что дело тут неладное. На полученные деньги первым делом закупились камерой и диктофоном. Ну, компромат и всё такое. Через несколько дней я и мои amigos заглянули в соседнюю церквушку. Мигель тогда притворился бездомным chico, а местный пастор оказался maricón, si? Начал лапать его в такой же исповедальне, как эта, только там было светлее. А потом мы с Луи как вломимся к ним за ширму со своими фотоаппаратами и застукаем этого извращенца с рукой в трусах Мигеля. Щёлк-щёлк, падре, понимаешь?

— Но причём здесь тогда…

— Как оказалось, все служители местных церквей оказались с грешком. А мы их вылавливали и шантажировали, потому что эти ублюдки должны отвечать за свои actos. Дело было не только в педофилии. Одни воровали, другие толкали на сомнительные действия, третьи торговали наркотой. Последних было больше всего. Это грёбаная мафия, падре. Ну а пока…

— Сын мой, это то, о чём я думаю?

— Да, мать твою. Это взведённый курок. Я держу тебя на мушке с самого прихода сюда. Так что если ты сейчас попытаешься что-нибудь вытворить, эта ширма между нами тебя не спасёт.

— Но что я сделал? Я никогда не был в тех местах и не связывался с теми пасторами.

— А вот тут я бы поспорил. Терпение, падре. Мы приближаемся к кульминации. Около года назад мы с amigos взяли за яйца одного pendejo из церкви Святого Франциска. Тот, что в Мехико, да. Звали его Хуан Пабло Рамирез. Проворный чёрт, тут не поспоришь. Спалили его как-то за наркоторговлей. Собрали материал, договорились встретиться, чтобы тот передал нам кругленькую сумму за молчание, si? Ну и что ты думаешь, падре? Этот козёл вызвал копов. После того, как Рамирез передал нам сумку с деньгами, нас накрыли. Луис, он был не от большого ума, но зато с большим сердцем. Здоровяк всегда топил за справедливость и… Малыш Луи вытащил собранный нами компромат на того святошу и выставил перед копами, а они…

— Сын мой…

— Заткнись, или я снесу тебе башку! Они застрелили его! Эта грёбаная мафия, падре. Весь город кишит ею: святоши, копы, врачи, херова туча бизнесменов, suputamadre!

— …

— Меня ранили в ногу, а Мигелю удалось сбежать. Эти ублюдки и меня бы положили, если бы я не успел спрятаться. А потом Рамирез исчез. Он должен был ответить за смерть нашего amigo, поэтому деньги тут уже ни при чём. Это дело чести, падре. Тебе известно это слово? «Честь».

— К чему ты клонишь?

— Несколько месяцев я охотился за этим ублюдком. Pendejoменял города как перчатки. А потом я узнал, что в этой церквушке недавно появился новый священник. Я решил навести некоторые справки, и знаешь, что я узнал?

— Я не тот, кто тебе нужен. Разве по голосу я похож на того пастора?

— Ты готов показать своё лицо, если мы выйдем отсюда, падре?

— Но… но Кодекс канонического права запрещает нарушать аноним…

— Ты прав, ты прав. Рамирез умер пару дней назад от передозировки. Иронично, согласись? Но тут такое дело, что, кажется, под сутану заползла ещё одна змея.

— Прошу тебя…

— Мой друг Мигель, miamigo, мог выкрутиться из любой ситуации. Практически из любой. Он сбежал, бросив меня на растерзание этим ублюдкам. Сбежал с деньгами, предназначенными для нас троих. Но ты ведь знаешь, что от меня просто так не избавиться, si? Я пришёл сюда, чтобы исповедоваться, ибо я согрешил. Все должны отвечать за свои грехи. Я своё дело сделал, теперь твоя очередь, amigo.

— …

— Ну так что? Выйдем, падре?