Открытие

Корабль мотыляло словно консервную банку на хвосте у кота. Я сильно треснулся обо что-то головой и теперь она ныла, добавляя дискомфорта в без того паскудную ситуацию. Витька, тот вообще на полу разлегся, нашел время релаксировать...

-Вставай, Витёк. В школу пора! – мрачно сострил я, пытаясь дотянуться до кнопки отключения аварийной сигнализации. На мигающий свет и визг сирены голова реагировала новыми волнами нестерпимой боли. С трудом сфокусировав взгляд на дисплее, успел прочесть сообщения об отказе двух двигателей и низком уровне кислорода. Похоже нам...

Я ощущал себя птенцом, вывалившимся из гнезда. Падал в бездну неизмеримо долго. Страшно почему-то не было, интерес – чем же это закончится? – пересиливал страх. Затем хребтом ощутил удар и следом за ним легкое покачивание. Будто птенец упал в чью-то гигантскую мягкую лапу и хочется кричать, звать на помощь, даже клюв открывается. Но звуков нет – пересохшее горло бастует.

Не могу сказать, как долго я был в отключке. Но первое, что меня поразило, когда пришел в себя, — воздух. Таким я дышал только раз в жизни, в далеком детстве, когда маме пришлось взять меня с собой в командировку в Антарктиду.

Разодрав слипшиеся веки, я оглядел темную кабину. Витька по-прежнему валялся на полу вперемешку с оборвавшимся оборудованием. Голова отвратительно гудела. Пересиливая боль, я приподнялся и пополз к иллюминатору. Корабль плавно покачивался на волнах океана неизвестной планеты. Пить хотелось нестерпимо. В поисках воды и аптечки, я пополз дальше.

- Слышь, ты там живой вообще?

Ответа не последовало. Я дополз до Витьки и, взяв его за руку, попытался нащупать пульс. Холодные пальцы были крепко сжаты, пустые безжизненные глаза изучали потолок. Ни дыхания, ни пульса. Я выругался самыми грязными словами, какие вспомнил, и так сильно врезал кулаком по стоящему рядом ящику, что тот раскрылся. Внутри оказались дроны. Самое время прояснить ситуацию.

В ожидании возвращения разведчика, я сидел, обняв затылок ладонями, и думал, что, пожалуй, будет даже хорошо, если я не смогу вернуться и сказать тете Люсе, маме Витьки, что ее сына больше нет...

Моя собственная мать, известный океанолог, в силу своей профессиональной деятельности, дома появлялась крайне редко. Зато щедро забрасывала подарками. Таких гравикаров, как у нас с Витькой, не было ни у одного пацана в городе. Отца не помню совсем. Когда он отправился в очередную экспедицию, мне ещё и двух лет не было. Я был против, но это никого не интересовало. С тех пор о нем ни слуху, ни духу. По сути растила нас обоих соседка тетя Люся. Она была женщина простая, не из ученых. Выбивала дурь лозиной, особо жестко наказывала за вранье. В этот раз мы соврали ей, что идем в обычный грузовой рейс. А сами подписались на исследовательский проект, за который никто не хотел браться... Да, нам хотелось сорвать куш. Риск оплачивался достойно.

Дрон вернулся с интересными новостями. Мы рухнули на планету-океан. Ничего похожего на сушу вблизи не обнаружилось. Вода оказалась пресная и теплая, около двадцати пяти градусов по Цельсию. Прямо на курорт попали... Не хватает только девчонок в бикини. Открыв шлюз, я выбрался наружу, жадно вдыхая свежий влажный воздух. Спустился к воде, зачерпнул её в ладони и умыл лицо. Неожиданно перестала болеть голова. Боль исчезла так внезапно, что поначалу я сам не осознал, что случилось. Меня отвлекло небо. Около пятнадцати лун разных окрасок и размеров освещали небо, создавая футуристический градиент, чем-то отдаленно напоминающий земное северное сияние, но эффектнее в разы. Вдоволь налюбовавшись этой картиной, я вернулся в корабль за телом своего друга.

Бережно положив Виктора на воду, я наблюдал, как он медленно погружается. Это напоминало кадры из какого-то древнего фильма про кораблекрушение. В груди тоскливо щемило.

И тут произошло невероятное.

Витька начал всплывать, широко размахивая руками и отплевываясь. Его сердитая физиономия высунулась из воды с резонным вопросом:

-Где это мы?

В этот момент, я физически почувствовал, что начинаю седеть. По спине галопом скакала противная дрожь, смешиваясь с радостью и непониманием.

Я ещё раз зачерпнул воды и умылся:

-Вить, минуту назад ты был холодным трупом без единого признака жизни.

-Не смешно. Вадик, ты головой стукнулся?

-Да, я стукнулся, но это тут ни при чем. Клянусь, ты был абсолютно мертв.

-Со мной всё в порядке, это у тебя шок. Так куда нас занесло?

Я украдкой ущипнул себя за ногу, чтобы убедиться в реальности происходящего. Вроде не сплю.

Это что ж такое выходит? Тут океан живой воды? Витька мертв и одновременно жив! Так не бывает. Он должен быть мертвым, потому, что он умер, долбанувшись головой о приборы.

- Вадик, ну ты что там замер? Руку подай мне, - сказал Витька, пытаясь зацепиться за обшивку корабля.

- Вить, ты подожди, я сейчас вернусь, - сказал я и бросился внутрь корабля.

Войдя внутрь, я взял бластер, и словно взвешивая его в руках остановился и подумал: «Это уже не Витька или не тот Витька, которого я знал с детства. Он был мертвым больше получаса. В головном мозге произошли необратимые изменения. Нет, это не Витька. Это – непонятно кто. Его нельзя пускать на борт».

Я вышел наружу с бластером в руках и нацелился на Витьку. Руки мои дрожали, и то ли пот, то ли слезы застилали глаза.

Витька оглянулся, видимо думая, что я увидел какую-то скрытую угрозу, подбирающуюся к нему сзади, и не увидев ничего, воскликнул:

- Ты чего, Вадик? Ты, видать, конкретно треснулся башкой! Это же я, твой закадычный друг.

- Вить, прости меня, но ты умер, понимаешь? Тебя нет. Это уже не ты...

- Маме моей что скажешь-то? Что ты пристрелил меня, когда я случайно после падения на неизвестную планету выжил, оказался в беспомощном состоянии, не мог оказать тебе сопротивление?

- Правду скажу, тетя Люся поймет, - и я нажал на курок.

Красный луч устремился к Витьке и, словно воткнулся в его лоб. Витька дернулся назад, закатил глаза и стал погружаться под воду. Я сел, вытер холодный пот с лица, обхватил колени руками, закрыл глаза и поднял лицо к пятнадцати лунам, представляя вместо них наше родное солнце.

Вдруг я услышал плеск воды и, открыв глаза, увидел Витьку! Дырки во лбу у него уже не было.

- Ну, Вадька, ты вообще псих! Ты же опасен. Тебя нужно изолировать, - и он быстро поплыл к кораблю.

Я вскочил на ноги и случайно ногой задел бластер, который все это время просто лежал рядом. Бластер стал плавно сползать по наклонной плоскости обшивки корабля вниз, к воде. Я было бросился к нему, но Витька сделал просто невообразимый рывок, выпрыгнув из воды, и первым дотянулся до бластера. Я бросился к люку и когда до него оставался шаг, мне в спину ударила горячая волна. Сильная боль заставила выгнуть спину назад, и я отключился.

- Ну, друг, как ты себя чувствуешь? – я открыл глаза и увидел рядом с собой Витьку. Он уже переоделся и вытирал полотенцем голову. Мы были внутри корабля, в каюте. Я лежал на своей постели в мокрой одежде.

- Уж извини, раздевать и переодевать я тебя не стал. Обойдешься без особого ухода, ты все-таки гад еще тот. Ты стрелял в меня! - продолжил Виктор.

Я поднялся на ноги, осмотрел себя. Вроде бы все было, как всегда. Ничего не болело, ничего не беспокоило.

- Ну не убил же, - буркнул я в ответ, - зато точно теперь мы знаем, что вода, как в сказках детских, живая.

- Да, друг, теперь мы с тобой в одной лодке, - засмеялся Виктор, - и в прямом и в переносном смысле. Мы с тобой оживленные!

- Может мы теперь зомбаки? – сказал я и тоже засмеялся.

Стало почему- то до жути весело. Мы хохотали с Витькой до слез. Потом, просмеявшись, я сказал:

- Пойдем в рубку, попытаемся связываться с Землей.

Мы заняли наши места у пульта управления. Я глянул на часы и заметил, что прошло часа четыре с того момента, как у них включилась аварийная тревога. Вдруг, Витька захрипел, закатил глаза и осел в кресле. На его лбу стало проступать красное кровавое пятно.

- Витька, друг, Витька, - заорал я.

- Воды, дай воды, - хрипел Виктор.

Я схватил его подмышки и попер к выходу. Открыв шлюз, я вытащил друга наружу и бережно положил на воду. Его тело стало плавно погружаться и когда я его уже почти перестал видеть под толщей воды, он замахал руками, открыл глаза и всплыл:

- Вадик, спасибо. Ты спас меня, - он выбрался на корабль. – Это что же получается? Получается, что без этой самой воды я, то есть мы, все равно через время будем умирать?

- Ничего пока не получается. Рано делать выводы. Может это потому, что ты дважды умирал?

Мы решили посидеть наружи еще час и посмотреть, как буду себя чувствовать я сам. Как мы уже и ожидали, через время мне стало совсем хреново. Неимоверно заболело между лопаток и на комбинезоне появилась дырка, прожженная бластером и потекла струйка крови.

Очнулся я в океане.

- Мы не сможем улететь с этой проклятой планеты, - сказал Виктор, когда мы уже сидели в каюте. – Я думал, что наше открытие станет прорывом в науке, изменит жизнь человечества, а по факту эта планета станет нашей могилой, наполненной живой водой.

- Не дрейфь, друг, мы что-нибудь придумаем. У нас полно теперь времени для экспериментов над собой. В анналы науки мы точно войдем!

- Интересно, - сказал Витька после недолгого молчания, - а если отрезать палец, он в этой водичке регенерирует? А если руку? А рука будет жить отдельно в воде?

- А если Витьку пополам разрезать, вырастут два Витьки? Нет уж, друг мой, давай подождем биологов. Пусть они на мышах своих экспериментируют. Кстати, мы так и не отправили сообщение на Землю.

Я задумался, как бы половчее написать, чтоб на чудесную планету прилетели не только спасатели и ученые, но и моя мама-океанолог. Вот было бы здорово! Наверное, замечтался, но Витька, сидевший рядом, опять застонал. Пришлось тащить его в океан.

Друг мой ожил, но вылезать не спешил. Плавал кролем, на спинке, нырял, выпрыгивал, как дельфин, и развлекался вовсю. Пока он наслаждался вновь обретенной жизнью, я спустил малый спасательный плот, по сути дела – плавучую палатку, чтоб быть поближе к воде. Потом разделся и тоже нырнул в теплые волны – каникулы, так каникулы!

Витек набрал полный рот воды, выпустил фонтан и сказал:

- Слушай, а выходит, мы с тобой теперь бессмертные, да?

Я нырнул поглубже, чтоб без помех обдумать эту мысль, и представил, как на нашу планету слетаются толстосумы с Земли и планет-колоний, старые, больные, тут же выздоравливают и живут вечно; как над лазурной бездной возникают все новые и новые отели, и вот весь океан уже заполнен. Причем простым людям, таким, как тетя Люся, да и моя мама, сюда ходу нет, поскольку бессмертие даром не дается. А куда станут девать отходы роскошных гостиниц? На орбиту? Наверняка многие тайком будут спускать их в океан и постепенно загадят его. А то я землян не знаю. Едва совсем не сгубили собственную планету. Только-только начали ее восстанавливать, и еще неизвестно, получится ли.

Наплававшись, мы с Витькой уселись на краю плотика и, поленившись возвращаться в корабль, стали жевать аварийный рацион, наслаждаясь небесной симфонией. Луны уплывали на закат, уводили с собой светлую ночь. Горизонт с противоположной стороны разгорался спектральным зеленым – вставало солнце. Это было невероятно красиво – как рождение нового мира.

Невинного, доверчивого мира. Беззащитного.

Витька бросил на воду надувную подушку, положил на нее голову и приготовился спать – по нашим биологическим часам была вполне себе ночь. Да и волнений нам сегодня выпало выше крыши. Очень разумно друг решил устроиться в воде. Ведь если мы оба заснем и умрем во сне, кто потащит нас на регенерацию?

Я закрепил тросик от плота на щиколотке, растопырил руки-ноги и тоже закрыл глаза. Лучи солнца гладили мое лицо. Длинные пологие волны покачивали в колыбельном ритме. Мне снилось, что тело цветком распускается в воде.

Я проснулся в полной пустоте. Вообще ничего не было! Потом панически замелькали цветные сполохи. «Витька!» - хотел заорать я, но орать было нечем.

«Да тут я, тут! - лениво сообщил Витька. – Просто представь, что ты видишь, как обычно»

Я сосредоточился, и увидел зеленое солнце на небе цвета морской волны и голубой океан. На волнах лежал корабль, к нему прибило плотик. Уф, отлично! Но где я? Где Витька? Кто все это видит?!

«Да ты не паникуй! Океан забрал нас, включил в планетную ноосферу, если так можно выразиться. Ты напугал его своими фантазиями, но сами мы ему понравились. Это он не давал нам отправить сообщение. Из осторожности. Теперь мы – часть планеты»

И оглушающе могучая мысль рядом – так мог бы думать кит. Нет, кто-то неизмеримо больший.

Бог? Сам Океан?!

«Люди всегда часть планеты».

И я впервые воспринял это всей душой.