Анна Неделина №3

БС12 №125

Содержание:
Рассказ про детей, написанный для детей. Относительно автора гадать не буду.
История на уровне детсадовской страшилки. Сюжета как такового нет. Одни дети просто отводят других детей к зловещему дому – одни из тех пропадают, потому что боятся, другие не пропадают. Где здесь структура произведения? Где здесь конфликт?
Отсутствие логики. Семилетка даже цветов светофора не знает, но мать пытается отправляет ее в школу одну в первый же день. Другой ребенок пропал на продленке, но никто не заметил, пока за ним не пришли. Дети пропадают, но их все равно отправляют на продленку. Дети пропадают, но их все равно отпускают гулять одних. Кто должен в это верить? Семилетки?
Опять же, нам не дают даже намека на возможные причины исчезновения детей – кто или что за этим стоит. Т.е. вроде как с одной стороны, мистика, вроде, есть, но с другой – она не имеет причины. Детей с тем же успехом может маньяк похищать в этом дворе. Тогда фантастичность рассказа пропадает напрочь. И дело в том, что в рассказе не дано никакого опровержения этой теории. Что мы имеем – безотчетный страх детей перед неким местом, кажущимся им зловещим? Для этого не требуется ничего сверхъестественного. Дети склонны выдумывать и бояться того, чего нет. Часть детей пропала, а часть нет – все просто – маньяк же не постоянно караулит их – мог по делам уйти. И где тогда фантастика?
Повествование:
Язык всего текста такой же детский, как и сюжет, да и персонажи. И это также существенный минус. В повествовании нет ничего художественного, или вообще литературного – короткие сухие фразы, речь автора практически неотличима от речи персонажей – причем – что взрослых, что детей. Все используют один и тот же примитивный язык, с редким неожиданным вкраплением «умных» слов (даже там, где это не уместно).
Смысл некоторых предложений либо бредов, либо не подается расшифровке.
«В пять лет она поняла, нужна свобода, а не уроки». В пять лет она что-то поняла? Ребенок не знает, что такое свобода и не свобода. И откуда ей в пять лет про уроки знать?
Мама главной героини мало того, что не далекого ума, так еще и кукушка, похоже. Ей, судя по всему, на ребенка вообще напевать. «Дорогу переходи на зелёный, лучше с взрослыми, - наставляла мама», «Дочери всего семь, хоть она и не глупая». И мать ее хочет одну через дорогу в школу отправить? И только сейчас значение цветов светофора ей объясняет? «Маме пришлось смириться. У дочери был характер». В семь лет? А в восемь она приведет Кирилла и скажет, что он буде жить с ними, мама тоже смириться? «В шесть Кирилл достал бутерброды с вареньем и термос: / - Угощайся. / - Спасибо, я ничего не взяла». Потому что твоей матери плевать – голодная ты или нет.
«В гардеробе их чуть не убили сменкой» Чего? «Теперь зайти в гимназию Аню и Кирилла не волновало». Чего? «И они побежали, где их ещё не успели хватиться». Чего? «Аня молчала. Перед Эльзой терзало чувство вины». Чего? «Кирилл позабыл тревогу с уходом Ани, ведь он не понял причину». Чего? «Аня еле расшевелила ноги». Чего? «Аня не испытала второй шок, а шок Кирилла был... скучен». Чего?
Прямая речь время от времени подается как в пьесах, например, «Аня: - Значит, это закрытый двор, и Рома пропал». Вообще, почти все диалоги голые, без авторской речи, поди разбери, кто что говорит. Ни эмоций, ни жестов.
«Рома был незаметен, что его хватились только с приходом мамы». До чего же криво тут все написано! И они что, там вообще дебилы – они детей-то не пересчитывают? Т.е. Аню и Кирилла потеряли за пол часа, а пропажи Ромы вообще не заметили?
«У Ани вся жизнь над головой пронеслась». В голове, в глазах? Что блин значит над головой? Хорошо хоть еще на макушку не нагадила. Да и какая «вся жизнь» в семь лет вообще? Тут, кстати, в отношении Кирилла еще точно такая же фраза будет.
«На продлёнке теперь детей не отпускали ни на шаг». А раньше они до этого не додумались? А педагогов, потерявших ребенка, не арестовали за халатность? А родители по-прежнему детей на продленку спокойно отпускают? В этом мире, что все взрослые тупые, или просто автор для своих целей кладет на реализм и превращает людей в дебилов? Или автору вообще это все нормальным кажется?
«Девочки и три мальчика стали бояться улицы». Из всей школы? У вас там что, полтора землекопа учится? Или все-таки из класса? А у вас весь класс на продленку ходит?
«В прошлом году, - вдруг сказала Эльза, - когда мы ещё не учились, в этом туалете изнасиловали двух девочек». У них не школа, а притон какой-то, то детей насилуют, то они пропадают бесследно. Почему туда родители детей еще пускают? Почему ее не закрыли нафиг?
«Нет, это ты-её!» Учителю, судя по фразе, тоже лет семь.
«…сын рыдал, как девчонка с косичками…». А без косичек по-другому рыдают?
Надя (Какого фига нам просто вводят имена без представлений? Это не первый раз) подошла к нему.
«Аня любила кататься, особенно когда водила Маша». Откуда взялась еще она подруга? Почему автор просто в наглую вводит персонажей, которых до момента ввода не существовало вообще? Тут почти все персонажи так вводятся – из пустоты.
«Если бы ты знала, о чём спрашиваешь, подумала она». А что мысли в прямую речь не надо оформлять?
«В иммунитет не верила», «Ты умеешь интриговать» Им семь лет – они не знают таких слов.
«Ваня прикурил окурок и ушёл». Ему семь лет, блин!
Все персонажи рассказа глубоко не симпатичны. Кирилл – моральный урод. Аня делает вид, что она не при чем, но на самом деле тоже виновата в пропаже детей, просто не признает этого. Дети сами по себе жестоки, но конкретно в этих двух я вообще не вижу ничего положительного, что заставляло бы им сопереживать. Остальные дети – картонки. Родители – беспечные тупари, с полным наплевательством на детей.
Есть, что добавить?:
(необязательная ячейка, заполняется по желанию)
Другие отзывы:
0
14:18
26
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Артём Шевченко