Здравствуй!
«Энтомология брака»
I
Говорят, всякое живое существо ждёт финала, достойного своего эго. Мы воображаем себе нечто грандиозное – небесный огонь, вселенский потоп или хотя бы торжественную тишину некролога. Но истина всегда прозаичнее и грязнее. Моя личная история завершилась не под грохот ядерного взрыва.
Мой конец пришёл в образе мокрой рваной кухонной тряпки, пахнущей прокисшим молоком, хлоркой и чужой бытовой тоской.
Секунда в моём восприятии – это вечность. Именно поэтому я видела свою смерть в замедленной съёмке.
Анна, чьё лицо обычно напоминало безупречную фарфоровую маску, вдруг изменилась до неузнаваемости. Вся её светская манерность осыпалась, как дешёвая штукатурка. Она вскочила, и в этом яростном броске не осталось ничего от «идеальной жены», которую женщина прилежно играла последние тринадцать лет. Это был дикий первобытный порыв. Брови сошлись у переносицы, превращая лоб в поле битвы, а губы скривились в оскале, обнажая не столько дорогие виниры, сколько всю ту злобу и ложь, что годами копились у неё внутри. Эта бессердечная особа била не меня – она пыталась уничтожить свидетеля.
Тряпка взметнулась вверх, перекрывая тусклый свет кухонной люстры. Для меня этот кусок ткани падал со скоростью падающего неба, но траектория была неотвратима. Воздух вокруг застыл.
Я рванулась вправо, крылья заложили крутой вираж, пытаясь спастись, но тяжёлая волна воздуха от летящего снаряда уже подмяла меня под себя, лишая опоры.
– Ну получай же, сука! – этот выкрик был хлёстким.
Удар.
Он не просто смял моё тело – он расколол весь мой мир на тысячи слепых осколков. Обои встретили меня равнодушной шероховатой твердью.
Я прилипла к обоям – вот и весь финал. Мои останки размазаны по выцветшему цветочному орнаменту – уродливое пятно, напоминающее овсяную кашу, которую нерадивый школьник размазывает по тарелке в бессильном протесте против родителей. Одна лапка перебита, другая и вовсе отвалилась. Крылья – мой единственный инструмент свободы – больше не поднимут меня в воздух. Они лишь беспомощно судорожно вибрируют, издавая жалкий натужный скрежет. Так звучит стартер разбитой машины на ночной трассе, который всё ещё пытается завести мёртвый двигатель.
Анна тяжело, прерывисто дышит внизу, глядя на стену с пустым, глупым торжеством и думая о том, что избавилась от назойливого насекомого, портившего интерьер. К сожалению, эта дамочка не понимает, что я – лишь первая капля той грязи, которая скоро прорвёт плотину их фальшивого благополучия.
Так что да. Давайте без красивых слов. Я не просто ранена. Моё время вышло. Я – труп. Но перед тем, как окончательно исчезнуть, я заставлю вас прокрутить эту плёнку назад. К самому началу.
«Энтомология брака»
I
Говорят, всякое живое существо ждёт финала, достойного своего эго. Мы воображаем себе нечто грандиозное – небесный огонь, вселенский потоп или хотя бы торжественную тишину некролога. Но истина всегда прозаичнее и грязнее. Моя личная история завершилась не под грохот ядерного взрыва.
Мой конец пришёл в образе мокрой рваной кухонной тряпки, пахнущей прокисшим молоком, хлоркой и чужой бытовой тоской.
Секунда в моём восприятии – это вечность. Именно поэтому я видела свою смерть в замедленной съёмке.
Анна, чьё лицо обычно напоминало безупречную фарфоровую маску, вдруг изменилась до неузнаваемости. Вся её светская манерность осыпалась, как дешёвая штукатурка. Она вскочила, и в этом яростном броске не осталось ничего от «идеальной жены», которую женщина прилежно играла последние тринадцать лет. Это был дикий первобытный порыв. Брови сошлись у переносицы, превращая лоб в поле битвы, а губы скривились в оскале, обнажая не столько дорогие виниры, сколько всю ту злобу и ложь, что годами копились у неё внутри. Эта бессердечная особа била не меня – она пыталась уничтожить свидетеля.
Тряпка взметнулась вверх, перекрывая тусклый свет кухонной люстры. Для меня этот кусок ткани падал со скоростью падающего неба, но траектория была неотвратима. Воздух вокруг застыл.
Я рванулась вправо, крылья заложили крутой вираж, пытаясь спастись, но тяжёлая волна воздуха от летящего снаряда уже подмяла меня под себя, лишая опоры.
– Ну получай же, сука! – этот выкрик был хлёстким.
Удар.
Он не просто смял моё тело – он расколол весь мой мир на тысячи слепых осколков. Обои встретили меня равнодушной шероховатой твердью.
Я прилипла к обоям – вот и весь финал. Мои останки размазаны по выцветшему цветочному орнаменту – уродливое пятно, напоминающее овсяную кашу, которую нерадивый школьник размазывает по тарелке в бессильном протесте против родителей. Одна лапка перебита, другая и вовсе отвалилась. Крылья – мой единственный инструмент свободы – больше не поднимут меня в воздух. Они лишь беспомощно судорожно вибрируют, издавая жалкий натужный скрежет. Так звучит стартер разбитой машины на ночной трассе, который всё ещё пытается завести мёртвый двигатель.
Анна тяжело, прерывисто дышит внизу, глядя на стену с пустым, глупым торжеством и думая о том, что избавилась от назойливого насекомого, портившего интерьер. К сожалению, эта дамочка не понимает, что я – лишь первая капля той грязи, которая скоро прорвёт плотину их фальшивого благополучия.
Так что да. Давайте без красивых слов. Я не просто ранена. Моё время вышло. Я – труп. Но перед тем, как окончательно исчезнуть, я заставлю вас прокрутить эту плёнку назад. К самому началу.
