Тень на Грации

«…Для всего остального мира мы остаемся теми, кем и должны быть. Теми, кем нас создал Господь еще на Старой Земле. Должны ли мы, подобно людям Конфедерации, нарушать Его замысел? На сотнях планет, в десятках секторов мы наблюдаем схожие картины того, что они называют “победой трансгуманизма”. Они вмешиваются в природу человека и называют это генной инженерией и прочими умными словами. Они называют себя “Homogalacticus”, искажая не только древние языки, но и саму нашу природу.

К сожалению, на данный момент тесная связь между нами невозможна. Мы слишком разные. Мы никогда не мечтали выйти на просторы Галактики, ценой своей человечности. И союз мы предлагаем только тем, кто разделяет нашу веру. Должны ли мы относиться к конфедератам, как к равным? И должны ли мы делить свою землю с кем бы то ни было еще?»

Так говорил один из проповедников еще во времена основания Атлантиса. Тогда на планету пускали только тех, кто прошел суровый отбор, и кто обязался хранить самую страшную тайну Грации. Тайну о тех, кого и сегодня продолжали называть как угодно, но только не по именам.

Для большинства жителей Города на воде, как и обитателей островов в океане Грации, эти существа не представляли никакого интереса. Лишь некий незначительный факт, наличие которого беспокоит не больше насморка.

Но для меня они были интересными. Необычными. Странными. Непохожими на меня или всех тех, кого я знал. Но именно это и делало их интересными! Теми, кого хотелось узнать больше, изучить… и с кем хотелось подружиться. В конце концов, других братьев по разуму люди еще не встретили.

Радуясь солнечному дню, я решил в очередной раз «одолжить» отцовский катер и рвануть за город. Неподалеку от Атлантиса есть рифы, а местные любят селиться среди них. Мы зовем их амфибиями. Ученые говорят, что это неправильно, но кому какое дело?

Прохладный ветер приносил с моря приятный запах свежести. На ясном небе наблюдались редкие клочки облаков, и ничего не мешало солнцу согревать океан Грации. Вот это погода сегодня! Так и хочется пуститься в путешествие по океану и попытаться найти что-нибудь неизведанное!

Путь от города до рифов только казался длинным. Довольно скоро бортовой компьютер сообщил о прибытии и предупредил об опасности столкновения со скалами. Я заглушил мотор и принялся ждать. Амфибии пугливы, и крайне неохотно идут на контакт. Один из немногих любопытных меня уже ждал.

Я не сразу распознал его – блестящая кожа серовато-зеленоватого цвета отлично маскировала его не только в воде, но и на скалистых островках суши.

– Привет, – я показываю приветствие жестом. По-нашему амфибии не разговаривают. Многие думают, что вообще не могут. Но я слышал на рифах хлюпающие звуки, вой и песни. Чем не речь? Но жесты, конечно, преобладали. Впрочем, нам на руку.

Имени моего знакомого я не знал. Во время первой встречи мы попытались познакомиться. Почти успешно! Правда, я не понял жесты, обозначающие его имя... Поэтому собеседник был наречен Хлюпом в честь издаваемых при «разговоре» звуков. Немного стыдно, но сомневаюсь, что и он понял, как зовут меня. Так что не удивлюсь, если среди них я зовусь Мгэм или еще как-то.

– Сегодня до нас дошла запись заседания больших дядек Конфедерации, – показал я и включил экран. Хлюп спрыгнул в воду и вскоре был уже на борту. Довольное урчание откуда-то из области рта подсказало, что он рад встрече. Я настроил видео и уселся на палубу, прислонившись к фальшборту. Хлюп «упал» рядом и показал мне большую яркую раковину. Объяснил, что нашел ее на дне расщелины неподалеку отсюда.

– Однажды, – показал Хлюп, – мы с родичами отправимся в далекие места, чтобы объединиться с другими и создать новую семью.

– Здорово!

Он рассказал мне еще немного про раковину и ее бывшего обитателя, а после мы сели смотреть запись выступления Президента Атлантиса в Конфедерации Человечества. Хлюпу нравились видеозаписи. Его мутные глаза видели неважно, но он всегда с интересом наблюдал за картинками на экране. Мне же хотелось узнать, что происходит за пределами Грации.

– Мы должны понимать, за что стоит Атлантис, и лучше всего это достигается просмотром выступлений наших лидеров, – что-то такое мама повторяла каждый раз, когда садилась смотреть новости. Говорила, что мне стоит учиться быть истинным атлантийцем, после чего следовало требование сесть рядом и смотреть в экран вместе с ней.

«…Некоторые могут не соглашаться, но я хочу верить, – Президент говорил твердо, – …что Атлантис обладает правом и возможностью повести за собой тех, кто еще не утратил веру в истинное человечество. В таких людей, какими мы волей Господа появились на далекой Земле…»

Хлюп вряд ли понимал, о чем говорил лидер Атлантиса, он просто смотрел на картинку и слушал. Слышал он, вроде бы, тоже неважно, но специально для него я прибавлял громкость. Правда, смысл слов Президента от этого понятнее не становился. Даже для меня. Может, не тот склад ума? Отец регулярно пытался объяснить мне, чем живет Атлантис, но кому интересны унылые истории столетней давности?

Мой мир состоял не из славного прошлого. Мой мир был о происходящем «сейчас». Сейчас я смотрю с Хлюпом новости, и нам обоим интересно. Он подарил мне раковину, а я не так давно подарил ему гироскоп. Вечером выйдет в релиз новая видеоигра от разработчиков с другого конца Конфедерации, и мне хочется ее опробовать. А ночью мы с друзьями с соседнего квартала пойдем наблюдать за грацианскими китами и смотреть на светящиеся пятна на воде. И будем гулять до утра, и спать до обеда, ведь летом в школе занятий нет. И пока политики вещают об осенних выборах и важности каждого голоса, пока они выступают на конференциях, советах и ассамблеях, призывая нас достигать одним им известных целей, мы живем.

«…Атлантис защищает интересы не только своих граждан, но и тех, кто разделяет нашу веру, – продолжал Президент. – Веру в превосходство истинного человечества, истинного Человека. И мы будем прилагать все усилия, использовать любые средства для того, чтобы наша вера была признана Конфедерацией…»

Наблюдая за Президентом, Хлюп часто спрашивал меня:

– О чем говорит ваш старейшина?

Слова «Президент» он не понял, поэтому пришлось перевести более… доступно. Спрашивал он часто, поэтому я не был удивлен тому, что вопрос этот был задан вновь. И, как и всегда, он поставил меня в тупик. Поэтому пришлось картинно задуматься и выдать такое:

– В общем, они всегда говорят о том, чтобы все жили в мире и дружбе.

– У небесных кочевников не бывает вражды? – последовал вопрос.

Я снова оказался в тупике. Я знаю только о том, что даже жители соседних квартир, бывает, между собой ругаются. Имелись претензии друг к другу у жителей одного дома, у жителей соседних домов, соседних кварталов и даже соседних районов и кластеров. Но это все происходило в рамках одного города и не выходило за пределы плавучих платформ Атлантиса. Вопросы же отношений между людьми в рамках всей Конфедерации казались куда более... сложными.

– Когда-то, – ответил я, – когда люди жили на одном мире, то вражда была часто. Но однажды наши предки сумели договориться и прекратить ссориться, чтобы не потерять то, что осталось от нашего дома. И тогда они обратили свой взор к звездам и стали небесными кочевниками.

Хлюп с интересом таращил на меня глаза.

– В историях моего народа говорится, – показал он, – что очень давно мы жили на суше. Ходили по земле так же, как сейчас плаваем в воде. Но однажды океан заставил нас выбирать – либо погибнуть, либо объединиться с ним. Мы – потомки тех, кто выбрал второе. Теперь мы дети моря. Мне кажется, наша история походит на вашу.

– Я всегда думал, что между нами больше общего, чем может показаться.

Думаю, любой разумный вид будет иметь свою историю. И в этой истории найдутся моменты, пересекающиеся с прошлым людей, или их настоящим. Странно, но, похоже, что лидеры Атлантиса всеми силами стараются держать существование амфибий в секрете от внешнего мира. Почему? Не знаю… Надеюсь, что однажды ситуация поменяется.

– Из далеких краев доходят вести, – продолжал Хлюп, – что океан готовит моему народу новый вызов. Вода темнеет, и родичи уходят из мест, где жили с давних времен.

– Что случилось?

– Я не знаю, – пожал «плечами» Хлюп. – Но жизнь в темной воде угасает, и это вынуждает родичей бежать. Если так продолжится, однажды бежать придется и моей семье. Может быть, мы снова выйдем на сушу и укоренимся там, как когда-то укоренились в океане.

Я хотел бы сказать, что у них все получится, но не смог. Ведь суша уже давно занята людьми. Атлантийцы в течение десятилетий развивали свою колонию, и пусть центром оставался Город на воде, немногочисленные архипелаги Грации были заселены еще до того, как его строительство завершилось. Вряд ли жители островов потерпят нашествие амфибий на землю, которую считают своей.

– Может быть, мы сможем помочь вам справиться, – показал я. Мне хотелось бы верить, что люди и амфибии живут в мире и дружат. Увы, правда в том, что это далеко не так. Люди Атлантиса недолюбливают исконных обитателей Грации. О какой помощи в таких условиях вообще может идти речь?

Но я хочу верить, что наши непростые отношения однажды изменятся.

Хлюп не двигался. Думаю, он тоже все понимал.

– Мне пора, – показал Хлюп. Он указал на выбравшихся на скалы двух его родичей, привлекавших внимание активной жестикуляцией. Правда, их знаков я не понял. Все прояснил писк бортового компьютера и появившееся на экране предупреждение. Мать сообщила о моем отсутствии куда следует, и на координаты катера выехала полиция.

Если они увидят здесь Хлюпа – он может пострадать.

Я быстро прощаюсь. Он понимает – не в первый раз. Я не желаю ему зла, и будь такая возможность, проводил с амфибиями больше времени. Но пока серая, давящая громада Атлантиса растягивается вдоль горизонта, его «защитники» так и будут незримой угрозой для продолжительных контактов.

Хлюп кивает и подбирается к борту катера. Перед прыжком в воду он оборачивается и парой жестов говорит:

– Мы сможем быть друзьями?

Я отвечаю:

– Сможем.

На удивительно похожем на человеческое лице Хлюпа появляется довольное выражение, и он прыгает за борт. Ожидающие на скалах амфибии также ныряют в воду. Я же запускаю двигатель и направляю катер в обход рифа. А там до дома полчаса пути.

Мы не договорились с Хлюпом, когда встретимся в следующий раз, но я уверен, что когда потребуется, мы сможем друг друга найти.

***

Мой отец бороздил океан Грации на одном из Черных кораблей. Так назывались суда причудливой формы, которые регулярно прибывали в грузовой порт Атлантиса и, после недолгой стоянки, отправлялись обратно в море. Десятилетиями наши лидеры говорили, что эти машины служат в интересах Атлантиса и для обеспечения его безопасности. Отец рассказывал, что они в основном посещают районы с активными течениями.

– Здесь очень сильные течения, ведь земли мало, и ничто не препятствует движению воды с ветров, – любил рассказывать он. – Поэтому в нашем славном городе так много аллей с ветрогенераторами…

Дальше следовали пространные объяснения, суть которых ускользала от меня в первую же минуту. Поэтому за всю свою жизнь я так и не смог понять, чем же занимался отец, когда уходил в море. Может быть, ловил рыбу? Корабль отца не сильно отличался внешне от рыболовецких судов, и несколько раз я видел, что они выгружают некую жидкость. Мне нравилось думать, что внутри Черного корабля находится установка по превращению многих тонн рыбы в многие литры питательной субстанции, из которой потом в Атлантисе делают еду.

Один мой друг говорил, что жидкость они, наоборот, берут на борт, чтобы доставить в поселения на островах для обмена. В конце концов, Атлантису трудно обеспечивать себя самостоятельно, и торговля с «островитянами» могла быть выгодной.

Большинство жителей города вспоминали о Черных кораблях только во время их возвращения в порт и отбытия на задание. В обоих случаях в порту собиралась толпа зевак, желающих поглазеть на «чудо науки и техники». Отец такое не любил, говорил, что мешают.

Скоро он снова отправится в море. Отплывают завтра ночью. Сегодня «Темную Салли» приводят в порядок, а завтра после полудня отец поедет в порт, чтобы проконтролировать готовность к очередному походу.

А ведь прошлое плавание завершилось совсем недавно! Не далее как пару дней назад корабль вернулся в порт, и вот ему снова пора уходить… Обидно!

– До конца года нас точно не ждите, – сказал отец. – Говорят, что скоро наша работа будет закончена, и Черные корабли больше не понадобятся. Так что буду проводить с вами больше времени.

Мы сидели в гостиной и играли в простенькую настольную игру. Мать рассказывала, что на почве любви к такому досугу они с папой и познакомились.

– Съездим на острова? – предложил я. – Я бы хотел походить по твердой земле!

– Для этого ты можешь сходить в парк, – ответила мама.

– Ну, говорят, это не то, что ходить по острову…

– Ничего особенного, сынок, там нет, – сказал отец. – Я ходил по островам. В первый раз непривычно, а потом… ну такое. Здесь ровнее и цивилизованнее.

– Вот именно, – согласилась мама, – нечего на островах делать. Там только фермы да свинарники, и нет даже тени той красоты, какую мы видим здесь.

– Да и сам знаешь, опасно там, – отец внезапно помрачнел. – На северных архипелагах уже много лет с амфибиями отношения выясняют, на южных они начали выползать из воды еще когда ты родился, а теперь уже и в наши основные поселения захаживают. Не к добру это…

Я опустил глаза. Еще вчера вышла новость, что на островах Мэдисона начали появляться сородичи Хлюпа.

«Внимание всем жителям Атлантиса и островов Грации! – гласили заголовки новостей в интернете. – По последним данным в прибрежных районах островов Мэдисона наблюдается необычная активность биосферы. Просьба соблюдать осторожность при перемещении по береговым и прибрежным зонам островов! При обнаружении мест скоплений необычных живых организмов немедленно передавайте координаты в Министерство Порядка Атлантиса. Не пытайтесь вступить в контакт!»

Если настроить фильтры в ленте новостей МПА, то можно было заметить, что подобных сообщений в последние годы становилось только больше. Может быть, Хлюп был прав, и в обществе амфибий происходят большие перемены? Может, они чувствуют какую-нибудь близкую катастрофу, которой стоит опасаться и нам?

– С каждым годом их поведение становится все более агрессивным, – сказала мать. – Тебе, сын, стоит перестать плавать к рифам. Кто знает, когда твои «друзья» тебя утопят. Или съедят. Говорят, они едят детей.

Разумеется, родители знали о моих вылазках к Хлюпу. Они не мешали им, но и не приветствовали. Все равно однажды мне придется прекратить хотя бы потому, что Атлантис уйдет из этого места. Город редко задерживался в одной точке дольше, чем на год.

Но теперь мне прямо говорили, что пора заканчивать.

– Хлюп безобидный, – покачал головой я. – Мы нашли общие интересы! Он… хороший, и его родичи хорошие. Мы… мы просто их не понимаем.

– Люди покорили звезды не для того, чтобы понимать всяких… тварей, – сказала мать.

– Они не твари!

– Они не люди, – мрачно проговорил отец. – Этого уже достаточно.

В очередной раз спор зашел в тупик. Родители были правы только в том, что амфибии не люди. Но были ли они от этого хуже нас? Хлюп рассказывал, как они живут под водой: города, прирученные морские обитатели, выращивание водорослей и промысел рыб… Океан Грации неглубок, и иногда моряки, в том числе и отец, рассказывали, что видели под водой что-то похожее на постройки и примитивные «фермы». Разве мы начинали с большего? Дай амфибиям время, может, они и в космос полетят?

Очень жаль, что общество, создавшее Город на воде, изначально было настроено недружелюбно в отношении «аборигенов». А еще мне казалось, что и против людей, живущих за пределами Грации. В конце концов, если поиграться с фильтрами текста на видеозаписи многих выступлений любого из Президентов можно было узнать, что слово «человечество» они использовали исключительно для обозначения населения Атлантиса. Но это, как сказали бы многие, выборка, основанная на недостаточном объеме данных и неверной интерпретации Восьми Правил.

Так или иначе, спор насчет Хлюпа и его родичей закончился молчанием. Каждый остался при своем. Ведь так это обычно и бывает, правда?

На следующий день мы с отцом отправились в порт. Я должен был привезти его к месту стоянки «Темной Салли», проводить в плавание и отогнать катер домой. «Припарковать» катер оказалось негде, «внутренние» доки также были заполнены, поэтому отец сказал подходить прямо к борту Черного корабля. На палубе уже суетились несколько человек и отцу это, судя по изменившемуся лицу, не нравилось.

Я подвел катер к небольшой лестнице, ведущей наверх. Из-за ощутимого волнения сделать это оказалось трудно. Вода билась о борт корабля с гулким звуком, а само судно источало запах вонючей краски и чего-то едкого. Настолько едкого, что к глазам подступили слезы. Даже я, привыкший жить в насквозь пропахшем металлом, полимерами и переработанными отходами городе, испытывал отвращение.

Отец забрался на лестницу и велел подождать, пока он решит кое-какие вопросы. Борт у «Темной Салли» оказался не таким высоким, каким представлялся издали, поэтому я сразу же услышал разговор членов экипажа. Правда, он искажался фоновым шумом моря и звуками большого города, но я и не вслушивался.

– …а что старший механик? – спрашивал отец.

– Его вынудили… – ответ утонул в вое портовой сирены. Что-то случилось с погрузочным краном.

– Господи! Что же происходит…

– А что капитан?

– А капитан – убежденный рональдист!

После этих слов сверху воцарилось гнетущее молчание. Спустя несколько мгновений отец показался над трапом и сказал, что я могу отъезжать, и чтобы не ждал отплытия. Ну и славно – я уже утомился держаться за перила лестницы, чтобы яростно атакующие борт «Темной Салли» волны не отшвырнули от нее катер. Хлюп бы сказал, что океан так выражал недовольство.

– Мы задержимся здесь до вечера, – сказал отец. – Я сообщу, как мы выйдем в море.

Я покивал и, традиционно пожелав папе удачи в плавании, оттолкнулся от борта «Темной Салли» и завел двигатель. Решил, что через город не поеду, а обогну два кластера по «открытой воде» и зайду во Второй Большой канал. А там до дома рукой подать!

Домой я, конечно же, добрался только к вечеру, так как мне позвонил друг и предложил посмотреть на гонку надводных беспилотников. Сообщив матери, я почти до заката гулял на другом конце Атлантиса, успев посетить не только соревнования дронов, но и очередную выставку новых технологий. Новае станция опреснения и очистки воды, новые модели андроидов, дронов, новый софт для смарт-техники, новые катера, СИМы и еще куча всего. И презентация новых игр! Чему, если не подобным мероприятиям, увлекать молодежь?

Едва сумев от усталости доползти до катера, я включил автопилот и поехал домой. Ближе к ночи бурная жизнь в Атлантисе замедлялась, и какофония звуков сменялась мерным гулом различных механизмов: от вращающихся аллей ветрогенераторов до бурлящих глубоко под водой гидротурбин.

Город зажегся всеми видами подсветки: на фоне черного неба разноцветные огни и лучи прожекторов выделяли строения самой разной высоты. Широкие каналы пролегали вдоль высоких набережных, усеянных рядами белых фонарей. Подсвечивались швартовочные места для катеров, границы проемов разводных мостов и даже насаждения живых деревьев. Пару раз я видел знакомые логотипы и световое оформление – мама работала дизайнером и приложила руку ко многим узнаваемым вещам. В том числе благодаря им, турист счел бы Атлантис ярким и привлекательным городом, прекрасным как с точки зрения дизайнера, так и с позиции инженера. Но у меня не было ни сил, ни желания в очередной раз рассматривать опостылевшее великолепие, тем более что на середине пути позвонил отец и сообщил о своем отбытии.

– Плавание обещает быть насыщенным, – сказал он. – Обязательно буду думать о вас в свободное время.

– Точно все в порядке? – уточнил я. – Я слышал, вы днем о чем-то спорили…

– Ах, это… э-э… нет, – отец картинно махнул рукой. – Некоторые проблемы с, э-э… двигателем и, э-э... некоторыми недальновидными решениями. Как-нибудь выкрутимся!

– Я сегодня на камерах засветился! – решил похвастаться я. – Как выложат запись стрима, я тебе скину.

– Только без обработок! Хочу сам тебя найти.

– Хах, ну попытайся!

Затем отец не без удовлетворения сообщил, что его текущее плавание продлится меньше запланированного, что они отправятся к назначенной точке в океане, выполнят задачу, потом зайдут в порт на островах Мэдисона, откуда и вернутся в Атлантис.

– Так это все еще далеко, – протянул я.

– Сегодня сказали, что Атлантис скоро выдвинется в те края для наблюдения за миграцией амфибий. Так что уже к выборам я буду дома!

– Неплохо!

– Кстати, отличная возможность побывать на островах!

Моей радости не было бы предела, если бы катер не подобрался к воротам дока. Я сказал отцу, что надо идти домой, и мы попрощались. Несмотря на все свои… мнения, папа оставался отличным человеком. И это здорово! С такими мыслями я поднялся домой и, быстро поужинав, улегся спать.

Следующий день прошел быстро. За ним – еще один, и еще… Конец лета всегда был насыщенным, особенно в среде молодежи. Соревнования, фестивали, гуляния по поводу Дня Флага Атлантиса и ещё множество всяких активностей, держащих в тонусе население Города на воде. Несколько раз я ездил на рифы и обсуждал с Хлюпом последние новости. Он говорил, что издалека стали прибывать большие группы родичей. С опаской они огибали Атлантис, ненадолго останавливались у рифов и мигрировали дальше.

– Океан меняется, – печально говорил Хлюп.

Возможно, его слова содержали больше смысла, чем мне казалось, но значения им я не придавал.

В начале новости сообщили, что «Темная Салли» пропала. Через день – то спутникам не удалось обнаружить корабль моего отца. А через неделю беспокойных переживаний и бесплодных попыток связаться с потерявшимися моряками правительство сделало следующее объявление:

«…Касательно инцидента с пропажей одного из Черных кораблей нашего флота, мы с прискорбием вынуждены сообщить о гибели «Темной Салли». Судно пропало во время следования в район выполнения задания. По последним данным корабль затонул к северу от островов Джея, в районе расщелины Дэвиса. Подробности гибели уточняются. От имени Президента Атлантиса мы выражаем соболезнования родственникам погибших моряков. Да сохранит Господь их души…»

Но не успели мы с мамой до конца осознать утрату отца и мужа, как вышел ряд исследований, к которым чуть позднее добавился официальный отчет от правительства.

По показаниям единственного выжившего моряка Джонни, которого нашли на дрейфующей льдине, «Темная Салли» сперва была остановлена, а затем потоплена «враждебно настроенными представителями биосферы Грации». В скомканных описаниях и зарисовках моряка, в этих представителях угадывались амфибии.

Стоит ли упоминать, насколько бурными оказались следующие дни? Выходили интервью с политиками, экспертами и силовиками, в интернете вирусились видео с реконструкциями действий амфибий по уничтожению корабля и экипажа, а самые активные граждане Атлантиса каждый вечер начали собираться на площадях. Сначала митинговали в поддержку жертв катастрофы, а после эти и подобные собрания превратились в агитационную площадку для политиков. Выборы в Сенат же на носу!

Я эти мероприятия не посещал, а предпочитал после школы сразу идти домой и лежать на кровати, размышляя о произошедшем. Мать витала где-то в облаках и со мной почти не разговаривала. Часто я видел ее смотрящей в окно на проплывающие по каналам катера. Иногда подмечал, как она пустым взглядом разглядывала узоры на поверхности обеденного стола.

– Может, походим на курсы реабилитации? – однажды предложила мама – Я слышала, какой-то меценат или сенатор организовали психологическую помощь для семей погибших…

– Сходи сама, мне не нужно, – отстраненно ответил я тогда. Мать сходила пару раз. Без толку. И тогда она стала искать себе другую отдушину.

Поэтому я не был удивлен, когда увидел ее на митинге в поддержку радикальных лозунгов. Вместе с агитаторами т.н. «рональдистов», она славила Атлантис и истинное человечество, которому Бог ниспослал новое испытание. Мало кто спрашивал, что это за испытание, а тем, кто спрашивал, политики давали красивые, эмоциональные, но совершенно пустые ответы. Но разве так было не всегда? И чем больше дней проходило, тем сильнее крепло во мне ощущение скорых перемен. В жизни нашей поредевшей семьи, в жизни Атлантиса и в жизни всей Грации.

«…В районе островов Джея произрастает особый вид водорослей, – вещал человек на экране, названный экспертом по морской флоре Грации, – у этих водорослей прочные волокна, позволяющие сопротивляться сильным течениям. Если сплести из таких водорослей канат, он будет очень прочным».

Дальше показали нарезку клипов, где энтузиасты безуспешно пытаются при помощи машин порвать зеленые веревки. Потом показали картинку самого растения, описания его структуры и вновь повторили тезис про прочность.

«На основе разговора с предыдущими нашими гостями, мы теперь обладаем достаточной информацией для правдивой реконструкции того, что произошло с “Темной Салли”…»

Далее пошла паршивенькая анимация плывущего Черного корабля. Вот, за айсбергом прячется большая группа амфибий, заранее расставившая на пути судна огромные сети. Гладкое днище корабля проскальзывает над ними, но лопасти винтов зацепляются за ячейки, и сеть быстро наматывается на оба вала. Винты останавливаются. Модельки людей выходят на палубу, где на них нападают взобравшиеся на борт амфибии. Затем камера отдаляется, и Черный корабль, не способный маневрировать, быстро уносится течением в сторону ледяного поля, где сталкивается с айсбергом и тонет.

«Скорости течения в этих широтах вполне достаточно, чтобы сила удара проломила обшивку, – подытоживает комментатор. – Именно так и погибла “Темная Салли”. Стоит отметить, что поисковые дроны обнаружили в окрестных водах несколько мертвых тел амфибий, что также подтверждает нашу теорию…»

Дальше я смотреть не стал. Выглядело убедительно, даже слишком. Но мне все еще тяжело было поверить в способность амфибий совершить подобное. Разве Хлюп был таким? Разве те его родичи были такими? Они ни разу даже не попытались использовать массу возможностей навредить мне и другим людям, путешествующим к рифам! Они восхищались нами, небесными кочевниками, покорившими звезды. Стали бы люди вредить тому, кем восхищаются?

Ночью я долго не мог уснуть. Я лежал, и мысли о неправильности происходящего не покидали голову. И тогда мне на ум пришла очевидная идея – съездить на рифы и найти Хлюпа. Думаю, он скажет что-нибудь внятное по этому случаю.

– Боже мой… – вздохнул я, когда отъехал далеко от города. По чернеющей в ночи воде плыли огромные светящиеся потоки. Они двигались, словно огибая Атлантис по широкой дуге, и уходили за горизонт, прочь от города. Мне уже доводилось видеть такие много раз, но тогда они не казались расплывчатыми. Под водой, всегда можно было различить мириады всяких морских тварей, фосфоресцирующими стаями передвигавшихся на небольшой глубине. Это зрелище завораживало. А что теперь? Незаметно для всех вода помутнела, и в ней нельзя было рассмотреть ничего, кроме размытых разноцветных пятен. Днем это нельзя было увидеть, а ночью городские прожекторы освещали воду в каналах и вокруг границ Атлантиса, делая невозможным наблюдение люминесцентных эффектов.

И теперь я пытался вспомнить, как давно это случилось. Страшно то, что не мог.

Хлюп вылез на риф всего через несколько минут после моего прибытия. Я помахал ему в свете фонаря, и он быстро перебрался в катер.

– Мы скоро покидаем это место, – сообщил Хлюп. Он выглядел уставшим. Влажная кожа, светящиеся пятнышки на которой складывались в узор, казалась бледнее, чем была. Продолговатая голова, напоминающая рыбью, словно просела и утопла в широкой шее, а суставчатый хребет с перепонками поник и осунулся. Мутные глаза покрылись странной белесой пленкой. Кожа на руках и ногах сморщилась.

– Ты не заболел? – поинтересовался я.

– Последний улов оказался вредным. Если хотим жить, пока идти вслед за остальными. Старейшины видели дурные знамения и решили, что стоит поселиться в другом месте.

– Удачи в пути.

Хлюп кивнул и поинтересовался, что привело меня сюда. Я сообщил о произошедшем и показал ему видео с реконструкцией трагедии «Темной Салли». Хлюп просмотрел его с обычным интересом. Может, он подумал, что это очередная непонятная движущаяся картинка? Ну, все возможно, поэтому пришлось объяснять:

– …нам говорят, что это вы виноваты в гибели корабля, – мне было тяжело подбирать слова.

Активно размахивая руками, я сумел объяснить Хлюпу официальную версию событий, после чего, наконец, задал вопрос, ради которого приехал:

– Могли ли твои родичи совершить подобное?

Судя по закатившимся глазам, Хлюп задумался. Так задумался, что присел на палубу, свернув под собой широкий хвост. Но о чем тут думать? Вариантов два: да или нет. Я стоял перед амфибией и молчал, опустив глаза на экран с повторяющимся видео. Ничего нового там не показывали. Лишь участившееся дыхание могло выдать мое нетерпение. Да сколько же можно молчать?

– Я не знаю, – показал, наконец, Хлюп.

Ну, разумеется. Какой еще ответ можно было от него ожидать? Я почему-то предполагал, что Хлюп будет выгораживать своих.

– Но такое могло произойти? – спросил я. Хлюп покачал головой и попросил подождать пару минут. Я кивнул. Он прыгнул в воду и вскоре вернулся, держа на плече смотанный зеленый канат. Веревка из водорослей?

Как Хлюп объяснил мгновением позже, из таких веревок они плетут сети. И только при особом способе плетения и специально подобранной структуре самой сети, она становится достаточно прочной, чтобы выдерживать нагрузку.

– Мы не знаем, из чего сделаны ваши плавающие острова, но я думаю, что порвать такую сеть им нетрудно, – подытожила амфибия.

Это он к тому, что их инструментами нельзя остановить корабль? Я бы поверил, произойди нападение в ближайших водах. Но из школьной биологии было известно, что в разных регионах живут разные растения. Я сообщил об этом Хлюпу, на что он только «пожал» плечами:

– Я никогда не был на севере.

– Значит, – я нахмурился, – твои сородичи могли напасть на корабль моего отца?

– Я не знаю, – Хлюп вздохнул. – Я ведь не могу знать всех своих родичей. Я думаю, что вероятность этого мала. Небесные кочевники могущественнее нас.

Я посмотрел на Хлюпа, затем перевел взгляд на экран. Оба были убедительны. Оба вызывали доверие. Но кто же был на самом деле прав? Я сел и отложил планшет в сторону. Шмыгнул один раз. Второй. Третий. В первый раз за те много дней, прошедших с момента гибели отца, я плакал. Общество Атлантиса из каждого утюга призывало быть сильным. Но я не в Атлантисе.

…Не знаю, сколько времени прошло, но из подавленного состояния меня вывело легкое касание. Склизское… Хлюп так выражал участие. Его руки задвигались:

– В последнее время через эти места проходит много рыбы. За ней идут наши родичи из дальних краев. Они говорят, будто вокруг плавающих островов океан мертвеет быстрее всего. Не знаю, правда это, или нет, но так говорят родичи, – Хлюп обычно много не говорил о том, чего не знал. Но сейчас мне казалось, что Хлюп пересказывает слухи не просто так. Хочет утешить? Или что-то еще?

– Они бегут от меняющегося океана, а океан меняется около плавающих островов быстрее всего. Я думаю, что если старейшины другого клана могли увидеть дурное знамение в прибытии вашего острова… – он остановился, как бы показывая, что не готов ответить за сказанное, – возможно, они могли бы попытаться что-то с этим сделать.

Я кивнул. Хлюп снова пояснил, что может быть неправ, и что это всего лишь слухи. Но мне показалось, что он косвенно обвинил людей в загрязнении океана Грации. А этого быть просто не могло.

Мы посидели еще немного, прежде чем я сообщил, что пора возвращаться домой. Хлюп медленно кивнул. Несмотря на все высказанное, перед прощанием он спросил:

– Надеюсь, мы все еще друзья?

Я опустил глаза на планшет. Видео остановилось на моменте нападения амфибий на людей. Посмотрел на Хлюпа. Доброе существо. Совершенно безобидное. Или только кажется таким? Мне предстояло многое обдумать, поэтому я ответил:

– Надеюсь.

И существо, ход мыслей которого мне уже не казался таким понятным, прыгнуло в воду с громким плеском. Я завел мотор и направил катер в сторону Атлантиса. В ночи город заметно выделялся множеством красочных огней и светом прожекторов. Этот свет не позволит мне сбиться с правильной дороги.

Ни этой ночью, ни в любую из грядущих.

***

Острова. Казалось бы, я так хотел побывать здесь, побродить по твердой земле, ощутить запах свежей травы, услышать шелест ветра в листьях естественных рощ… Но даже вдоволь нагулявшись по нетронутым паркам, облазив местные горы и пляжи, я не чувствовал удовлетворения. Словно чего-то не хватало. Сразу вспоминался отец, и накатывала грусть. Тогда я возвращался домой и погружался в дела. Учеба – дистанционная, чтобы сохранить связь с Атлантисом. Подработка – чтобы получать ценный опыт. Отдых – чтобы не забывать товарищей, оставшихся в море, и с которыми всегда можно весело рубиться в онлайн-игры. И, конечно, же, новости – чтобы быть в курсе последних событий.

И все же, не пропадало ощущение, что нас попросту выбросили. Да, маме предложили солидную должность, на которой она получала вдвое больше, чем на прошлой. Но за это нам пришлось уехать из Города на воде. Насыщенная событиями каждодневная жизнь превратилась в размеренное существование. Да, у меня появилось время обдумать многие вещи, но так ли это требовалось? В Атлантисе некогда было думать. Теперь же я часто погружался в мысли во время долгих прогулок.

«…Я думаю, мы все понимаем, – сказал как-то Президент, – что дни испытаний человечества еще далеки от завершения. Конфликт, терзавший Конфедерацию со времен Старой Земли, еще не утратил своего значения для тех, кто продолжает звать себя HomoSapiens. И мне искренне жаль, что многие в Конфедерации продолжают это отрицать.… Это время когда человечество должно доказать свою чистоту и свою духовную силу, чтобы восторжествовать. Несомненно, явное предначертание Атлантиса в том, чтобы возглавить стремление к торжеству этого духа…»

Они говорили о событиях многовековой давности. Временах, которые нынче предпочитают именовать Вторыми Темными Веками. Не потому Темными, что о них мало знали, но потому, что тогда наш вид стоял на грани гибели.

Но вот теперь мы здесь, на Грации, как и на множестве других миров, составляющих Конфедерацию Человечества. Мы везде… но не там, откуда пришли. Мать говорила, что на Старой Земле давно уже никто не появлялся.

– Нечего там делать, – добавляла она обычно. – Почитаешь про то, что там творилось – ужаснешься. И как только нам удалось убраться оттуда вовремя?

Надо признаться, я до сих пор не набрался смелости узнать, что же произошло с нашей колыбелью…

«Внимание всем гражданам Атлантиса и островов Грации! В связи с растущей угрозой, начиная с сегодняшнего дня, на архипелаге Бартлета вводится чрезвычайное положение. Жителям архипелага предписывается строго соблюдать все распоряжения администрации вплоть до следующего уведомления…»

Так сказал Президент во время обращения к народу Грации в середине осени. Это было лишь началом. С того дня, подобные сообщения поступали минимум раз в неделю. И каждый раз я вспоминал Хлюпа. Как он там?

Но чем чаще нам говорили, что амфибии стали агрессивными, что пытаются вторгнуться на острова и отобрать их у людей, тем меньше я хотел встретить его снова.

– Они не люди, – продолжала повторять мать. – Не считай, что они думают так же, как мы. Пусть сидят в своей воде и не лезут к нам. И нам хорошо, и сами целее будут.

Надо признать, так думала не только она, но и большинство островитян. Но на нашем острове амфибии пока, слава Богу, не появлялись.

«В Конфедерации часто говорят, будто Атлантис не сможет существовать без нее. И самого Атлантиса не было бы без нее. Доля правды в этом есть. Но прошлое останется в прошлом. Давайте посмотрим в настоящее! Жители Атлантиса сплочены верой в превосходство истинного человека над тем, во что наш вид превращают в Конфедерации. И эта вера позволила нам добиться многих успехов! Мы уверенно остаемся лидерами в сфере программирование, инженерии, топливной промышленности и других отраслях науки и культуры. Разве это не показывает нашу готовность возглавить истинных людей на пути к процветанию?»

Так говорил Президент на одном из своих выступлений. Мне было интересно, за что и с кем борются представители Атлантиса в Конфедерации. К сожалению, в нашем интернете информация не отличалась внятностью, а попытки получить данные из галанета наталкивались на неприлично долгие загрузки. Не страшно, нам все, что нужно и так скажут. А если не скажут – значит это не особо интересно.

«Внимание всем гражданам Атлантиса и островов Грации! В силу растущей угрозы со стороны необычных живых организмов, по указу действующего Президента Атлантиса, избирательные участки на островах, входящих в архипелаг Шермана и архипелаг Хупера, временно приостанавливают свою деятельность. Одновременно с этим на названных территориях вводится чрезвычайное положение. Жителям предписывается строго соблюдать все распоряжения администрации вплоть до следующего уведомления…»

У нас самый низкий в Конфедерации минимальный возраст для голосования. Это должны были быть мои первые выборы! Обычное для Атлантиса событие теперь должно было коснуться и меня. Жаль, в этот раз шоу не случилось… Говорят, большинство взяли радикалы «рональдисты». Первым же их обещанием стало решение вопроса с угрозой из моря.

В течение года после этого я регулярно выходил на берег и смотрел на море. Каждый день оно менялось. Лазоревый цвет бледнел и уступал место мертвенно-голубому. Тот, в свою очередь, превратился в цвет илистой мути. Что-то похожее я видел около Атлантиса, когда в последний раз встречался с Хлюпом. Даже возле берегов вода перестала быть прозрачной. Ночами на горизонте все чаще мелькали тревожные фосфоресцирующие пятна. Однажды я заметил, что их не стало.

И тогда отливы обнажили следы агонии умирающего океана… Может быть, Хлюп был прав, и Грация подвергает своих обитателей некоему испытанию? Может здесь есть какие-то климатические циклы, завершающиеся массовыми вымираниями? Как же мало мы знали о собственном доме!

Но я убежден, что человечество преодолеет любые препятствия на своем пути. Иначе смогли бы мы стать «небесными кочевниками»?

«От имени Президента Атлантиса мы должны сообщить о том, что наши поселения на архипелагах будут защищены от посягательств со стороны биосферы Грации. Мы дадим отпор морю всеми силами и средствами, имеющимися в нашем распоряжении. Да хранит Бог Атлантис и острова Грации…»

После этого обращения правительства, регулярные новости о контактах с фауной Грации прекратились. Остались лишь обрывки и так скудных новостей об амфибиях. Говорили, что они собираются в море неподалеку от берегов и пытаются выходить на пляжи вдали от людских поселений. Интернет называл это «вторжением на сушу».

Я любил гулять по берегу. С тех пор, как нас с мамой отправили на остров, это заменило мне катание на катере. Первое время нравилось, потом – привык, теперь же вызывает только тоску. Побережье прибирали от трупов морских тварей, но все же недостаточно быстро. Работы было настолько много, что Атлантис пообещал поставить новую партию роботов-чистильщиков.

Серые волны то и дело выбрасывали на берег очередную гору дохлой живности. Во время отливов отошедшая вода обнажала каменистые берег с целыми кучами мертвечины. Часть еще шевелилась, другая – уже разлагалась. Происходящее удивляло даже самых пожилых островитян.

– Грация, Грация… – говорила мама, наблюдая унылые картины погибающего моря, – Господи, помоги нам пережить это.

Я шел по сырому песку и вдыхал витающий вокруг смрад. Тяжелый запах. Едкий. Суровый похолодевший ветер приносил еще и еще. Но я… уже привык. За много месяцев и не к такому привыкнешь.

День клонился к закату. Вдали я услышал жалобный вой. Направился туда и увидел выбросившегося на берег гиганта. Грацианский левиафан. Огромное существо, длиннее, чем «Темная Салли», вяло шевелило плавниками в тщетной надежде сползти с впившейся в бок небольшой скалы. В мутных глазах боль… и страх. Вой левиафана напоминал тоскливую песню. Грустил ли он о скорой смерти? Я не хотел видеть агонию гиганта, поэтому участливо похлопал его по плавнику и направился дальше. Вскоре из-за спины послышался тяжелый вздох, и песня смолкла.

Когда черные облака заволокли половину неба, я уже намеревался повернуть назад, но по наитию решил взобраться на прибрежную скалу и взглянуть на красоту заката. С высоты я обнаружил не только умиротворяющее зрелище, но и укрытую бухту с пещерой и наезженной дорогой, уходящей вглубь острова. Около пещеры сидела амфибия.

– Хлюп?

Я давно его не видел, и не думал, что увижу вновь. Заметив мое приближение, он всполошился. Не узнал? С трудом вспоминая язык жестов, я поздоровался.

– Много времени минуло, друг, – ответил Хлюп. Его морда исказилась неким подобием улыбки. Он сделал жест в сторону пещеры. Я посмотрел туда и увидел еще около полутора десятков голов, высовывающихся из-за камней.

А рядом с пещерой на видном месте расположился знак радиационной опасности.

– В этой пещере хранят ядерные отходы, – сообщил я. – Тут опасно.

Хлюп покачал рыбьей головой и показал:

– В море больше нет жизни. Мы умрем, если вернемся туда. Нам больше некуда идти.

«Люди покорили звезды не для того, чтобы понимать всяких тварей», – говорил голос матери в моей голове. И, правда, какое мне дело? Но изобразить участие нужно, ведь мы когда-то были друзьями.

– Твое предсказание сбылось, – показал я.

– Быстрее, чем должно было.

Мы стояли друг напротив друга и молчали. Год назад он был крупнее меня, а теперь словно «сдулся». Сутулый, отощавший, побледневший… Хлюп словно высох за то время, что мы не виделись, хотя и жил под водой.

– Те, кто еще жив, говорят, что это черные острова убили океан, – сообщил Хлюп. – Я хотел спросить, могли ли небесные кочевники совершить подобное?

Черные острова? Он о Черных кораблях? Но нам говорили что они, наоборот, пытаются спасти море! Мой отец не был убийцей!

– Нет, – твердо ответил я. – Черные корабли пытались предотвратить изменение климата.

Так нам говорила власть.

Хлюп покачал головой. Приподнявшийся было хвост поник. Он расстроен?

«…угроза необычных живых организмов…»

Может, они сами были причиной случившегося с океаном? Кто знает, чем амфибии занимались там, где их не видели? А теперь Хлюп пытается убедить себя в невиновности его вида.

– Я видел эти черные острова, – показал Хлюп. – Я видел, как они меняют воду вокруг себя. Как вода умирает. Сколько лет вы так делали? Сколько лет еще будете делать? И ради чего?

– Мы здесь ни при чем!

– Мир приютил вас, – не унимался Хлюп. – Теперь жизнь покинет его. Останется только смерть, которую вы с собой принесли.

– Я тебе не верю!

Мы резко размахивали руками. Это мало походило на разговор, но таков был их дикарский способ общения.

Мы никогда не ругались. Нас сближал интерес друг к другу. Я не вспоминаю о тех временах, потому как для меня они закончились.

Теперь мы ссоримся. Один верит в свою правду, другой – в свою ложь. Истина же нам обоим сейчас вряд ли доступна.

– …Но знаешь, – Хлюп развел руками, призывая успокоиться. Я вдруг понял, что в их языке нет ничего, что выражало бы злобу, гнев или ненависть. Ни единого движения! Только спокойный разговор, только желание мира.

– …Я хотел бы верить, что ты прав, друг, – продолжал Хлюп. – Вы, небесные кочевники, вне пределов нашего понимания. Мы не пытались понять друг друга на протяжении многих поколений совместной жизни. Я не хочу искать виноватых...

Я молчал. Хлюп всегда говорил искренне. Пусть выскажется. Скорее всего, это наша последняя встреча.

– …Мы доживаем свои последние годы, – говорил Хлюп. – Я не узнаю, кто был прав, и что случилось. Но, может быть, тебе удастся? И что бы ты ни узнал, помни, что мы не держим зла. Мы вас прощаем.

– Вот как? – внутри меня все кипело. Они нас прощают! Еще чего!

– И я надеюсь, мы сможем остаться друзьями, – закончил Хлюп и протянул мне руку. Это я научил его еще когда мы только познакомились. Не думал, что он запомнил, ведь мы никогда так не здоровались. Но теперь, возможно, он хочет показать, что пришла пора прощаться.

– Я тоже надеюсь, – я выдавил из себя улыбку и пожал протянутую лапу. Противно. Рукопожатие вышло мягким. В конце концов, Хлюпу не хватало практики.

Я поднялся на скалу и огляделся. На дальнем краю острова виднелся свет города. Здесь уже опустилась темнота. Я ткнул смарт-браслет, и тот быстро трансформировался в смартфон. Удобно лег в руку. Я посмотрел на едва виднеющуюся пещеру. В последних лучах солнца блестела только табличка с предупреждением.

«Они не люди».

Слова отца выплыли из глубин памяти и словно отпечатались где-то внутри. Да, правда, они не люди. И сомнений больше не будет…

Стая дронов прилетела через несколько минут. Сверкая фонарями, проворные машины быстро обнаружили пещеру и залетели внутрь. Пара осталась снаружи, подсвечивая выход.

Я надел наушники и включил гимн Атлантиса. Сильная, пронизывающая душу песня о прошлом и грядущем. Песня, дающая надежду на славное светлое будущее. Я спустился на пляж, оставив позади скалу и все, что за ней происходило.

Где-то там, за ночным горизонтом, медленно плывет по океану сияющий город. Город на воде. И в любой тьме его яркие огни станут для нас путеводным светом. Светом истины и символом торжества человечества.

***

«Я часто говорю об истинном человеке, и, кажется, еще не до конца разъяснил то, что вкладываю в этот термин. Для жителей Атлантиса, истинным является человек, который вопреки всем достижениям цивилизации способен не отринуть свою данную Богом человечность. Неважно, какого вы пола и цвета кожи, и каково ваше социальное положение. Если вы остаетесь теми же людьми, что когда-то покинули Старую Землю – ворота Атлантиса всегда открыты перед вами. И я говорю о людях как о вершине естественной эволюции, наделенной безграничным созидательным потенциалом…

…Когда мы прибыли на Грацию, она не была раем. Как может быть раем мир, на котором затоплена почти вся земля? Но вера сплотила нас, и мы обжили этот мир. Мы думали, что теперь сможет превратить его рай для истинного человечества. Мы ошиблись. Грация преподнесла нам испытание, какого люди не видели со времен Старой Земли. Климат начал деградировать. Была ли в этом воля Господа, пожелавшего испытать нашу веру? Думаю, что так и есть. Десятилетиями мы боролись. Но наша борьба не дала плодов, и ныне Грация уже не похожа на тот цветущий сад, на который высадились первые пилигримы…

И, тем не менее, мы выстояли. Мы преодолели все преграды, и уничтожили все препятствия, мешавшие нам превратить Грацию в рай для всех, кто считает себя человеком. Истинным человеком! И мы сможем вернуть Грацию в прежний вид во славу нас. Во славу человечества».

Так сказал Президент. Так говорят все они. Они играют в свои игры долгие десятилетия. Ради нас или ради чего-то еще? Важно ли? Десятки лет назад они говорили красивые лозунги, и мы им верили. Они делают это сейчас. И мы верим. Они будут делать это сотни лет спустя. И мы продолжим верить?

Я сидел на холодных камнях и смотрел на море. Резкие порывы ветра бросали в глаза мелкие капли соленой воды. Сыро. Пасмурно. Не так, как должно быть. Из-за горизонта плыли еще более плотные и темные тучи. И сереющий океан чернел под их саваном. Скоро огромная тень этих облаков поглотит все вокруг. В блеклом небе даже сейчас не видно солнца.

Я глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Еще раз. И еще…

Запаха свежести, тепла и кипящей в океане жизни больше нет. Только тяжесть и подступающая духота. Только смерть.

Теперь мы снова одни.