Симбиоз

Двое мужчин сидели у костра. Михаэль, тот, что помоложе, выводил палочкой узор на сухой земле. Из-под его природного пера вышел знак, похожий на спираль. Мужчина постарше, седовласый и сухой смотрел своими узкими глазами на товарища.

— Ты правда думаешь, что они так устроены? — он с недоверием покосился на мужчину и прищурил один глаз.

— Не уверен, но вполне может быть.

Дальше мужчины сидели в тишине. Пламя тихонько потрескивало, вытанцовывая яркими всполохами. Михаэль отложил палочку и поднёс ладони к разгорячившемуся костру. Ночь была звёздной, как и полагалось Горячему периоду длинной в три луны. В это время всегда было особенно тепло днём, чуть прохладно ночью, а крупные тучи практически невозможно было встретить на небосводе из-за долгого отсутствия дождей.

Михаэль безмолвно кивнул товарищу и тот, встав со своего места, удалился в небольшую лачугу, собранную из дубовых веток. Молодой мужчина тоже решил идти, поэтому, затушил костёр водой, выплеснув содержимое из жестяной банки в пламя. Оно зашипело, как змея, а затем утихло. Затем окинул взглядом десяток деревянных построек и отправился спать.

Дом, в котором он жил, был совсем простенько обставлен, хоть Михаэль и считался главой племени Оа. Древня, так называли дома в поселении, была сложена из толстых дубовых веток, связанных между собой плотной верёвкой и напоминала старую собачью будку.

Дверь, приделанная наскоро, всегда открывалась сама по себе, когда по лесу гулял сильный ветер. Внутри лежало подобие матраса, набитое засушенными лесными травами и подушка с крапивой, которую ему любезно собрала Майя, супруга главного ловчего. Стол, собранный из круглых веток, образовывал большой овал, обхваченный по бокам верёвкой.

Михаэль бросил на столешницу несколько толстеньких камней с выведенными на них узорами и примостился отдыхать, однако сон не шёл. Мысли о завтрашнем дне вызывали в нём тревогу. Как оставить племя без вождя? Единственное, что утешало, так это его надёжный друг — Пирс, уже немолодой, но мудрый мужчина, который сможет позаботиться о женщинах и детях.

Сон застлал глаза Михаэля, и он провалился в небытие.

Утро подступило незаметно. Оно прокралось сквозь маленькие щели древни, потрогало русые, выжженные солнцем волосы, главы племени. Он, почуяв тёплую ладонь огненного светила, улыбнулся и не выжидая, встал с места.

Глиняная чаша стояла на его столе, заранее подготовленная хозяйками, следящими за чистотой в поселении. Каждое утро они приносили такие посудины для ванных процедур, а потом забирали ближе к обеду.

— Хорошо, — протянул Михаэль, обливая кожу холодной жидкостью.

Он вышел из дома, потянулся и присмотрелся к жизни, кипящей вокруг.

В его поселении было всего десять семей — не так уж и много для устоявшегося племени, но Михаэля это не огорчало. Он считал своих людей лучшими из лучших. Семья главного ловчего — охотника по имени Пирс, была самой большой. Три девчонки и четыре парня — великая гордость для отца. А самой маленькой у плетника Фрая, который каждый день вязал верёвки от зари до зари. Как он не пытался «трудиться» на благо семьи, но вышел только один сын.

Михаэль же был бездетным главой племени пусть и родовитым. Почтенный седьмой сын Олафа. Так обычно называли внуков первых мужчин, которые создали племя. Жены в отчем доме не нашлось, поэтому он ждал подходящего случая, чтобы провести обряд подношения племени ривийцев, живших недалеко от леса, у воды. Женщины у них были сильными и выносливыми, но характером своим напоминали тихую летнюю реку.

Хосы — последнее племя не близкое по духу Оа — жили более обособленно, так как лелеяли надежду восстановить старый мир, тот, что существовал до того, как на головы человечества обрушился Шум, унёсший тысячи жизней и оставивший за бортом прошлое технологичного мира.

Всё было так привычно в этом моменте. Когда Михаэль смотрел на своих людей, то видел в каждом из них отпечаток своего рода, своего имени и имени своих отцов.

— Сазан сам себя не приготовит, — запричитала женщина, вытирая руки о старый дырявый фартук, который достался в наследство от матери.

Женщины готовили еду на костре. Самая старшая из них, Майя, командовала неопытными Кейтлин и Джулией.

— Прости, — кареглазая и желтокожая Джулия мялась на месте, переступая с ноги на ногу и схватившись за полы своего серого холщового платья.

— Твоё прости наших мужчин не накормит. — Она махнула рукой, и девчонка кинулась к костру, чтобы повернуть птицу, жиром стекающую в пламя. — Женщины племени должны быть сильными и собранными.

Мужчины же занимались разными делами. Кто-то тащил охапку свежих деревяшек для костра, кто-то рыбину, выменянную на мясо у ривийцев. Фрай же умастился на свою любимую тряпку и плёл новые верёвки, которые как воздух, были необходимы каждому. То дом прохудится, то стол рассыплется. Дело плетника было одним из самых важных и уважаемых. Хотя все в племени Михаэля были важны и нужны, и не было им замены.

Пирс, заметив, как вождь вышел из своего дома, сразу же устремился к нему.

— Поешь с нами? — спросил он, подойдя к мужчине и обхватив его руку, прислонился лбом к кисти.

— Нет, — Михаэль дёрнул рукой. — Перестань.

Старик улыбнулся и распрямил спину. Он был выше Михаэля на пол головы, пусть и сух, но широкоплеч. Его нос, перерезанный пополам крупным шрамом, доставшийся ему в молодые годы на охоте, смотрелся гордо.

— Пусть соберут мне еды с собой. Я поем позже.

— Уже, — Пирс снял с плеча сумку, сплетённую из верёвок, и протянул её мужчине. — Там на два дня.

— Спасибо, — Михаэль кивнул и окинул друга своими голубыми глазами.

— Ты бы не шёл… — понизив голос, сказал Пирс. — Не надо нам ничего от них…

— Пирс, — мужчина смерил друга суровым взглядом. — Надо.

— А вдруг это всё вранье?

— А вдруг нет? — Михаэль отвёл взгляд в сторону.

— Это прошлое... — Пирс снова затянул свою шарманку. — Нам этого не надо. Даже говорить страшно, что будет, если...

— Пирс. — Михаэль снова прервал друга.

— Ох… — Пирс отступил, давая Михаэлю пройти.

— Хорошо следи за племенем. — Сказал он последнее напутствие.

Солнце щекотало кожу, заставляя капли пота скатываться по телу. Михаэль спустился по склону, уводящему вниз, всё дальше от леса и родного дома. Ему предстояло небывалое путешествие, масштаб которого и представить было тяжело.

Когда он был мал и глуп, то отец рассказывал ему про четыре чёрные башни, стоящие где-то в глубине земель. В этих монументах якобы скрывались люди, живущие по заветам прошлого, и тщательно хранящие знания периода Безшумья. Когда-то одного из создателей знал его дед Олаф, однако он намеренно отказался от того, что было в башнях на благо новых людей.

Став старше, Михаэль стал тайно выбираться из леса, чтобы найти те самые монолиты. Он, как заворожённый бродил по полям и лесам, лишь бы найти дорогу к тому, чего так страшились его предки. В один из таких походов он и обнаружил чернеющие столпы, устремившие свои головы в высь.

Своими крышами башни цепляли луну, приклеенную к небесам. В высоту были, как три-четыре ствола столетней сосны, а это немало по меркам племени. Этакие гиганты, которые могли испугать не то, что ребёнка, но и взрослого ловца, видевшего самых страшных зверей.

Форма у них была весьма причудливая. Круглая, но не гладкая. Они словно были проборождены чем-то наискосок. Полосы текли по всей поверхности. Сверху башен была плоская крыша — одним словом, походили постройки на лесные, обугленные в пожаре, пни.

Оа мнили себя людьми оседлыми, поэтому никогда не покидали своих земель, и боялись прошлого, как огня, поэтому всячески избегали старых строений, бумаг и тех, кто пытался вернуть то, что давно кануло в Лету.

Михаэль же, будучи их вождём, эти принципы попрал. Он считал, что в башнях можно найти нечто важное — то, что даст им новые возможности выбраться из порочного круга жизни.

Знания будоражили его душу. Всю жизнь он был обречён на участь главы племени, но мечтал о чём-то большем — будущем, которое мог бы построить своими руками. И оно не заключалось в охоте, защите от врагов, вопросах: «как найти воду» или «из чего делать посуду».

Вопреки ожиданиям отца Рэми, он не хотел ограничиваться пределами своей земли. Да, он был умнее остальных, знал древнюю письменность, которая переходила от вождя к вождю, умел читать старые документы, изредка встречающиеся в старых руинах, называвшихся когда-то городами, но этого было мало. Иногда он чувствовал, что задыхается. Мужчине, которому недавно минуло триста шестьдесят лун, хотелось узнать, каково это, когда ты владеешь чем-то большим, чем деревянным сараем и горсткой людей.

Достигнув зрелости, он пытался мастерить «новый мир» сам, придумал свою систему письменности, которая отличалась от древней. Камни, которые мужчина обменивал у ривийцев на мясо, стали отличным полотном для его нового языка, но выцарапывать текст на них было бы настоящей глупостью. Вернуть тот язык, который знали предки, было практически невозможно. Его считали проклятым из-за отвратительного прошлого, сплетённого с языком корнями.

Все в племенах говорили на нём, но глубинных значений не знали, а писать даже не пытались, стараясь заменить устаревшие формы речи новыми, существующими внутри своих племён.

Михаэль же, смотря на злость его соплеменников, тоже придумал нечто уникальное. Он обучил людей условным командам. Эти обозначения назывались простенько: «Защита дома», «Еда», «Охота», «Человек». Он складывал камни в определённые узоры, и через них передавал знания своему племени. Такой шифр позволил бы защитить своих людей от чужаков, а также сохранить знания о медицине, климатических изменениях, изученных растениях.

Когда он подступил к башне, было уже далеко за полночь. Тени от построек ещё гуще сбились вокруг него, закрыв собой небо. Он остановился прямо там, где у самого подножия виднелись крупные чёрные таблички, практически невидимые глазу издалека. На них белыми буквами было написано: «Код доступа: 2313». Под табличкой виднелся странный циферблат. «Вероятно сюда не ходят те, кто знает письменность», — подумал про себя Михаэль и быстро набрав нужные цифры услышал, как что-то внутри цокнуло, а затем круглый кусок отделился от стены и откатился в сторону. Это был настоящий проход внутрь.

От изумления, мужчина едва не уронил сумку. Он-то думал, что никогда не сможет проникнуть внутрь, чтобы узреть хранителей прошлого, но всё оказалось так просто.

Внезапно из проёма, где только что была стена, вырос невысокий человек в острой шляпе и чёрном тканевом плаще, завязанном на поясе. Такой одежды мужчине никогда не доводилось видеть. Его угольные глаза сканировали Михаэля, а затем он выдал:

— Зачем пришёл? — Михаэль не испугался неожиданного знакомства, и без страха шагнул вперёд.

— Мне нужен ваш вождь. — Сказал он и сдвинул брови, становясь похожим на настоящего главу племени.

Чёрный человек странно на него посмотрел, а затем скривил лицо, будто одно присутствия мужчины возле его башни, вызывало омерзение.

— Мы не готовы тебя принять. — Сказал он, и начал отступать внутрь башни, однако Михаэль не растерялся и мгновенно кинулся за ним, успев ввалиться в помещение до того, как дверь с грохотом затворилась.

— Чёрт возьми, — лежа на гладком полу, мужичок в шляпе недовольно поправлял одежду. — Зачем ты...

— Мне нужен вождь. — Михаэль поднялся с пола и снизу-вверх посмотрел на мужчину.

— Ладно, — тот протянул слово слишком медленно, будто и не хотел вовсе произносить, затем встал с пола и приказал. — Стой на месте.

Вождь племени Оа успел осмотреться. Башня снаружи казалась узкой, а внутри это было гигантское круглое помещение с винтовой лестницей и тысячами дверей. Они тянулись до самого верха. В центре постройки виднелось красивое витражное окно с красными стёклами изображением голубого глаза. Он, казалось, смотрел прямо на чужака.

Мужчина в шляпе несколько раз щёлкнул пальцами и прямо из пола выехала огромная кругла платформа, повисшая в воздухе.

Михаэль застыл. Первый раз в жизни он видел такую диковинную штуковину. Незнакомец одним взмахом руки приказал ему встать на неё, и вождь не смел ослушаться, поэтому забравшись на плоский диск, стал осматриваться вокруг.

Чёрный человек тоже залез к нему, затем ещё раз щёлкнул и платформа с бешенной скоростью понеслась вверх. От страха, у Михаэля ноги подкосились, однако мужчина подхватил его под руку и успел удержать от падения с платформы.

Глаз, смотрящий с потолка разорвался, и они пронеслись сквозь него куда-то вверх, а затем резко затормозили, едва не рухнув. Платформа остановилась, слившись с полом в помещении, и став с ним единым целым.

Это был большой и светлый кабинет несмотря на всю внешнюю мрачность башни. От него сквозило белизной и чистотой за версту. Сияющее белым светом пространство неприятно слепило глаза. Вокруг не было ничего необычного, только пустота. В центре — напротив платформы — стоял большой железный стол чёрного цвета, а за ним сидел мужчина, только отдалённо напоминающий человека.

— Что ж, Михаэль, — этот мужчина даже не встал со своего места. — За настойчивость тебя можно похвалить.

Чёрный человек толкнул мужчину к столу, но тот резко отмахнулся от его руки. Вождю не нравилось, когда кто-то пытался применять силу.

— Кто ты? — спросил Михаэль, медленно подступая к столу.

— Ты же сам прекрасно знаешь, — существо, когда-то явно бывшее человеком, застучало механическими пальцами по столешнице.

— Итан? — спросил мужчина, в тайне не желая услышать ответ.

— Всё верно, — тот кивнул и указал рукой рядом с вождём. — Присядь.

На этих словах из пола выехал белый цилиндр. Михаэль, недолго думая, сел напротив.

— Так что тебе надо? — безразличным голосом сказал Итан.

— Я знаю, что вас здесь много, — Михаэль сглотнул. — Иногда вы выбираетесь на поверхность, следите за нами. Что вы храните в этих башнях? Это же знания прошлого?

— А ты не глуп... — мужчина хмыкнул и снова забарабанил пальцами по столу. Его правый механический глаз пристально смотрел на Михаэля.

— Отдай их мне, — Михаэль бродил глазами по столешнице. — Они этой башне ни к чему. Я смогу построить с ними новый мир.

Механический человек, коим был Итан, громко рассмеялся. Это выглядело неестественно. На секунду его единственный живой голубой глаз странно блеснул.

— И что ты хочешь узнать?

— Всё, — Михаэль едва не вскрикнул от радости, когда понял, что сейчас настал тот самый заветный час, к которому он всегда стремился.

— Всё? — Итан кивнул. — Тогда смотри.

Свет в комнате померк, а сзади, там, где за спиной Итана раньше была гладкая стена, вспыхнул свет. Михаэль ждал, когда на этой удивительной поверхности всплывут тексты, чертежи, уникальные знания, но вместо этого увидел нечто совершенно неожиданное.

Тысячи людей, распахнув свои жуткие рты, оскаленные от злости, убивали друг друга. Они бежали по площади и разъярённо размахивали оружием. Где-то виднелись транспаранты с надписями: «Скажем нет информационной ЛЖИ!», «Прочь ИИ!», «Мы не верим в технологии!», «Где правда?». Кадры страшного фильма, заполнившего стену, быстро менялись. Люди, как голодные звери разрывали тела таких же людей на части.

На экране мелькнула новостная сводка и голос диктора огласил:

— Информационная война, которая каждый день прогрессирует благодаря нейросетям, вышла на новый уровень. Теперь в эфир могут выходить ненастоящие люди, а ведущие, созданные благодаря ИИ, и говорящие заранее заложенный в них агрессивный или вводящий в заблуждение текст. Это фальсификация огромного масштаба. К слову, я живой человек...

Кадр сменился.

— Люди, недовольны тем, что медийные лица стали прибегать к нейросетям, чтобы во время их отсутствия, двойники выходили в эфир, и общались с народом. На площади собрались митингующие...

Картинка снова мелькнула.

— Тысячи работников киноиндустрии остались без работы. Нейросети лишили их всего!

Раздался новый щелчок.

— Противники ИИ готовы разорвать каждого, отстаивающего новые технологии. Люди перестали доверять друг другу...

Когда Михаэль был готов взывать от того, что услышал, голоса дикторов умолкли, а на экране показались горящие города, разрушающиеся здания и тысячи мёртвых тел.

— Это просто... — вождь племени Оа был не в силах сдержать свои чувства.

— Когда-то мы с твоим дедом Олафом видели это своими глазами, — Итан наконец-то подал голос. — Он решил уйти, чтобы создать новый мир, а я... — мужчина взглянул на свою механическую руку. — Предпочёл сохранить остатки прошлого, чтобы они никому и никогда не достались.

— Но как же чертежи? Все те технологии, которые могут сделать наш мир лучше?

— Лучше? — Итан улыбнулся. — Ты слишком наивен, Михаэль.

От звучания собственного имени, мужчина вздрогнул.

— Но ведь в пучине всего этого... — он запнулся. — Есть и хорошее?

— Есть, — мужчина кивнул. — Выжившие люди, которые верили в технологии, не были глупцами. Они понимали, что вернуться к старому невозможно. Только симбиоз способен излечить наш мир.

— Симбиоз...

— Пойдём, — Итан встал, прошагал к стене и сделал взмах рукой. Поверхность растворилась в воздухе, открыв проход. — Я кое-что тебе покажу...

Михаэль шёл следом, и молчал. Страшные картинки въелись в его сознание. Он совсем не так представлял себе технологии. Пусть отец и рассказывал, что они страшны, ему казалось, что это лукавство. Но то, что открылось его взору... Это было в сотни раз хуже. Мужчина даже усомнился, нужны ли ему эти знания, к которым так тянулось его сердце. Может быть тот мир, который они выстроили с нуля, намного лучше прошлого? Может быть лучше жить так, как они привыкли?

Из размышлений его вырвал голос Итана:

— Это, — он указал рукой на стены. — Новая эпоха мира.

По стенам росли био-люминисцентные грибницы. Их зелёный яркий свет слепил глаза. Маленькие грибные тельца были приклеены к каким-то странным штукам с проводами.

— Это... — Михаэль хотел потрогать их рукой, но быстро одёрнул ладонь.

— Эти грибы питаются от электросетей, — Итан прошёл дальше и снова открыл дверь в стене. — Смотри, что ещё есть.

Мужчина послушно шёл следом. Всё, что виделось ему в этих стенах, казалось настоящим волшебством. В новой комнате росли огромные кристаллы, опутанные тонкими изящными проводами. Михаэль всмотрелся в них, но ничего, кроме прозрачной поверхности не увидел.

— Это — носители данных нового поколения, — механический человек чуть улыбнулся. — А там — лучшее, что мы смогли изобрести.

В углу комнаты стоял большой резервуар до краёв наполненный зелёной светящейся жидкостью. В ней копошились маленькие тельца, похожие на головастиков.

— Что это? — Михаэль, заметивший движение внутри стекла, сразу же отпрянул.

— Это само понимание технологий, как жизни, а не смерти, Михаэль, — Итан подошёл к мужчине и обхватил его руками за плечи. — Это нано-лекари, способные на многое — настоящий симбиоз технологий и бактерий. Они могут восстанавливать структуру тела, бороться с тяжёлыми инфекционными заболеваниями, лечить то, что не могли люди прошлого. Им не так уж много нужно. Питание органическое, выживают даже в самых сложных условиях.

Михаэль только и раскрыл рот, не зная, что на это ответить. Когда он шёл в башни, то рассчитывал найти что-то проще, но теперь... Всё вышло за рамки его понимания.

— У нас было много лет для того, чтобы создать нечто большее... — он обвёл руками комнату. — И мы смогли. У нас есть новая система передачи данных через кристаллы; разумные насекомые, которые понимают человеческую речь и команды; очистка воды с помощью минералов. Нам не нужны технологии прошлого для того, чтобы построить будущее.

— Но как? — только и смог выдавить он.

— Всё это — искусство, которое мы забыли. Мы хотели лишь повелевать: людьми, природой, ресурсами, землями. Сейчас мы вновь можем обрести искусство слышать мир, нашу планету, других живых существ.

— Я не понимаю...

— Я дам тебе доступ к этим знаниям, — тихо сказал Итан и подошёл к резервуару, коснувшись своей механической рукой стекла. — Но не ко всем. Я дам только принципы симбиоза, а не готовые разработки. Если ты сможешь использовать их во благо, то построишь новый мир.

— Но разве мне по силам понять это?

— В тебе есть что-то... — он задумался. — Во что люди готовы будут поверить. Эти технологии не просто знания, а мудрость о том, как жить в гармонии с миром и другими людьми, и эту мудрость ты можешь дать новому обществу.

Итан снова подошёл к стене и нажал на белую гладкую поверхность. От неё отделилась ячейка и выехала вперёд. По центру лежал небольшой светящий кристалл, похожий на хрустальную слезу.

— Это ключ от знаний. Возьми его, но помни, что вернуться назад невозможно.

Михаэль вышел из башни. Рассвет занимался вдали. Солнечные всполохи окрашивали мир яркими красками. Первый раз за всю свою жизнь он дышал новым воздухом, полным надежд. Руины старых городов, виднеющиеся вдалеке показались ему не просто старыми развалинами, а целым полем для творчества. Искусство жизни — вот, что дал ему Итан. И это искусство он просто обязан был показать миру, своим людям, годами боявшимся технологий. Самое сложное — убедить их, что можно жить иначе. Мёртвое знание наконец-то сменило живое.

У племени Оа наступило новое время — время двигаться вперёд, чтобы увидеть новый мир, в котором технологи и сама жизнь будут идти рука об руку.

Итан открыл глаза. Тело, заржавевшее от долгих лет лежания в груде металлолома, совсем не слушалось. Он, когда-то решившийся на симбиоз механического тела и остатков разума, из-за болезни, которая стремительно убивала его, сейчас готов был рыдать от бессилия. Но металл не умел предаваться человеческим чувствам. Итану обещали, что болезнь отступит, но ничего не вышло. Даже новая оболочка не смогла дать ему то, чего он так хотел. Его мозг был болен и уничтожал Итана изнутри сильнее, чем коррозия или жестокие люди. Он менял его личину, душу, уродовал прошлое, чтобы поглумиться над будущим. 

Механический человек осмотрелся и с тоской обнаружил, что лежит в груде металла, который когда-то, оставшиеся после эпохи Шума дикари, стащили в одну кучу и бросили разлагаться на пустыре. Тело его всосало в большую железную связку мусора, только голова и руки торчали вперёд, выбиваясь из этой страшной колючей массы.

Дождь, который шёл уже несколько недель, образовал лужу с той стороны, где было его лицо. Он всмотрелся в отражение.

— Михаэль, — сказал он, глядя на свой оставшийся человеческий глаз. — Симбиоз не удался.

На шее Итана виднелась ещё нестёршаяся краска жёлтого цвета с надписью: «Итан - 3».