Эпоха возрождения

Ноги едва держали его. Но когда за тобой по пятам гонится смерть, даже вконец ослабевший старик находит в себе силы бежать. Бежать как можно быстрее. Преследователей еще не было слышно, но он знал – они уже недалеко, и рассчитывать на их милосердие не приходится, особенно ему. Последнего Хранителя Знаний они не пощадят.

Если только он успеет добраться до Красных Камней… Они никогда не рискнут переступить эту границу, потому что за ней начинается зона высокой радиоактивности, одно из множества страшных ожогов, испятнавших планету. Какая злая ирония судьбы… Смертельная для всего живого радиация превратилась для него в единственный шанс спасти свою жизнь. Ему даже не придется далеко заходить. Достаточно будет углубиться всего на несколько сотен метров, потому что они никогда не рискнут последовать за ним. А он пройдет вдоль границы и выйдет из зараженной зоны где-нибудь в другом месте.

На секунду он задумался. Что делать, если преследователи разгадают его план и рассредоточатся, чтобы перехватить его при попытке выбраться с радиоактивной территории? Но думать об этом бессмысленно. Всё равно другой возможности спастись у него нет – их слишком много, а он уже слишком стар и слаб, чтобы надеяться на быстроту своих ног. Только радиация спасет его.

Он споткнулся и чуть не упал. А ведь он бежал по старой дороге, которая, словно в насмешку, пережила практически в неприкосновенности катастрофу, унесшую тех, кто ее проектировал и строил. Это лишний раз напомнило ему о его слабости. Если даже на ровной дороге он едва держится на ногах, то что же будет, когда ему придется идти напрямик через Жженые Пустоши к Красным Камням? Он просто не дойдет. Ноги уже будто налились свинцом, едва повинуясь приказам мозга, панически командовавшим идти как можно быстрее, а еще лучше – бежать. Он и до Пустошей не доберется.

Надо отвлечься. Думать о чем угодно, только не о ногах, которые с таким трудом несут старое немощное тело к радиоактивной зоне, не о тех, кто гонится за ним, чтобы лишить последних остатков его жизни. Неважно, о чем. Просто сконцентрируйся на чем-то столь далеком, что эти мысли заглушат страх, отчаяние и те сигналы, которые его изношенные мышцы непрерывно посылают в мозг, требуя остановиться. Просто думай.

Черный пластобетон под ногами цветом напоминал доску в университетской аудитории. Самые интересные лекции читал профессор, которого студенты прозвали Фарнсвортом[i] за возраст, сутулость, длинный белый плащ и пристрастие к огромным очкам, особенно странное в то время, когда за несколько минут можно исправить любые проблемы со зрением. Настоящее имя профессора он уже и не помнил.

Зато помнил последнее заданное Фарнсвортом задание. В качестве предэкзаменационного теста профессор предложил своим студентам поразмышлять над тем, каким может быть конец мира. Вариантов оказалось не так много. Фарнсворт, ознакомившись с сочинениями своих учеников, с большим ехидством прошелся по их предположениям. Особенно досталось сторонникам ядерного Армагеддона.

- Запомните, мои милые друзья. Войны начинают политики. А политики недостаточно глупы, чтобы не понимать последствия своих действий, и при этом достаточно трусливы, чтобы не рисковать своим положением. Ни один политик не рискнет нажать «красную кнопку», если не уверен, что ответного удара не будет. А ответный удар прилетает всегда, - разглагольствовал профессор.

- Но иногда к власти приходят фанатики, готовые уничтожить всё и вся ради своих идей, - заметила одна из студенток.

Её он помнил. Красотка Молли, за которой он пытался ухаживать на одной из студенческих вечеринок, но она предпочла капитала университетской футбольной команды. Уж он-то смог бы даже сейчас бежать долго и быстро. Однако ни тот футболист, ни выбравшая его Молли не дожили до сегодняшнего дня - после выпуска они оба устроились работать в суперЦОД[ii] номер 5. В день нападения они были там.

- К власти приходят политики, которые в своих собственных интересах нередко опираются на фанатиков, - наставительно сказал Фарнсворт. – И зачастую потом политикам приходится так или иначе избавляться от наиболее фанатичных последователей, чтобы продержаться у власти как можно дольше, рискуя при этом как можно меньше.

- А Гитлер? – подал голос кто-то из студентов с задних рядов.

- Прекрасный политик, - с усмешкой ответил Фарнсворт. – Вспомните, как он убедил немецких бизнесменов и банкиров финансировать его предвыборные кампании в конце 1920-х годов. Как он уговорил Католическую партию создать коалицию в 1933 году…

- Но он в конце войны отправлял на фронт 12-летних мальчишек, хотя не мог не понимать, что война уже проиграна! – воскликнула Молли.

- Конечно, - ответил Фарнсворт. – Он рассчитывал остановить или хотя бы замедлить наступление Красной Армии, чтобы выиграть время и договориться о сепаратном мире с американцами и британцами. А что касается мальчишек… Если кто-то из вас думает, что у политиков где-то завалялись такие понятия, как совесть или гуманизм, то вам нужно срочно обратиться к психиатру. Политик пойдёт на любые жертвы, если жертвы чужие и принесут политику достаточно серьезную выгоду.

Профессор помолчал. Однако других возражений не последовало.

- А теперь посмотрим прочие варианты. Пандемия, которая уничтожит всё человечество, уже невозможна – слишком высок уровень развития медицины. Падение огромного метеорита? Опять же, развитие науки и техники позволяет заблаговременно рассчитать траекторию любого небесного тела и предпринять меры, чтобы избежать столкновения с Землей. Изменения солнечной активности? Тем более предсказуемы и к тому же происходят настолько медленно, что даже если изменения начнутся прямо сейчас, ваши правнуки успеют умереть от старости раньше, чем эти изменения окажут действительно серьезное влияние на жизнь нашей планеты. Изменения климата? То же самое, да и справиться с ними всё же можно.

- То есть гибель нашему миру не грозит? – ехидно резюмировал кто-то с задних рядов.

- Грозит, но не такая очевидная, как вам кажется, - ответил Фарнсворт и добавил со вздохом: - Эх, молодежь. Вы не научились обращать внимание на детали и оттого не видите всю картину в целом.

Через несколько лет профессор умер во сне от остановки сердца. Он так и не узнал, кто же был прав в этом споре. В каком-то смысле Фарнсворту повезло. Профессор не увидел, каким на самом деле был конец этого мира. И это сейчас и в самом деле казалось счастьем.

Он споткнулся и упал. Но на этот раз не на ровном месте – нога зацепилась за обугленный обломок стены, рухнувшей прямо на полотно дороги много лет назад. Он поднял голову. Это место он помнил – тот самый суперЦОД номер 5, в открытии которого он сам принимал участие уже в те времена, когда работал в администрации президента. После пожара огромное строение напоминало зубы злобного старика – обломанные и почерневшие, но всё еще пытающиеся впиться в бездонную синеву неба. Во времена Великого Перелома этот ЦОД стал одной из первых жертв.

Он старался держаться подальше от развалин. Не из страха, что стены обрушатся ему на голову, а потому, что людей, выбегавших из горящего здания, расстреливали на тротуаре. Их кости всё еще лежали там. Но он перешел на противоположную сторону улицы не из почтения к мертвым, которое уже давно выветрилось из его головы, потому что он слишком много трупов и просто скелетов он видел за последние годы, и даже не от мысли, что на тротуаре лежат среди прочих останки Молли и ее парня-футболиста, некогда работавших в этом ЦОДе. Он просто боялся споткнуться и упасть.

А ведь именно он стал виновником всего этого кошмара. Хотя тогда, много лет назад, он даже и подумать не мог, к чему приведут его идеи, которые он так рьяно отстаивал, видя в них путь к спасению мира. Но он ошибся.

Он снова бросился в воспоминания. Бросился с тем отчаянием, с каким люди, прошедшие все круги собственного ада и дошедшие до последней черты, в отчаянии бросаются с моста, лишь бы избавиться от ненавистного настоящего. Даже если ценой избавления будет жизнь.

Это было вечером во вторник. Президент созвал экстренное совещание, на котором присутствовали все советники, включая и его – советника по перспективным научным разработкам, хотя как раз ему делать там было нечего. Формально он был равен по статусу всем остальным советникам. Но его должность была введена просто для галочки, чтобы показать избирателям, что глава государства следит за всеми вопросами, даже за развитием науки. Поэтому по влиянию он был последним.

Всё же он пошел после совещания в бар вместе с остальными. Такова традиция, сложившаяся бог знает сколько лет назад среди советников президента, - выпить после очередного мероприятия и сообща обсудить, какого идиота избиратели умудрились выбрать на высший пост. Никто из советников не был настоящим политиком.

Разговор перескакивал с одной темы на другую. От национальной безопасности и очередных происков недружественных стран переходили к проблемам в экономике и росту влияния крупнейших корпораций, от необходимости повышения пенсионных взносов – к протестам против новых, полностью автоматизированных заводов, лишавших людей рабочих мест. Это и в самом деле было плохо для рейтинга президента.

Но они не видели главной опасности. И тогда он решительно вклинился в разговор.

- Все эти проблемы – далеко не самые важные, - сказал он.

Остальные с изумлением посмотрели на него. До сих пор большинство из них даже не слышали голоса советника по перспективным научным разработкам. Но его это не смутило.

- Они – всего лишь производные от главной проблемы, - продолжал он.

- И в чем же она? – с насмешкой спросил советник по внешней политике.

- В падении рождаемости.

- Это вы преувеличиваете, - встрепенулся советник по вопросам демографии.

- Вовсе нет, - твердо ответил он. – Рождаемость быстро падает, а средняя продолжительность жизни растет. Всё меньше работников во всех отраслях, в том числе в тех, которые еще не затронуты роботизацией и искусственным интеллектом. Всё меньше активных потребителей. А отсюда и проблемы в экономике. Колоссальные деньги уходят на содержание и лечение сотен миллионов стариков. А плательщиков налогов все меньше. Вот вам и проблемы с бюджетом. Всем нужны новые рынки сбыта – вот вам и внешнеполитическая напряженность. Сейчас ситуация в мире похожа на то, что творилось перед первой мировой войной. Мир уже поделен, но каждый считает себя обиженным и пытается переделить его в свою пользу.

- Не всё так плохо, - сказал советник по внешней политике. – Пока что нам удается удерживать свои позиции…

- Вот именно, пока, - заявил он. – И это «пока» уже подходит к концу. Потому что уже в ближайшие годы стариков станет в десятки раз больше, чем молодых. А рождаемость продолжит падать, потому что у людей нет ни денег, чтобы содержать детей, ни перспектив, ради которых стоило бы рожать. Еще десятилетие, в лучшем случае два, и Земля превратится в планету стариков. Тогда мировая экономика рухнет, а политики продолжат искать выход в войнах, пока окончательно не погубят наш мир. А если не погубят, то мы получим миллиарды немощных стариков, которых некому будет содержать и лечить.

- Но ведь уже есть роботизированные дома престарелых, - сказал кто-то.

- А если что-то случится с энергетической системой? Что будет со всеми этими стариками? А ведь они уже составляют едва ли не половину человечества. – Он помолчал. - Если думаете, что я ошибаюсь, я предоставлю вам свой доклад.

На этот раз никто возражать не стал. Советники не умели очаровывать избирателей или выглядеть великими лидерами на телевизионных экранах, а некоторые были слабоваты даже в искусстве дворцовых интриг, без которых добиться высокого поста и удержаться на нем практически нереально. Их главным козырем было умение решать созданные политиками проблемы.

- У вас есть конкретные предложения? – спросил наконец советник по национальной безопасности, просмотрев по диагонали заключительную часть доклада.

- Меня это тоже интересует, - бросил советник по экономике. – Потребление действительно сокращается в последнее время.

- Да, предложения было бы интересно послушать, - заметил советник по бюджетной политике. – Потому что денег в бюджете на масштабное финансирование программ поддержки рождаемости всё равно нет. Даже если урезать оборонные расходы…

- А вот этого не надо! – возмутились хором советники по национальной безопасности и по внешней политике.

- Думаю, нам следует попробовать другой подход, - сказал он.

- И в чем же он заключается? – спросил кто-то, кого он еще не запомнил.

- Мы используем религию, - ответил он.

Бар администрации президента стал похож на салун из фильмов про Дикий Запад. Все орали, возмущались и размахивали руками, пораженные его предложением. Хотя возражение у всех было лишь одно.

- Религия уже не пользуется тем уважением, как 100-200 лет назад, поэтому не в состоянии переломить негативную тенденцию с рождаемостью, - сформулировал общее мнение советник по делам религиозных конфессий.

- Не совсем так, - ответил он. – С одной стороны, развитие науки и техники действительно изрядно ослабило влияние церкви. А с другой стороны, прогресс стал слишком быстрым и слишком технологичным. Более того, он ускоряется всё больше. Большинство людей просто не успевает за ним и превращаются в аутсайдеров. В неудачников безо всяких перспектив. Как раз религия может дать им утешение.

Кто-то фыркнул.

- Но главное не в этом. Мы можем создать новую религию, учитывающую интересы молодежи. Что сейчас интересует молодых людей?

- Экология и спасение мира в целом, - откликнулся советник по молодежной политике. – Борьба за права личности. Это в настоящее время в центре внимания.

- Это мы и положим в основу. Верь в спасение мира. Заботься о своей планете. Как раз то, что надо, чтобы привлечь молодежь. А заодно включим в догмы этой новой религии старое доброе «плодиться и размножаться», довольствоваться тем, что есть и тому подобное.

Споров много было. Большинству идея не понравилась, но и других предложений ни у кого не было. А оставить вопрос без ответа они не могли. Данные из его доклада, пересланные во время разговора на аллкомы[iii] всех присутствующих, яснее ясного говорили о том, что если ничего не предпринимать, то весь мир ждет очень незавидное будущее всеобщей старости и дряхлости. И это был далеко не худший вариант.

- Думаю, стоит попробовать, - сказал, наконец, советник по национальной безопасности, пользовавшийся в силу своей должности наибольшим авторитетом среди присутствующих. – Хуже от этого в любом случае не будет.

Советник по национальной безопасности ошибался. Но тогда никто даже представить себе не мог, насколько сильно он ошибался. Как и сам автор этого плана.

Его план сработал. Но совсем не так, как рассчитывал он сам и все те, кто в итоге его поддержал. Новая религия быстро стала популярной среди молодежи. Но любого, даже самого искусного кукловода губит гордыня, когда он берется управлять слишком большим количеством кукол. Особенно если слишком сильно тянуть за самые неприятные для марионеток нити. Иногда куклы готовы сжечь весь театр, лишь бы избавиться от кукловода. Именно это и произошло.

Он уже едва переставлял ноги. Но упорно пытался идти через Жженые Пустоши к показавшимся вдалеке Красным Камням, отмечавшим границы радиоактивной зоны вокруг взорвавшейся атомной электростанции. А за его спиной уже раздавались крики преследователей.

Но он старался не обращать на них внимание. Он продолжал вспоминать, лишь бы отвлечься от страшной боли в сбитых до крови ногах, от ощущения слабости, от собственного внутреннего голоса, который назойливо требовал остановиться и перестать цепляться за жизнь. Он помнил всё.

Новая религия переродилась буквально в момент рождения. Какой-то хитрый мерзавец мгновенно оценил открывавшиеся перед ним возможности и сумел пролезть в руководство Церкви Возрождения Земли, перестроив все её догмы под свои собственные интересы, а точнее, под интересы самых фанатичных своих последователей, на которых он мог опереться в борьбе за светскую власть. Всё произошло очень быстро.

«Плодитесь и размножайтесь» заменил отказ от детей. Большинству прихожан новой церкви пришлась по вкусу идея сокращения человечества до уровня, при котором природа не страдала бы от действий людей. Смирение с прогрессом сменилось агрессией. Уже через пару лет начались массовые акции протеста, а потом и нападения на электростанции на ископаемом топливе, загрязнявшие окружающую среду, ЦОДы и роботизированные заводы, потреблявшие слишком много энергии, научные лаборатории, в которых созревали всё новые и новые плоды прогресса, школы и университеты, в которых еще пытались готовить ученых и техников на смену тем, кто уже слишком состарился, чтобы продолжать работать. Во время одной из таких атак была убита Молли и её футболист. Во время другой атаки произошел взрыв на АЭС, зона вокруг которой была отмечена теперь Красными Камнями. Позже таких терактов стало еще больше.

А потом мир просто рухнул. Миллиарды стариков умирали, потому что некому было производить нужные им лекарства и выращивать нужное количество еды, а роботы из обслуживающего персонала один за другим выходили из строя в отсутствие ремонта, а затем и из-за нехватки энергии, потому что даже для «зеленых» электростанций не хватало техников. Это было хуже войны. Позже ученые и техники, которые уцелели после охоты, начатой на них наиболее рьяными последователями Церкви Возрождения Земли, назвали то страшно время Великим Переломом. Лишь немногие пережили всё это.

Он снова споткнулся и упал. Но на этот раз уже не смог подняться, хотя до Красных Камней оставалось совсем недалеко. Внутренний голос победил. Тот самый голос, который всю дорогу пытался нашептывать, что продолжать бороться бессмысленно. Он – последний Хранитель Знаний. И даже будь он молод, в одиночку ему не справиться с диктатом Высшего Иерарха Церкви Возрождения Земли, погубившего миллиарды людей ради своей безраздельной власти над обломками прежнего мира. А старику свергнуть повелителя всей планеты тем более не под силу.

Он больше не пытался встать. В его памяти один за других проносились лица тех, кого он знал и кто давно умер, затем их сменили кадры последних телевизионных новостей о крушении мира и бесчисленном множестве смертей от болезней, голода и холода. А потом он перестал вспоминать.

Он просто лежал. А к нему уже бежали одетые в грубую домотканую одежду дикари с дубинками в руках.

- Возрождение! Возрождение! – кричали они.

И это стало последним, что он услышал.

[ii] ЦОД – Центр обработки данных.

[iii] Многоканальное устройство спутниковой связи.