Булыши

Мальчику Арсению, живущему на юге

Всё началось с неудачной субботы. Вернувшись из школы, Миша готовился к рыбалке: сходил в кладовку за удочкой-трёхколенкой, проверил запасные леску, грузила и крючки, протёр запылившиеся с прошлого похода зелёные резиновые сапоги.

Отец перебирал в коридоре свои снасти, насвистывал мелодии из любимых маршей и весело ему подмигивал: мол, не забыл я, как ты, сынок, на Лесном озере вытащил карпа на полтора кило.

Внезапно у Миши заболела голова и запершило в горле. Мальчик поплёлся в гостиную, устроился на плюшевом диванчике, потёр виски, но лучше не становилось. Тут послышались лёгкие мамины шаги, а потом на его лоб легла мягкая ладонь.

- Ага, катался вчера на велике под дождём, и пожалуйста - сегодня температура, - покачала головой мама. - Ложись-ка в постель.

Миша нахмурился. За окном вовсю разошёлся июль - кто же болеет в июле? Да и дождь, под которым они с одноклассником Володькой гоняли на великах во дворе до сумерек, был вовсе не холодным. А какие замечательные лужи образовались во дворе! Первый класс! Ну как по ним не промчаться, ведь справа и слева разлетаются просто клёвые метровые буруны!

Однако скоро Мишу стало лихорадить, и настроение у него вообще ухудшилось. Вошёл папа, помолчал и взъерошил его затылок:

- Видать, не получится завтра на речку, сын. Дело такое. Простудное. Я тоже остаюсь, дружище, будем болеть вместе, за компанию.

Миша попытался сделать лицо весёлым, однако вышло у него это не очень.

Через десять минут расстроенный больной лежал под клетчатым одеялом и потрясывался. Вскоре мама принесла что-то в стакане, велела выпить, дала таблетку и накрыла его ещё и пледом.

***

Спал он плохо. Плед, лежавший поверх одеяла, съехал под спину и колол, жар переходил в озноб. Не успокаивалась и муха, танцующая на потолке. Пару раз появлялась мама, ставила градусник, чего-то шептала, гладила по затылку. В общем, когда в комнату просочилось утро, Миша лежал с открытыми глазами и рассматривал бегемотиков, которыми были усеяны обои на стенах. Бегемотики были весёлые, пузатенькие, кучковались под пальмами на песке и резвились около какого-то африканского моря, выкидывающего на берег кучеряшки волн.

В прошлом году в июле они всей семьёй отправились к дяде Серёже в Алушту. Море там было тёплое, ласковое. Правда, вовсе не синее, как на обоях, а серовато-зеленоватое. А пляж устилали не россыпи мягкого песка, а белые камешки.

Миша вернулся к бегемотикам. Первым делом он остановился на больших, затем переключился на малых и даже бабочек с усиками-завитками не забыл. Но сон так и не шёл. Снова появилась мама, дала проглотить какую-то горькую таблетку, поставила на столик рядом тарелку с овсянкой, кружку с чаем, а на отдельном блюдце симпатичную булочку с изюмом.

- Поешь, сынок, и постарайся подремать, - мягко сказала она.

Но есть Миша совсем не хотел. Он медленно присел, поёжился, закутался в одеяло, глотнул из чашки. Горячо! Мальчик закашлялся и пролил немного чая на пол. Застучало в висках. Чтобы отвлечься, Миша отщипнул у булки бок, выковырял кусок мякоти и слепил несколько шариков, потом ещё парочку. Затем он дотянулся до карандаша, натыкал в них остриём глазки и ротики, после чего составил поделки на середине подоконника. Перед ним стояла шеренга забавных «сдобных» кругляшков, похожих на наживку для рыбы. Правда, размер этих «колобков» был побольше и у каждого своё «лицо». Одни явно что-то замыслили. Другие чем-то озадачились. А самый крупный смахивал на одного важного бегемота с обоев.

Миша фыркнул, лёг и задремал. Сквозь зыбкий сон он услышал, как вошла мама, собрала посуду и тихонько прикрыла за собой дверь. Ещё через минуту тишину нарушили странные звуки: плёк-плёк-плёк. Так по ночам в деревне у бабушки в доме сновали мыши: будто кто-то разбрасывает спички, и те легонько стукают по полу.

Мальчик открыл глаза и покрутил головой. Стуки тотчас прекратились. Тогда он приподнял голову над подушкой и замер. Через полминуты звуки возобновились, и исходили они вроде бы от окна. Миша приподнялся на локте, отодвинул тюль. Что такое? Шеренга «булочных» кругляшей каким-то образом преобразовалась: они скучковались на краю, а их глазёнки буквально сверлили Мишу. При этом самый крупный кругляш находился впереди, словно командир.

- Вы чего? - прошептал Миша.

- Собственно, ничего, - проскрипел «командир» и подбоченился. - Просто нам нужно туда, - он выпростал короткую ручонку и указал ею на дверь.

Его собратья сразу загомонили - вразнобой, суетясь и толкаясь. Они облепили предводителя и одобрительно его пошлёпывали.

Миша резко сел и придвинулся к ожившим «катышкам»:

- Куда это туда? И кто вы?

Те слаженно уставились на мальчика.

- Мы? Эм-м… - сделал паузу толстячок. - Были крошками, а стали, пожалуй, булышами. Но нам надо вернуться в свой булкодом. Ты ведь вырвал нас из булочной семьи. А у каждого должна быть семья, - назидательно добавил он.

Миша смутился и промямлил, шмыгая носом:

- Я же не знал, что вы… ну, живые. Я вас слепил, чтобы поиграть и…

- Что-то сделанное обязательно имеет последствия, - перебил его собеседник. - А привычное может оказаться совсем необычным. Кстати, меня зовут Мяк.

- А я Миша, - сказал, потупившись, мальчик и умолк.

Однажды, ещё совсем маленьким он гулял с отцом в парке и наткнулся на круглую колючую кочку. Но потом выяснилось, что внутри кочки прячутся мокрый чёрный нос, розовые лапки и смешные глазки и всё это называется «ёжик».

- Значит, идём на кухню, - сообщил Миша, натягивая джинсы, и удивился, что вообще ничему не удивляется. - Давайте сюда, - он приставил полусогнутую ладонь к подоконнику.

- Это нам подходит, - объявил Мяк через пару секунд и скомандовал, - пошли, ребята!

Его товарищи зашлёпали по Мишиным пальцам-мостикам и устроились в центре пригоршни. Стало немного щекотно. Мальчик с осторожностью встал с кровати, всунул ноги в тапочки и... Кто же знал, что предательская лужица от чая до конца не высохла? Миша поскользнулся, плюхнулся на пол, пальцы разжались, и булыши, истошно голося, разлетелись в стороны, как вылетевшие из стручка горошины.

Виновник случившегося кинулся собирать несчастных, однако сделать это было непросто. К тому же на пороге возникла мама со щёткой для подметания.

- Миша, ты чего на полу? Что случилось? - встревожилась она.

- Мама, мама, постой, - замахал руками, не вставая, мальчик. - Я кое-что ищу. У меня под кровать упали…

Мама усмехнулась:

- Вижу, тебе полегче, непоседа. Ну, хорошо, через минуту вернусь, померим температуру.

Едва она вышла, Миша устремился под столик, чтобы собрать нескольких булышей, что были поближе. Но они зачем-то стали пятиться, смешно взбрыкивая крохотными ножонками.

- Куда вы? Вас же сейчас подметут! - не на шутку испугался мальчик. - Или раздавят. Слышите?! Я знаю, куда надо бежать. Эх, как же… Как же вам объяснить, как докричаться-то? - удручённо проговорил он.

Из-за ножки стула выкатился Мяк и протараторил:

- Для этого надо стать маленьким! Очень маленьким!

- Но я не умею, - смутился Миша. - Такое лишь в книжках встречается. Только это сплошные небылицы…

- Ну-ка, прикоснись ко мне, - перебил его Мяк, - и повтори: «Дотронусь до тебя рукой и стану я, как ты, такой».

- Ерунда какая-то, - фыркнул мальчик. - Вся эта магия - полная глупость, потому что…

- Просто попробуй, - толстяк вновь не дал Мише договорить. - Убедись на деле.

- Что ж. А это точно про рост? - засомневался мальчик. - Как-то не хочется стать куском булки.

- Точно, не сомневайся, - подбодрил его собеседник, смешно двигая тестяными щёками.

- Но откуда ты такое знаешь? - пролепетал Миша. - Тебе же часа три… от роду.

- Иногда самой собой всё знается, - парировал тот, - и всё само собой…

- Случается, - завершил фразу мальчик. - Ну, а снова большим я стать смогу?

- Спустя какое-то время, - пообещал Мяк. - Вроде бы на закате. Опять скажешь заклинание, и всё вернётся.

Миша зажмурился, осторожно дотронулся до него, проговорил слова и вмиг полетел под стол, да так, что дух захватило - как зимой на санках с крутой горки. Но вообще-то никуда он не летел, а просто резко терял в размерах. Через секунду-другую Миша стоял рядом с Мяком и был ненамного выше его. Привычные предметы превратились в нагромождения всяких огромных штуковин, а гладкий пол теперь напоминал старые асфальтовые полосы, изрезанные трещинами.

- Где-то я о таком читал, - проговорил Миша и, помедлив, махнул рукой:

- Вперёд!

Мяк проворно засеменил следом:

- Лови, кого сможешь.

***

Миша что есть духу мчался за колобками. Ведь он знал, где можно укрыться от маминой уборки. Это была ниша в стене внизу под книжным шкафом. Откуда она взялась, мальчик не знал. Их дом был построен давно - кто в нём только не жил, рассказывали родители. Но именно в этом маленьком углублении он хранил свои секретные вещи - например, петарды, которые они с Володькой потом бабахали во дворе на Новый год. К счастью, сейчас тайник пустовал.

- Да погодите, эй! - Миша осёкся: насколько звонким и «лилипутским» стал его голос.

Беглецы неохотно остановились.

- Слушайте его, - строго велел подоспевший Мяк.

Мальчик показал на шкаф, нависающий над ними небоскрёбом:

- Туда! Под шкафом есть безопасное место.

Когда дверь в очередной раз скрипнула и зашуршала щётка, они уже находились под спасительной выемкой. Только в неё надо было ещё попасть, но как? Эврика! Миша вспомнил про цирк и акробатов, словно взлетающих на плечи друг друга. И как он восхищался смелой девочкой, забравшейся на самый верх этой живой пирамиды.

- Мяк, встань у стены под нишей и держись, - сказал мальчик.

Тот выполнил приказ, после чего Миша аккуратно забрался на него и опустил руки:

- Ну-ка, давайте по одному!

Шарики поочерёдно стали лезть вверх по Мяку, затем мальчик их подсаживал и подталкивал. Какой-то маленький булыш присел и послужил приступкой, чтобы взбираться было легче. Вскоре почти все устроились во временном убежище. Кроме Миши и Мяка. Но если Миша легко подтянулся и скользнул наверх, то с главным толстячком случилась проблема: объёмистый животик мешал хозяину.

- Наверное, я перестарался с объёмом, - виновато предположил мальчик, - после чего свесился по пояс, кое-как обнял Мяка и с помощью остальных втащил-таки его внутрь.

Здесь, в полумраке, он рассмотрел ватагу. Мяк получился самым солидным и гладким, но и другие не разочаровали - не зря у Миши ещё с детского сада было всё в порядке с лепкой. Разве что самый малорослый подкачал, но это из-за-того, что на него ушли последние кусочки. Глазки малыша были неодинаковыми, к тому же на его головёнке болтался кусочек корки, смахивающий на кепочку. Кто ж знал, что этот мальчик-с-пальчик оживёт?

Тут Миша услышал, как мама его позвала, задержалась около кровати, пробормотала, что не заметила, как он вышел, и принялась водить щёткой по полу - особенно тщательно там, где только что-то бегали булыши и он сам.

Наконец, она захлопотала далеко в коридоре, и вся компания сгрудилась на полу. Никто и не подозревал, что всё это время из дальнего угла за ними наблюдали.

Мяк окликнул Мишу, легко подтолкнул его к сотоварищам и с интонацией экскурсовода начал знакомить:

- Этот будет Мик, тот, рядом, - Мык, этот, с кривым носом, - Мек, рядом - копуша Мок, за ним…

- М-да, - буркнул Миша, недоумевая. - Что-то больно однообразные имена.

Мяк хмыкнул:

- Ещё бы. Ведь я их только что придумал. Раньше мы все были сплошной мякиной. А потом ты нас разделил. Правда, пока неясно, что лучше. Там увидим. Но если мы стали отдельными, то имя должно быть у каждого. Пусть и не сильно красивое.

Миша покраснел:

- Проведу вас к булке, а там выясним, что хорошо, а что не очень.

Мяк кивнул и перечислил остальных. Самого маленького он назвал Мяшей.

Мальчик посмотрел на карапуза и вздохнул:

- Миша и Мяша. Интересное знакомство. Ладно, давайте за мной.

Все кое-как построились и послушно потопали за ним - ведь он знал здесь каждую половицу.

***

Вдруг сверху что-то загудело, а потом, обдувая компанию ветерком, пронёсся какой-то надувной полосатый матрас, сделал вираж и начал пикировать.

- Это оса, прячьтесь! - замахал руками мальчик.

Компаньоны кинулись врассыпную, но Мяк оступился и растянулся прямо перед хищницей. Она немедленно его схватила и обязательно бы утащила, однако на толстячке повис Миша, на нём Мек, за бок которого, в свою очередь, держался Мок, а его ножки стиснули ещё трое булышей. С такой прочной цепочкой у осы справиться на получалось. Злоумышленница натужно гудела, вращала чёрной головой, рвалась влево и вправо. В конце концов её лапы дрогнули и разжались. Цепочка рассыпалась, налётчицу отшвырнуло, она врезалась в полку, потом ударилась в шкаф и кубарем покатилась в угол, теряя крылышки.

- Ура-а-а! - слаженно завопили лежащие булыши.

- А-а-а, - пропищал Мяша невпопад.

Переведя дух, все снова направились к двери. Миша задумался. Он давно не верил в чудеса. Все эти волшебные палочки, скатерти-самобранки теперь были далеко-далеко. В том времени, когда он был малышом и нечаянно увидел, как после детского праздника Дед Мороз отстегнул бороду, усы, снял красную шапку и стал взъерошенным дядей с хмурым лицом. Который почесал нос, закинул в рот карамельку и, совершенно не стесняясь, ею захрустел.

- Стойте! - резко шепнул Мяша, придерживая сдвинувшуюся с головы корочку.

- Что? - Миша вздрогнул и остановился.

- Там, там, там, - зачастил карапуз, тряся головёнкой.

В полумраке, кажется, кто-то затаился и наблюдал за ними. Но кто?

ИСТОРИЯ ШУСТРИКА

В этом доме он жил давно. Его принесла хозяйка одной из квартир, а её девочки дали ему имя Шустрик. И были правы, ведь он не мог усидеть на месте, везде порывался сунуть свой носик, скрёбся и постоянно жадничал - напихивал в мешочки за щеками разные кусочки. Впрочем, данные наклонности были свойственны всему его семейству, отчего же он должен был быть другим?

Жизнь Шустрика текла сыто и беззаботно. Ему отвели большую коробку. Дети баловали его - каждый день подсыпали семечек или крупы, щекотали за ушками, повязывали вокруг шеи мягкие ленточки, место, где он спал, устилали свежей ватой. Но далеко Шустрика не отпускали и каждый вечер возвращали на дно уютной, тёплой, привычной, надоевшей тюрьмы. И всё же он знал, что покинет коробку и больше никогда в неё не вернется. Потому что больше всего ему не нравилась жизнь в четырёх углах. Именно это и отличало его от сородичей.

Как-то ночью Шустрик окончательно решился: прогрыз угол своей картонной темницы и осторожно выбрался наружу. У дальней стены он натолкнулся на книжную полку, под которой обнаружил… щель. С этого момента хомячок мог перемещаться под полом. И не только перемещаться. Он стал там жить. Научился прятаться, изучил нужные ходы. Познакомился с мышами, которые были хоть и юркие, но глуповатые. Когда в одном из ходов появились аппетитные кучки зёрнышек, мыши обрадовались, сразу же наелись до отвала и к вечеру затихли навсегда. А Шустрик не торопился и потому остался жив. Да-да, за долгое время он научился выжидать и наблюдать. Когда люди спали, он проникал в их жилища - разными путями. Лишь в квартирах людей можно было смело лакомиться. Но в любом случае и везде - вначале осмотреться. Это был главный закон.

***

…Несколько минут они всматривались в плохо освещённое пространство. Ничто не нарушало тишины. Лишь за окном прокаркала ворона. Неожиданно в полумраке мигнули бусины двух глаз. Далее возник их хозяин - хомяк, довольно добродушный на вид.

- Эй, да чего тут бояться? - слегка тревожась, вскинул брови Миша. - Они же вовсе не хищники. Им бы крупы, морковки или там хлебушка кусочек...

- Чего-чего кусочек?! - пискнули в унисон Мик и Мок.

Миша заморгал и съёжился:

- Возможно, сейчас он будет вас есть!

Булыши заохали, заметались, и всё бы через короткое время для них плохо кончилось, но мальчик решительно топнул ногой:

- Мяша, сюда!

Малыш без раздумий скакнул к нему, и Миша, крепко прижимая его к груди, рванул наперерез хомяку.

- Попробуем помешать! - воскликнул он, ускоряясь.

***

Это был единственный раз, когда Шустрик отправился на поиски добычи днём - и только потому, что минувшей ночью поужинать как следует не удалось - обрезки сыра на чьей-то столешнице не в счёт. А здесь перед ним находилась целая россыпь кусочков, от которых вкусно пахло булкой. Он убедился, что вокруг тихо и, предвкушая будущую радость, ринулся к ним.

У-х-х! - перед ним пронёсся человечек с комком булки в руках. Шустрик никогда не видел таких крохотных людей, поэтому оторопел и брякнулся на спину. Но быстро вскочил и поспешил за человечком, нагло уносящим еду. Нет-нет, все эти обрывки надо собрать - все до одного, а потом ими полакомиться. И хомяк понёсся за Мишей. А мальчику только это и надо было: за книжной этажеркой лежал его скомканный дырявый носок - вот что могло спасти булышей от жадного грызуна.

Они шмыгнули внутрь носка, словно в нору. Позади сердито запыхтел мохнатый лиходей. Мяша вцепился в Мишу, а тот, сноровисто работая руками и ногами, продвигался к дырке. Ух! Она завиднелась, словно свет в конце тоннеля. Хомяк не отставал, однако мальчик успел вытолкнуть в отверстие Мяшу, а за ним вывалился и сам. Тут же сквозь дыру протиснулся резвый нос преследователя, за ним - жёлтые глаза, потом ярко-розовые ушки и… всё. Капкан захлопнулся. Агрессор застрял - уж слишком тесным для него оказался лаз. Именно на это и надеялся Миша. Грызун заметался, заёрзал, яростно перебирал лапками, урчал, трепыхался, пока не устал, смирился и, обиженно моргая, затих.

Мальчик подмигнул сиротливо торчащей из прорехи голове незадачливого врага, погладил смелого коротышку, и они - очень довольные - отправились к остальным.

***

- Спасибо тебе, дорогой Миша, - проскрежетал Мяк, на ходу теряя крошки.

Булыши одобрительно загудели и начали собираться вокруг, но движения их подозрительно замедлились. Таким темпом прогуливались бабушки около палисадника у дома.

Мальчик сдвинул брови:

- Ого, да вы обветрились. Ещё немного, совсем высохнете и…

- Что - и? - просипел Мяша, подволакивая ножку.

- Окаменеете, - пригорюнился Миша. - Из вас начала испаряться вода… Стоп! - его осенило. - Бегом на кухню! Всех надо срочно намочить!

Колобки как могли заковыляли к приоткрытой двери, однако та, как назло, начала медленно закрываться.

- Поторопись, поторопись, - умоляюще приговаривал Мок, толкая в спину Мика.

Тот кряхтел, пыхтел, но всё равно еле шлёпал.

- Карандаш, карандаш, куда подевался карандаш? - озадачился Миша, видя неумолимый ход двери-предательницы. - Ой, да чего это я? - он хлопнул себя по лбу и поднял глаза.

Карандаш лежал на краешке кровати, его часть даже нависала над полом.

Вот где пригодились уроки физкультуры, от которых мальчик никогда не отлынивал! Он схватился за складку простыни, которая теперь походила на приспущенный парус древней галеры, и, ловко цепляясь, устремился вверх. Миша налёг на карандаш, но тот теперь вырос до размеров небольшого бревна и не поддавался. Мальчик поднатужился. Ура! «Бревно» сдвинулось и медленно поехало вниз.

- Берегись! - крикнул Миша, съезжая по простыне, как по снежной горке.

В этот момент карандаш с грохотом бабахнулся об пол и покатился к двери.

Мальчик подбежал к булышам. Перед ним предстала героическая картина. На пути двери у откоса встал кривоносый Мек, а плечом к плечу с ним Мык. Оба мычали, хрипели, подёргивались, однако мужественно держались. Их уже немного сплющило: теперь это были не кругленькие булыши, а, скорее, полулепёшки. К ним на подмогу рвался Мяша, но его сдерживал Мяк. Как бы там ни было, щель на кухню пока удавалось сохранить.

- Сюда! Сюда! - заорал, чуть не плача, Миша. - Хватайте карандаш, просунем его, освободим ребят!

Оставшиеся булыши со всех сторон облепили «бревнышко», потащили его и резво пропихнули в щель. Мек и Мык, несколько пострадавшие, но живые, рухнули навзничь и слабо бултыхали конечностями.

Вскоре отрядик просочился в коридор и, прижимаясь к стене, напрягая остатки сил, поплёлся в сторону кухни. У входа в неё все замерли, будто перед решающим сражением. Мальчик уже собрался сказать, куда идти дальше, но тут на пороге возник папа с чашкой, что-то рассеянно жующий. Через мгновение он поднёс ко рту… булку. У Миши в груди похолодело. Это был тот самый дом булышей. Вернее, его последний кусок. Папа отхлебнул из чашки, повернулся и ступил назад.

- Папа, не надо! - простонал мальчик, схватился за голову и оцепенел.

***

В наступившей тишине севший голос Мяка прозвучал угасающим эхом:

- Мы пропали…

Булыши горестно застыли. Мяша сморщился.

Миша плюхнулся поблизости, но тут же вскочил:

- Ничего! Подумаешь, булка. Я вам сделаю другой дом. Не хуже. Честное слово.

Несколько пар глаз с надеждой смотрели на мальчика.

- Что ж, - промолвил Мяк. - Можно попробовать. В конце концов, ты наш друг, ты нас не бросил.

Миша почувствовал, что его щёки горят смущением:

- Ладно тебе. Сначала вам нужно окунуться, не забыл?

Вечерний луч солнца лёг на Мока и медленно перешёл на потрёпанного, но почти пришедшего в себя Мыка.

- Теперь ты можешь стать, каким был, - Мяк слегка хлопнул Мишу по плечу. - А мы будем ждать тебя. Только не задерживайся. Слова помнишь?

Мальчик сосредоточился, прикрыл глаза, положил ладонь на пухлый бок Мяка и торжественно продекламировал:

- Дотронусь до тебя рукой и стану я, как ты, такой!

Невидимая рука схватила его и понесла высоко-высоко.

- Я лечу на ракете. Я спасу булышей, - шепнул он, вздрогнул и… открыл глаза.

- Ми-ша! Миша! - донеслось в полуоткрытое окно.

По комнате летал тёплый ветерок и делился со всем миром весёлой птичьей перекличкой. Простуда почему-то больше не беспокоила, разве что немножко першило в горле.

Мальчик откинул одеяло, поднялся и выглянул во двор. Там около качельки мельтешил Володька и размахивал какой-то цветастой картонкой:

- Я змея сделал! И раскрасил. Пошли запускать.

Миша энергично кивнул и пробежал глазами по подоконнику. Чисто! Он спрыгнул на пол, заглянул под стол. Ничего. Поиски в коридоре также ни к чему не привели. Мальчик вернулся к себе и бухнулся на стул.

- Мишук! - в комнате появилась встревоженная мама. - Что произошло? Куда ты вчера пропал, да ещё и простуженный? Мы с папой тебя обыскались.

- Прости, мама, но… - мальчик запнулся. - Я должен был помочь друзьям. Когда нужно срочно… на подмогу… то иногда об этом не успеваешь предупредить, правда ведь?

Мама подошла, заглянула ему в глаза:

- Конечно, сын. Бывает всякое. Главное в этом всяком увидеть важное. И, похоже, у тебя получается, а? - она погладила Мишу по щеке, улыбнулась и вышла.

Тут в ящике стола кто-то начал скрестись. Внутри отчётливо ощущалась лёгкая возня. Миша осторожно выдвинул ящик. Там стояло блюдце с водой, а в нём бултыхались, расхаживали или просто сидели булыши. Мяк, оставляя мокрые следы, шлёпал туда-сюда по дну ящика, сжимая скрепку в обеих ручках. Завидя мальчика, он постучал ею по боковой доске:

- Это я. Подаю сигналы. Мы не засохли.

- Ребята, ребята, вот вы где! - воскликнул Миша и подпрыгнул от счастья. - А как вы тут очутились и почему я ничего не помню?

- Как только ты опять стал большим, твой папа спросил, где ты был, - пискляво затараторил Мяша. - Ты сказал ему, что убегал по срочному делу. Потом набрал воды, собрал нас в кучу, отнёс сюда, и теперь мы поправляем здоровье. Буль-буль.

- Выходит, после наших приключений я нырнул в постель и уснул, - протянул мальчик. - Ну ладно. Мы ведь победили. И знаете что? - он приблизил голову к ящику. - Оставайтесь здесь. Хотя бы на время.

Все булыши медленно привстали.

- Мы будем рядом, пока нужны тебе, Миша, а если что, всегда придём на помощь, - тихо ответил Мяк. - И пусть не зачерствеют наши души.

Разбрызгивая воду, его сородичи бросились обниматься, улюлюкать и радостно скандировать:

- Миша и булыши вместе навек! Миша, любимый ты наш человек!

Мальчик расхохотался, а потом сделал загадочное лицо, помедлил и сказал:

- Осталось ещё одно дело. Спасательное. У меня в комнате лежит дырявый носок, а в нём…

Последние слова мальчика заглушил невообразимый гвалт.