Маленькая злая собачка

В разгар спора, как встроенная в ролик реклама, выскочила секретарша Глория:

— Так вот же крошка-Лидочка, она животных любит!

И Лидочка, младший сотрудник, "принеси-подай-переделай-умница" всего офиса сразу съёжилась. Спорщики так хищно поглядели на неё, что захотелось, наконец, защищаться.

— Вообще-то, я котиков люблю...

— Маленький пёсик не хуже котиков. — Глория покровительственно приобняла Лидочку за плечи, длинные ногти впились в пушистую ткань свитера. — К тому же это всего на выходные, не на неделю же. У него там всё есть: и лежанка, и еда, и миски с игрушками. Мы с шефом привезём и увезём, тебе и делать ничего не надо.

— Я слышала, маленькие собачки могут гадить на пелёнку, чтобы на улицу не выводить. — Поддакнула бухгалтерша Климова, которая только что спаслась от должности собачьей няньки и не могла скрыть радости.

— Но я правда не могу...!

— Аллергия?

— Нет, но...

— Да какие могут быть "но"? Живёшь ты одна, кто возражать будет? В общем, пристроили пёсика, наконец!

Все дружно выдохнули и разошлись по своим местам, жалея «бедненького» писателя Дениса Борисова, который нарочно приехал на встречу с читателями, поел вместе со своим менеджером магазинного салата и сейчас лежит в больнице с отравлением. Тоже вместе с менеджером. А если б не родственные связи шефа с хозяйкой гостиницы, судьбу Борисовской собаки решал бы кто-то другой, и не за Лидочкин счет. А ещё лучше, чтобы гости не тянули в рот всякую гадость, тогда не было бы и неприятностей.

Глория коварно улыбалась. Она лучше всех умела решать проблемы за чужой счёт и считалась незаменимой личной секретаршей шефа, самым ценным сотрудником. Зарплата выше, чем у других, разрешение опаздывать и уходить раньше, если позволяли дела, куча других привилегий… И губы она красила тёмно-красной помадой, хищница. Глорию все любили, или делали вид, что любили.

А Лидочка в коллективе с самого начала была вроде ряски в пруду с лилиями. Маленького роста, в очках, с короткими каштановыми волосами и тонкой шеей, невзрачное существо, которое делало всё, чтобы и дальше оставаться невзрачным. Даже старалась поменьше говорить, чтобы не обращать на себя лишнего внимания, но всё равно где-то ляпнула про любовь к животным.

На самом-то деле Лидочка ничего не имела против собак, но собака Дениса Борисова, автора новеньких бестселлеров «Нет предела беспределу» и «Левого глаза Малгожаты», по которому даже фильм, говорят, снимут... Собака такого знаменитого человека — совсем другое дело! Что, если пёсик заболеет? Что, если подавится игрушкой и умрёт в маленькой Лидочкиной квартирке? И она, глядя на холодный пёсий трупик, будет вынуждена оправдываться перед шефом, перед трясущейся от смеха Глорией, перед самим Борисовым, потрясённым судьбой любимца... Ужас! Присмотр за чужим питомцем — слишком большая ответственность!

Надо было решительнее отказываться.

Но тогда Глория приняла бы меры. Например, она могла (и уже так делала) забрать важные документы, дождаться, пока шеф накричит на Лидочку, а потом случайно найти эти документы на своём столе. Ах, мол, как же так вышло, прости-прости, солнышко… Так что пришлось согласиться, чтобы не начинать мелкой войны. В интригах Лидочка была не сильна, а потерять работу перед Новым годом страшно. К тому же борисовская собака, может, ещё и не умрёт...

На всякий случай после работы Лидочка купила специальное чистящее средство, безопасное для животных, и, сама не своя от возмущения, вымыла всю однушку, где жила. Даже подоконники протёрла. Убрала опасные мелочи: милые игрушки с туалетного столика, массажный мячик для ног и что там ещё собака может проглотить? Подальше задвинула обе пары ботинок со шнурками. Хотела и пелёнку расстелить заранее, но не успела — запиликал домофон, и случилось невероятное: благоухающая духами Глория и благоухающий духами шеф появились на пороге её дома.

Глория сразу же сунула Лидочке мягкую лежанку, вышитую золотыми коронами, а шеф поставил у дверей большой пакет.

— Здесь корм, игрушки, миски. А тут, — он поставил рядом пластиковую переноску, — собака. Спасибо тебе, Лидия.

— Ой, да ничего...

— Ты очень помогаешь.

— Ну что вы...

— Это всего на денёк-другой.

— Да-да.

— Или дня на три.

— А-а... Хорошо...

— Если что будет надо — звони в любое время, Глория всегда на связи. Удачи!

Глория подмигнула и выскочила в коридор вслед за взметнувшимися полами дорогого пальто шефа. Лидочка, опомнившись, дёрнулась следом:

— А как его зовут-то? Как зовут собаку?

Частый стук каблучков на лестнице замедлился, Глория равнодушно оглянулась:

— А чёрт его знает…

— Бзю. — Подсказал шеф и испарился с лестничного пролёта, как призрак.

— Точно, Бзю. — Подтвердила Глория, только её и видели. Хлопнула дверь подъезда. Эхо шагов и голосов стихло. Лидочка вернулась домой, закрыла дверь и, оглушённая, уставилась на розовую крышку переноски. В прорезях нетерпеливо двигалось что-то небольшое и чёрное.

Всего два раза в жизни Лидочке приходилось собираться с духом для важного дела. Первый раз — когда она сообщила семье, что не хочет продавать наследство — бабулину квартиру в провинциальном городе — а собирается жить в ней сама, ради чего и покинет семейное гнездо. Какой был скандал! Едва не дошло до вызова «Скорой», и всё из-за того, что Лидочка с дипломом педагога не захотела работать по специальности, а собиралась заниматься «ерундой», «своими рисуночками». К счастью, мама быстро поняла, что на этот раз спектакль ни к чему не приведёт, и мгновенно пришла в себя. Правда, теперь с Лидочкой не разговаривает, общается через папу.

Второй раз — когда Лидочка принесла резюме в местную фирму мебельного дизайна, и хотела оставить его у секретаря, надеясь на какую-нибудь должность, а вместо этого оказалась в кабинете директора и надо было рекламировать себя, как ценного специалиста. А потом лихорадочно по ночам учиться делопроизводству.

И вот сейчас наступил третий раз. Лидочка отогнула защёлки и медленно подняла дверцу переноски.

Чёрно-коричневая, со стразами на ошейнике, страннопородистая собачка размером с ботинок, похожая на бесхвостого пекинеса, вышла оттуда, как из ворот королевского дворца. Медленно оглядев коридор и шумно нюхая воздух, сходила в кухню и почапала в комнату, цокая когтями по ламинату. Лидочка осторожно пошла за ней посмотреть, что собачка станет делать, чувствуя нелепый стыд за такую скромную квартирку, которая может не понравиться гостье. В комнате-то и взглянуть не на что: кровать, письменный стол с ноутбуком и рисунками, кресло на колёсиках, бабушкин шкаф, покрашенный белой матовой эмалью, туалетный столик в углу. Мало свободного места, много несвободного.

— Это всего на денёк-другой. — Повторила она слова шефа, и Бзю пристально поглядела на неё снизу вверх недовольным взглядом ярких, жёлтых, как лимонные бон-пари, глаз. Изнутри собачьего тельца раздалось низкое рычание, больше подходящее крупной собачище, чем такому маленькому валику. Лидочка никогда не думала, что человек может чувствовать себя настолько неуютно под взглядом собачки, но сейчас ей захотелось сбежать, и ноги сами унесли её в коридор, где стоял неразобранный пакет с вещами и валялась лежанка. Теперь понятно, почему ни хозяйка гостиницы, ни шеф, ни Глория не захотели оставить Бзю у себя, а навязали присмотр младшей сотруднице. От маленькой собачки исходило ощущение опасности. Лидочке было бы трудно объяснить это чувство даже самой себе, но она отчётливо поняла, что Бзю как будто очень нервная собака. И как найти к ней подход?..

Быстро разобрав пакет с вещами, Лидочка устроила лежанку под зеркалом в коридоре и, прислушиваясь к цокоту собачьих шагов (а Бзю продолжала знакомиться с комнатой), достала телефон, чтобы узнать, как понравиться незнакомой собаке.
«Угостите любимой едой» — посоветовал поисковик. И дальше длинный список всякого важного: не нависать над собакой, не делать резких движений и не кричать, позаботиться, чтобы не было неприятных запахов и — важно! — не смотреть собаке в глаза. Собака в сильном стрессе может быть очень чувствительной.

Лидочка в сильном стрессе тоже была очень чувствительной, но, как человек ответственный, не могла себе позволить подчиниться обстоятельствам.

В вещах Бзю не нашлось каких-то особых лакомств, кроме пакета с сухим кормом. Лидочка наполнила одну миску кормом, в другую налила холодной кипячёной воды. Зачерпнула с собой немного сухих корминок и вернулась в комнату, где Бзю копошилась под столом.

Стоило Лидочке подойти поближе и сесть рядом на пол (нельзя нависать над собакой!), Бзю прекратила возню и снова зарычала, как большая псина. Из её пасти посыпались на пол блёстки. Вот это да! За каких-то несколько минут Бзю открыла вроде бы плотно закрытую коробку со всяким барахлом, вытащила оттуда блестяшки и жевала их!
Может ли собака умереть, наевшись блёсток?
(Не делать резких движений и не кричать!)

— Я тебя не обижу. — Очень спокойно пообещала Лидочка, опасливо выкладывая на пол угощение. — Я сама тебя боюсь.

Бзю к еде не принюхалась, недобро поглядела и ушла к лежанке в коридор.
Что же… Трудно дружить с тем, кто дружить не хочет, так что разумнее всего в такой ситуации заняться своими делами и не приставать к собаке. Уж как-нибудь эту ночь они переживут, а завтра, может, сердитая собачка поедет домой. И всем будет хорошо.

Поэтому Лидочка убрала остатки блёсток и саму коробку, перемыла посуду, сварила макароны на ужин и села немного порисовать для портфолио. Обычно это было самым любимым и лёгким занятием, но сегодня что-то не заладилось. Вместо того чтобы позволить мыслям унести себя в страну фантазий, Лидочка прислушивалась к звукам в коридоре и бездумно глядела на развешанные на стене над рабочим столом акварельные картинки: светящегося оленя на склоне ночного холма, белых ангелов с закрытыми глазами и с золотыми трубами в опущенных руках. Прямо перед глазами висела бумажка с известным хайку Кобаяси Иссы: «Тихо, тихо ползи, улитка, по склону Фудзи вверх, до самых высот».

Эти строки давно стали для Лидочки якорем, и всегда возвращали её из моря неуверенности и тревоги в мир любимого дела. Она смотрела, смотрела на хайку, и не выдержала — отложила карандаш и пошла проверить, где там борисовская собачка. Оказалось, что Бзю уснула в лежанке. Лежанка была ей велика, и во сне Бзю почти скатилась на пол, выставив вперёд кривую лапку с круглой блёсткой, прилипшей к коготку.

Ночью Лидочка проснулась в страхе: что-то забралось к ней на кровать и скребло одеяло за спиной. Сразу полезла в голову всякая чертовщина про домовых и сонный паралич, но, конечно, это была всего лишь Бзю, которая не захотела спать одна в незнакомом месте, забралась туда, где ей было уютней, и сооружала себе гнездо. Когда одеяло было скомкано, как надо, Бзю, пыхтя, улеглась.

— Мням-мням. — Почти по-человечески причмокнула она, засыпая.

И Лидочка, улыбаясь, тоже заснула. Сквозь сон она долго чувствовала тепло маленького тельца.

А утром её разбудил настойчивый хриплый лай. Пренебрегая пелёнкой, Бзю желала делать свои дела на улице, и поскорее.

Лидочка торопливо натянула штаны поверх пижамных, надела свитер, куртку и ботинки, осторожно прицепила к ошейнику Бзю поводок (тоже в стразах, как ошейник!), в последний момент вспомнила и сунула в карман полиэтиленовый пакет для грязных собачьих делишек. Холодный воздух в подъезде полез Лидочке под капюшон, но Бзю стремительно поскакала по ступенькам вниз, так что застёгиваться и кутаться пришлось на бегу.

На улице остатки сна развеялись в свете утренних фонарей, и Лидочка пошла вдоль дороги, где, как она не раз видела, соседи выгуливали своих собак. Бзю оббега́ла сугробы, лазила по кустам, и пару раз из темноты жутко светила на Лидочку глазами, как кошка.

Оказалось, что утром знакомый двор выглядит иначе. Всё вокруг будто спало, и Лидочке казалось, будто они с Бзю пробираются между спящими автомобилями. Душа погрузилась в благостное созерцание, мысли текли неторопливо и неостро. Вот пятно света от фонаря, надо бы запомнить этот оттенок, пригодится. Вот Бзю нюхает торчащий из-под снега валун, сердито раздувая чёрные ноздри. Вот из-за криво подстриженных осенью кустов спиреи появляется ещё один собачник с огоньком сигареты в руке, а за ним бежит… Бежит и обгоняет, взрывая снег, здоровенный ротвейлер!

Лидочка успела испугаться. Она увидела, что псина мчится без поводка, и дёрнула к себе Бзю. От рывка собака такого размера взлетела бы над землёй, но Бзю почему-то осталась на месте. Лидочка с одинаковым успехом могла бы пытаться сдвинуть с места этот валун, обвязав его верёвкой. И вот сейчас Борисовскую питомицу растерзают в клочья!

— Бзю!..

Ротвейлер бойко подскочил к камню, но не успел ещё осесть подкинутый ретивым бегом снежный пух, как двор заполнился оглушительным визгом. Словно ужаленный ротвейлер завертелся, припадая к земле, и кинулся под ноги своему хозяину, а тот, отбросив сигарету, зло крикнул Лидочке:

— Почему ваша собака без намордника?!

Лидочка с облегчением выдохнула, хотя от пережитого сердце ещё долго колотилось быстрее обычного. Чем-то маленькая Бзю смогла напугать крупного ротвейлера. Может быть, там, в недопекинесьем теле, прячется скорпионье жало?

Возвращаясь домой, Лидочка ещё у двери услышала, как в квартире разрывается телефон. Кто может звонить так рано утром? Она завела Бзю внутрь и, не разуваясь, прошла в кухню. Телефон затих, и на экране высветилось тревожное: восемь пропущенных вызовов от неизвестного номера. Расстёгивая куртку одной рукой, Лидочка перезвонила и сразу услышала незнакомый, настойчивый голос:

— Алло, Лидия?

— Да, здравствуйте…

— Это Борисов. Как там Бзю?

Сам Борисов! Лидочка вспомнила фото, которым хвасталась Глория. Слева она сама, а справа — высокий и худой мужчина в мятом пиджаке, ни молодой, ни старый, а именно такой, каким и должен выглядеть, по мнению Лидочки, настоящий писатель: не от мира сего.

— А-а! Здра… Здравствуйте, Денис Евгеньевич! Бзю в порядке, мы только что вернулись с прогулки.... — Лидочка оглянулась. Бзю как раз прошла к миске, за ней волочился поводок. — Она сейчас ест.

— Корм?
— Ну да…
— Ничего странного не было, надеюсь?

— Странного? — Лидочка сразу подумала о визжащем ротвейлере, но ведь Бзю могла и правда укусить его, скажем, за нос? — Нет, странного ничего. Всё хорошо, не волнуйтесь.

— Точно?.. Рад слышать. Какой у вас адрес? Я сейчас за ней приеду.

— Вы уже выздоровели? Как ваше здо…

— Да-да, — перебил Борисов, — назовите адрес.

Лидочка покорно продиктовала улицу, номер дома и квартиры, и вызов завершился. Не очень-то вежливо, никаких «До встречи», или «До свидания».

Вроде бы недолго говорили, но от ботинок по полу уже расползлась лужа, пришлось скорее мыть пол. Освобожденная от поводка Бзю наблюдала за суетой из лежанки, не мешала, но будто насмехалась над тем, как беспокоится глупый человек.

Лидочка успела умыться, надеть приличные домашние штаны и футболку, даже сварить кофе. Она как раз сняла турку с плиты, когда в дверь позвонили.

Люди редко в жизни выглядят лучше, чем на фото, но Борисов приятно удивил Лидочку.

— Доброе утро.

Даже с синяками под глазами гость казался моложе и свежей, чем на фото с Глорией.

Лидочка никогда не интересовалась его творчеством, и книг не читала, но сейчас, когда он приехал за своей собакой, захотела поискать хотя бы «Нет предела беспределу». Стоило бы сделать это заранее, чтобы примерно представлять, с кем имеешь дело, но так всегда и бывает: полезные мысли приходят в голову, когда в них уже нет нужды.
Лидочка шире открыла дверь, приглашая гостя зайти, но тот и шагу не успел сделать.

Бзю встала на задние лапы и затопала навстречу, двигаясь легко, но неестественно, не по-собачьи.

— Бзюсенька... — Виновато склонился к ней Борисов, но Бзюсенька положила маленькую лапку на дверь и с силой захлопнула её прямо перед хозяйским носом. Эхо от резкого хлопка прокатилось по подъезду и по Лидочкиным нервам, заставило одеревенеть от шока. Такого ведь просто не бывает!

Борисов за дверью продолжал приглушённо извиняться:

— Бзюся, ну, прости! Клянусь, такое больше никогда не повториться! Сидорова уволю, как ты хотела! Да мы же не специально... Поехали домой, а?..

Лидочка как во сне протянула руку и снова открыла дверь. Борисов просочился внутрь, но Бзю, снова опустившись на все свои ноги, равнодушно просеменила в комнату и залезла там под стол.

— Простите… Извините... — Борисов прошёл за ней, а Лидочка трусливо убежала в кухню, и, стоя над плитой, слушала, как знаменитый писатель что-то втолковывает своей собаке громким шёпотом.

Вскоре, договорившись, Борисов зашуршал в коридоре.

— Ой, я вам здесь наследил... А у вас так вкусно пахнет! Можно мне чашечку кофе? Я ещё не завтракал.

— А вам не повредит?.. — Уточнила Лидочка осипшим голосом. — Я имею в виду, у вас серьёзное отравление, так мне говорили...

— Мне всё можно. Где пальто повесить?

— Да там, где-нибудь. В шкафчике есть место.

Лидочка налила Борисову кофе и поставила вариться новую порцию.

Знаменитый писатель сел на табуретку и шумно вздохнул, разглаживая ладонью салфетку на столе.

— Наверное, мне надо как-то всё вам объяснить. Могу, конечно, промолчать, но я вам обязан и мне не хочется, чтобы вы думали о себе всякое.

— Что я сошла с ума? — Подсказала Лидочка, и достала вторую чашку.

— Некоторые и сходят... Понимаете, Бзюсенька — не обычная собака. Точнее, она совсем не собака. Мой прадедушка говорил, что она манок удачи. Существо, которое притягивает к себе невидимое и непостижимое везение, удачные стечения обстоятельств, хороших и полезных людей. Вас вот притянула, когда оказалась беззащитной.

Меньше всего Бзю казалась Лидочке беззащитной, но даже в это странное объяснение можно было поверить с лёгкостью после того, что случилось. Но Лидочка всё равно укоризненно поглядела на Борисова.

— Это правда, клянусь! Мой прадед был путешественником, столько всего повидал, такие рассказывал истории, вы бы знали. Он привёз Бзю из своего последнего путешествия, с тех пор Бзю живёт с нами.

— Прадед? У вас что, бессмертная собачка?

— Мы не знаем. Живёт, как видите, мы её оберегаем. Это бывает очень трудно, столько разных людей вокруг, да и сама Бзюся капризуля. Чудит. Но мы её любим. К тому же мы уверены, что она в самом деле приносит удачу. Сами понимаете, можно быть сколько угодно талантливым, но так и остаться в тени, неузнанным и… неизданным. Это в моём случае. А вот мой отец был одарён другими способностями. Пианист Евгений Борисов, может, слышали?

— Нет, я мало об этом знаю...

— В среде музыкантов не последнее имя. А моя мама вышивает, её работы покупают за очень хорошие деньги, у неё было несколько личных выставок, есть своя школа. Вы, Лидия, можете не верить, но Бзюсе вы понравились, и не случайно с ней пересеклись. У вас есть шанс на большую удачу, так сказать. Я видел сейчас в комнате рисунки, это ваши? А мне сказали, вы офис-менеджер.

— Работа приносит мне деньги. — сказала Лидочка и отвела взгляд. — А картинки...

— Картинки не приносят. — Борисов понимающе улыбнулся. — Это ненадолго, уверяю вас.

— В волшебную собачку мне поверить проще, чем в то, что мои рисунки могут быть кому-то нужны. — Лидочка не хотела этого говорить, но слова вырвались сами собой. Что-то вдруг задрожало в её душе, не расплакаться бы! Огромная мечта быть книжным иллюстратором постоянно терпела побои. Уверенность мамы, что это «блажь и глупости», и молчание папы, который с мамой не спорил. Отказы из издательств, одно за другим. И образования художественного нет, и рисовать надо в диджитал, а не на бумаге, что за прошлый век. Иллюстрация должна продаваться и продавать, так написал один из редакторов. А эти акварельные рисунки что такое? Они издательствам не нужны.

— Дело ваше, я спорить не буду. Просто говорю, чтобы вы не удивлялись и не упустили шанс, когда он появится. Не думаю, что вы с Бзю встретитесь снова. — Борисов поднялся и поставил пустую чашку в раковину. — Спасибо, очень вкусно. И за то, что приютили Бзю, тоже спасибо. Сколько я вам должен?

— Да вы что?! — возмутилась Лидочка, и кофе, закипев, с шипением попёрло из турки.

На прощание Бзю окинула Лидочку презрительным взглядом, и первой вышла из квартиры. Борисов, нагруженный пакетам и переноской, не переставая благодарить, вышел следом. Лидочка закрыла за ними дверь и дважды повернула ключ, словно боялась, что они передумают и вернутся, и Борисов наговорит ей ещё каких-нибудь вещей, которые бьют прямо в сердце, а Бзю сотворит ещё что-то удивительное и нереальное. И весь привычный мир рухнет окончательно, и станет ясно, что всё произошедшее — правда.
Лидочка приникла к двери всем телом и прислушалась к удаляющимся звукам шагов. Послышался стук – это знаменитый писатель задел переноской металлические перила на лестнице. А потом кто-то недовольно спросил скрипучим голосом:

— Ну и зачем было всё ей рассказывать?

И Борисов вновь принялся оправдываться.

— Ты хоть автограф взяла? — Спросила Лидочку Климова вместо «доброго утра». — Глория говорит, Борисов лично ездил к тебе за своей псинкой. Это правда?

— Наша крошка литературой не интересуется. — Ответила Глория и положила перед Лидочкой букет хризантем и большую шоколадку. — Это тебе благодарность от шефа. Цветы свежайшие, сама бы любовалась, но героиня дня сегодня — ты. Все-е девчонки тебе завидуют. Правда, девочки?

Климова закатила глаза, показывая, как сильно она завидует.

Лидочка рассеянно потрогала белые лепестки. Она плохо спала этой ночью, потому что лихорадочно рассылала портфолио во все издательства, какие только смогла найти, но с утра уже успела получить десяток новых отказов. Прислушиваясь к болтовне в офисе, она поставила цветы в воду и предложила всем угоститься шоколадкой. Никто, кроме Глории, не отказался.

— Я не могу, у меня высокие требования к фигуре. Понюхаю сладкое и сразу толстею. У меня такая безрадостная жизнь, завидую всем вам!

— Глория, что ты такое говоришь! Ты же такая красавица!

— У тебя идеальная фигура!

— Эх, мне бы хоть вполовину такую талию, как у тебя... А то у меня никакой нет. Дайте мне ещё пару долек, я должна утешиться.

Параллельно с рабочей почтой Лидочка открыла свою личную. После обеда рядом с надписью "Входящие" стояла цифра двадцать один. Отказ, отказ, отказ. «Издательство детской литературы «Весёлый колокольчик» добавило вас в свою базу», — это тоже означает отказ.
А вот ответ от крупного издательства "Мост в Зазеркалье". Ночью Лидочка отправила туда письмо в самую последнюю очередь, потому что видела, какие книги они издают и ей так хотелось там работать… Не дыша, она навела курсор на письмо и щёлкнула кнопкой мыши. В глаза сразу бросились строчки: «Ваше портфолио показалось нам интересным. Приглашаем вас на собеседование по вакансии штатного иллюстратора. Наш сотрудник позвонит вам сегодня, чтобы договориться о встрече...»

Сердце Лидочки забилось, как сумасшедшее. Это ведь правда, да? Она обновила страницу. Письмо не исчезло. И Лидочка окончательно поверила, что всё это не сон, не больное воображение, а чудо, которое случилось лично для неё. И что весь мир намного больше и чудеснее, чем тот, что она знала до сих пор.